Фильмы Marvel

Первый поцелуй

Наконец прочие друзья разошлись, оставляя за собой лишь шум трассы с приоткрытого окна. Их родители были давними друзьями, и им, соответственно, приходилось постоянно коммуницировать, так и получилось, что они стали теми самыми друзьями с пелёнок. Сегодня их родители устроили для себя вечер ностальгии, позволив ребятам пригласить в гости и своих приятелей тоже, чтобы не было слишком скучно. Хотя Петя с Ильёй никогда не скучали — им только в радость провести друг с другом время, что они и делали 24/7. Эмоциональный вечер подходил медленно к концу вместе с закатом солнца. Родители всё так же сидели на кухне, шумно смеясь и цокаясь бокалами, ну а дети их — только провели друзей, остались одни. Гуменник с наслаждением опустился на диван в комнате Малинина, закидывать ноги, пока последний старательно убирал мусор. Пётр знал, как сильно Илья ненавидел грязь в любом её проявлении. Даже когда они дурачились в детсаду, запачкав руки в земле или песке — тот просился у воспитателей помыть их пятый раз за день. В школе, ещё с первого класса Малинина окружили девушки, наседая на него как пчелы на цветок, но Илья в упор не замечал, или только делал вид, продолжая общение со своим единственным лучшим другом. Некоторые даже поговаривают по сей день, что ему нравится Петя, или парни в целом. Но Гуменника это не волновало — вера научила его принятию. Видит Бог, таким он и вырос — спокойным, неконфликтным, ведь понимает всё и всех, в особенности своего друга. Картинка в его голове выглядела так: Ну любит Илья мальчиков, и что в этом такого? Бог любит всех. И если Малинин, как говорили другие, любит кого-то не того — значит, таков был его жизненный путь. Господь не даёт нам того, чего никогда не должно было случится. Но мнение немного поменялось, впуская в детскую психику новое, запретное чувство. Любовь не к тому. Не к тому человеку. Не к тому полу. И Пётр считал себя настоящим грешником. Он слишком сильно унывал, понимая, что это не то, что хотелось. Не хотелось смотреть на лучшего друга иначе, не хотелось на него застматриваться или вздрагивать от прикосновений, как от огня. Пете пришлось заставить себя принять это в себе. Ведь вера жива в нём, и она протекает в его венах, бьётся в такт сердцу. Эта любовь — это часть его. Значит, так должно было быть. Пока в подростковом возрасте не сыграли злую шутку гормоны, добавляя к унынию и похоть. Он долго молился, стоя на коленях. Пытался задать вопрос, но по итогу умолял избавить его от мук, уверяя, что готов понести за это любые наказания. Гуменник уверен — Бог всё слышал. Но не мог он убрать его с заданного пути. Так он жил до сего момента. На сегодняшний день.. Пётр откровенно устал. Устал томить себя в надеждах, устал смотреть вслед, чувствуя, как гулко бьётся сердце, устал просыпаться от снов с его участием, которые заканчивались либо болью в груди, что такого он никогда не услышал от Ильи, либо добавляя к боли нещадный утренний стояк. Петя видел некоторые.. реакции. Которые могли бы быть свидетелем того, что чувства не были односторонними, именно поэтому сегодня он хотел опробовать догадку на практике. Да, он знал, что может погубить дружбу в длинною во всю жизнь. — Что смотреть будем? — уселся рядом Малинин, заставляя Гуменника вынырнуть из размышлений. — Что угодно, только не Marvel. Marvel говно, — самодовольно произносит Пётр, пытаясь отвлечься от внезапного тремора рук. Всё таки волнение присутствовало. — DC лучше. — Слишком смело ты говоришь для человека, который сейчас полетит в окно с седьмого этажа. — закатывает глаза Илья. — будем смотреть человека паука. — О, Господи, — Петя хлопает себя ладонью по лбу. Малинин ничего не говорит, лишь радуется маленькой победе, уже набирая на телевизоре название: Вдали от дома. Устройство довольно шумное, прикрывало другие звуки, доносящиеся с кухни. Позади себя они устроили месиво из подушек и одеял, чтобы точно было удобно сидеть, и накрыли ноги одним пледом. Апрель, как никак, выдался холодным, а отопление в семье Малининых было отключено. Гуменник смотрел и зевал, пока Илья мог даже слёзы полить из сочувствия, громко вскрикивал на эмоциональных моментах, а бывало, что просто таращился с открытым ртом. Когда на титрах Пётр повернулся, чтобы вновь узреть реакцию на такой тоскливый конец, как заметил, что его друг.. спит. Взгляд скользнул с растрёпаных волос вниз, с наслаждением обводя длинные ресницы, нос, и приоткрытые, такие манящие губы. Как только Петя это заметил — голова стала клонится к нему на плечо, и противиться этому было.. сложно. Он тяжело вздохнул, пытаясь приобрести самообладание, и перестать ощущать левое плечо и шею, на которой ощущалась горячее и влажное дыхание, заставляя пульс заводится сильнее, а кровь приливать к низу живота. Чёрт бы побрал этот переходный возраст.. Гуменник слегка наклоняет голову в противоположную голову, чтобы не ощущать настолько явного дыхания, ну и чтобы Малинину было удобнее. Только вот спящий имел другие планы — сонный организм тянулся к источнику тепла, да и положение у Ильи стало не таким уж удобным, — и тот практически закинул голову на чужое плечо, холодным носом зарываясь в пространство между шеей и плечом. Петя сглатывает, стараясь не думать о том, как Малинин только что причмокнул губами, которыми прикасался к горячей коже. Сердце стучало в ушах, а глаза устремились в потолок. Только не думать, только не думать.. где свежий воздух с окна? Интересно, как далеко птицы сейчас? Может, снова сказать что Marvel говно, чтобы его точно скинули с окна прямо сейчас? Сидел он так около минуты — в итоге не выдержал, и, немного отодвигая Илью, начал медленно подниматься. Только вот последний невовремя проснулся, уже уложенный на подушки. — Мм.. — он с трудом приоткрывает глаза. — Куда ты? На тот свет хотелось бы, но топать буду домой. Только едва Пётр успевает открыть рот, чтобы ответить, когда Малинин хватает его за руку. — Не уходи, — хрипло тянет он. — Останься сегодня со мной. Петя абсолютно точно грешен. Иначе не объяснить никак то, в какой красоте он сейчас стоит. Илья, приняв это за согласие, потянул рукой сильнее, вынуждая упасть на себя сверху. Технически, они поменялись местами. Теперь уже Гуменник дышал ему в шею, пусть и старался отстранится, когда Малинин прижал его голову теснее. Господи, Илья, что ты сейчас делаешь? Тут-то Пётр вспомнил об изначальных планах. В голове завертелись шестерёнки: Как выбраться из положения сейчас? Как правильно найти слова? Но Илью, кажется, его мыслительный процесс не волнует. Его рука опускается на длинные волосы, слегка оттягивая. Петя ойкает от лёгкой боли, послушно поднимая голову. Дыхание перехватило, а сердце словно биться перестало вовсе. Малинин смотрел на него.. так странно, но так.. красиво. Словно смотрит на лучшую в мире картину. Мозг отказывается работать, что делать в такой ситуации - неясно. Но Илья, кажется, знает. Он прижимает затылок Пети к себе, и целует.. в щёку. Мягко, невесомо. Глаза распихиваются против воли. И как это понимать? Не встретив сопротивления — Малинин целует ближе к губам, нежно прижимается, оставляя мокрый след. Гуменник шумно сглатывает вязкую слюну. Илья целует в уголок губ. .. у Пети всё-таки затекает шея находится в подвиснутом состоянии, потому он опускает голову на чужое плечо снова. Это было кстати — спрятать алые щёки очень удобно. — Погоди, погоди, шея затекла.. — честно шепчет в шею другу, чтобы не дай Бог не прекратить сладкие пытки губами. Малинин молчит, видимо, покорно ждёт, пока Пётр передохнёт и оживёт. Но терпение лопается, как воздушный шарик. Он снова тянет, в этот раз настойчивее. И едва увидев цель — звонко чмокает в губы сверху. —.. Я не знаю, как правильно.. — отводит взгляд Илья. Румянец от ушей пошёл к щекам, а с них перескочил и на шею, красиво окрашивая личико. Гуменник выгибает бровь. — Так я тоже. Между ними повисла тишина, разрываемая лишь звуками с кухни. Титры давно кончились, оставляя их наедине в тёмной комнате. Малинин на пробу касается снова. Держит дольше, пытается как-то мазаться губами о губы, но вызывает лишь тихое хихиньканье со стороны. — Что смешного? — недовольно бурчит Илья с передышкой, отрываясь от губ. — Это сложно, и не возникает такого удовольствия, как в фильмах. — Давай попробуем по-другому. Пётр опускается ниже, зависает пару секунд над чужой шеей, и мягко целует плоть, вызывая удивлённый вдох сверху. Он повторяет движение — понимая, как ласкает слух такое громкое дыхание, и как нравится оставлять свои слюни на таком чувствительном месте. — Боже.. Всё, Петь, прекращай, — умоляющее произносит Малинин, тяжело дыша. Петя слушается. Отлипает от шеи со звуком, и сразу, не давая времени оклематься, жмётся к чужим губам. Он проявляет большую активность, пытаясь следовать примерам из фильмов, и сразу же прекращает, забыв сказать важную вещь. — Попробуй не думать ни о чём, кроме меня, — обжигает дыхание губы Ильи, перед тем, как снова попробовать поцеловать. Парень под ним пришёл в движение. Неуверенно, осторожничая, двигает губами в ответ в случайном направлении. Внизу живота медленно просыпались те самые бабочки, а желание контакта становилось всё более явным. Темп слегка ускорился, когда они вошли во вкус, буквально обмениваясь слюной. — Теперь чувствуешь? — тихо спрашивает Гуменник, боясь разбить нагретый между ними воздух. — Чувствую, — смотрит прямо в глаза Малинин. Они тянутся друг к другу одновременно — впиваясь в губы так, что стукаются зубами, посмеиваясь с этого в поцелуй.

***

Первый поцелуй — это всегда волнительно, но до коликов приятно, особенно тогда, когда этот поцелуй с кем-то настолько близким по душе. С этим человеком не нелепо, не ужасно, и не страшно пробовать новое, учится вместе целоваться и любить друг друга. Главных героев впереди ещё много чего ждёт, но первый, пока не до конца пройденный шаг — отцеловаться до бордовых губ, чтоб из-за ранок спрашивали, всё ли хорошо. И всё правда хорошо. Даже очень. Когда знаешь — что будущее есть, и оно у тебя с возлюбленным человеком, который единственный во всем мире понимает тебя. Кроме фильмов Marvel.