Без названия

Саа́ш

Флешбек: Королева

Горный хребет был разбит — трещины, осыпи, торчащие рёбра скал. Местные говорили, что пройти здесь невозможно. Местные ошибались. Она преодолела его за пару часов. Лапы знали каждый камень прежде, чем она на него ступала. Бело-синяя шкура мелькала среди серых валунов, то появляясь, то исчезая. Там, где не было опоры, она находила её. Там, где скала уходила вниз, она просто прыгала. К полудню она уже стояла на другом краю. Даже не запыхалась.

Флешбек второй: Бойня

Крики не смолкали. Они сливались в один долгий гул — как ветер в ущелье, только живой. В этом гуле тонули и приказы, и мольбы, и предсмертный хрип. Кто-то бежал. Кто-то горел. Кто-то лежал и уже не двигался. Над всем этим висел дым — чёрный, жирный, медленный. Он поднимался столбами и не рассеивался. К вечеру гул стих. Остался только треск пожаров.

Мстители

Клинт не спал третью ночь подряд. Он не жаловался. Не ходил по базе, не мерил шагами комнату, как Роуди. Он просто сидел в углу общего зала, чинил тетиву и молчал. Это было хуже. Когда Клинт молчал — значит, мысли крутились такие, что вслух их лучше не произносить. Наташа села рядом. Просто села — без вопросов, без «как ты». Она знала: если захочет — скажет сам. — Лора звонила, — сказал он наконец. — Второй раз за неделю. — Что хотела? — Чтобы я приехал. Хотя бы на выходные. Говорит, дети спрашивают, почему папа всё время на работе. Я сказал — папа спасает мир. Знаешь, что ответила младшая? — Что? — «А от кого?» Наташа промолчала. За окном шёл дождь — мелкий, серый, бесконечный. Такой дождь мог идти вечно, и никто бы не заметил разницы. — Я не знаю, что им говорить, — продолжил Клинт. — Раньше было понятно. Танос — угроза. Перчатка — угроза. Мы знали, с кем боремся. А теперь... теперь мы просто ждём. Три года. От кого мы их спасаем? От тени? От силуэта в плаще? — От неизвестности, — тихо сказала Наташа. — Красиво звучит. Только детям не объяснишь. Они замолчали. Тетива была уже давно починена — Клинт просто вертел её в руках, не зная, куда деть. — Я боюсь, что мы ждём зря, — сказал он вдруг. — Что вор никогда не объявится. Что Перчатка просто лежит где-то под камнем, и всё. И мы просидим здесь ещё три года. Или десять. Или всю жизнь. А мои дети вырастут и спросят: пап, а что ты сделал за эти годы? И я скажу: я ждал. — Ты не просто ждал, — сказала Наташа. — Ты был готов. Это разница. — Готов к чему? К тому, чего может никогда не случиться? — Да. Именно к этому. — Она повернулась к нему. — Мы не можем заставить вора появиться. Мы не можем найти его быстрее, чем позволяет технология. Единственное, что мы можем — быть готовыми, когда это произойдёт. И мы готовы. Ты готов. Три года ты здесь, а не дома. Это чего-то стоит. Клинт посмотрел на неё. Потом усмехнулся — криво, устало. — Ты всегда умела говорить правильные вещи. — Я тренировалась. На тебе. Он фыркнул. Отложил тетиву. Дождь за окном на секунду стих — и снова забарабанил по крыше. — Я поеду домой на выходные, — сказал он. — Только на два дня. — Правильно. — Но если что-то случится... — Я позвоню. Обещаю. Он кивнул. Они остались сидеть в тишине — два агента, два снайпера, два человека, которые слишком давно не были дома. В другом конце базы Брюс Бэннер стоял перед зеркалом. Из зеркала на него смотрел он сам. Зелёный. Большой. С чертами лица, которые были ещё его, но уже не совсем. Компромисс. Он разглядывал своё отражение и думал о том, что сказал Роуди неделю назад: «Мы все на пределе». Брюс чувствовал это иначе. Его предел был не эмоциональным. Он был химическим. Дверь открылась без стука. — Доктор Бэннер! — Тони вошёл с планшетом в одной руке и чашкой кофе в другой. Вид у него был такой, будто он не спал дня три, но кофеин компенсировал это с перебором. — У меня к тебе два вопроса. Первый: ты помнишь, как выглядит спектр остаточного излучения портала? Второй: почему ты разговариваешь с зеркалом? — Я не разговаривал с зеркалом. — А. Значит, мне показалось. — Тони отхлебнул кофе и сморщился. — Кто вообще варит этот кофе? У нас тут величайшие умы планеты, а кофе как мазут. Брюс отвернулся от зеркала. — Что ты хотел? — Я пересчитал сигнатуру портала. Помнишь, я говорил — след есть, но обрывается? Так вот, я, кажется, нашёл закономерность в том, как он обрывается. Это не просто «пшик и нету». Это контролируемый коллапс. Кто-то не просто закрыл портал. Кто-то его свернул. Как одеяло. Аккуратно, по краям. — Ты хочешь сказать, что вор специально подчистил след? — Я хочу сказать, что наш вор — либо параноик с маниакальной тягой к чистоте, либо профессионал такого уровня, что мне почти обидно. Почти. — Тони сделал ещё глоток и снова скривился. — Серьёзно, этот кофе можно использовать как растворитель. Пойдём в лабораторию, мне нужен твой взгляд на спектрограмму. Брюс ещё раз взглянул в зеркало. Зелёное лицо смотрело на него без злобы. Просто смотрело. — Ладно, — сказал он отражению. — Пока ты меня слушаешься. — Что? — спросил Тони. — Это я не тебе. — А. Ну, тогда ладно. — Тони развернулся к выходу и на ходу бросил через плечо: — Кстати, если ты сейчас скажешь, что не можешь, потому что у тебя «внутренний конфликт», я напомню, что у меня внутренний конфликт с этим кофе уже три года, и ничего — я же не жалуюсь. — Ты только что пожаловался. — Это была констатация факта. Разница огромная. Они вышли в коридор.

Танос

В тронном зале было пусто. Танос стоял у огромного смотрового проёма и смотрел на звёзды. Он делал это редко — обычно времени не хватало. Доклады, приказы, мятежи, пираты. Но сегодня он отпустил всех раньше. Сам. Приказал оставить его одного. Звёзды мерцали. Где-то там, среди этой бесконечной россыпи, прятался вор. Танос не знал, где именно. Не знал, кто он. Не знал, зачем ему Перчатка. И это — только это — было по-настоящему невыносимо. Не потеря Камней. Не украденная победа. А незнание. Он привык знать. Он строил планы десятилетиями, и каждый шаг был просчитан. Он знал, где находятся Камни. Знал, как их добыть. Знал, кто ему противостоит и как их победить. А теперь — ничего. Пустота. Тень в плаще. Сзади послышались шаги. Он не обернулся — узнал походку. Проксима. — Мой повелитель. Операция против пиратов завершена. Потери — в пределах допустимого. — Хорошо. Она помедлила. Танос слышал по её дыханию, что она хочет сказать что-то ещё, но не решается. — Говори. — Солдаты... они рады, что им дали бой. Но они спрашивают — что дальше. Пиратов больше нет. Сектор чист. Им снова нечем заняться. — Найдутся другие пираты. — Дело не в пиратах, мой повелитель. — Она сделала шаг вперёд. — Дело в том, что они хотят знать, ради чего всё это. Три года — долгий срок. Они начинают забывать, зачем мы здесь. Танос наконец повернулся. Проксима стояла навытяжку, но в её глазах не было страха. Она была его лучшим командиром. Она заслужила право говорить правду. — А ты? — спросил он. — Ты помнишь? — Я помню. Но я — не они. Танос подошёл к ней. Не угрожающе — просто подошёл. — Скажи мне, Проксима. Если бы я сказал тебе, что мы не найдём вора ещё десять лет — ты осталась бы? Она не колебалась. — Да. — Почему? — Потому что я верю в цель. Не в Перчатку. Не в Камни. В баланс. Вы показали мне, что вселенная несправедлива, и что это можно исправить. Я верю в это. Я верю в вас. Танос долго смотрел на неё. Потом кивнул. — Иди. Скажи солдатам то, что сказала мне. Не про баланс — они не поймут. Скажи им, что война не окончена. Что враг не исчез. Что он прячется. И что мы найдём его, даже если на это уйдёт вечность. — Будет исполнено. Она вышла. Танос снова повернулся к звёздам. На душе было... не легче. Но спокойнее. Он знал, что в его армии есть те, кто верен не ему лично, а идее. Такие не предадут. Такие не уйдут. Он вернулся к столу. Взял новый доклад — жалоба из пятого сектора: нехватка провизии. Подписал распоряжение о переброске ресурсов. Следующий доклад — запрос на ремонт кораблей. Подписал. Следующий — спор между двумя командирами о зоне ответственности. Назначил разбирательство. Мелочи. Сотни мелочей. Но из них состояла империя. — Нудно, — сказал он вслух. — Но нужно. И продолжил работать.