Путь Настойчивых

Встав рано утром и съев сытный завтрак (хотя по привычке всё ещё хотелось назвать этот плотный приём пищи ужином), я сразу отправился на полигон. Утренняя прохлада бодрила, а тело требовало нагрузки. Потренировавшись до самого обеда, я выложился на полную. Результат не заставил себя ждать: система оповестила, что я получил +4 к защите и здоровью и +1 к атаке. Усталость была приятной, а осознание того, что я становлюсь сильнее, грело душу. Вернувшись в лабораторию, я застал доктора Гастера за изучением каких-то чертежей. Пользуясь его хорошим настроением, я сообщил, что хочу навестить Ториэль. Он лишь кивнул и отпустил меня, даже не оторвавшись от работы. По пути к Руинам я чувствовал невероятный прилив сил. Казалось, энергия буквально искрит на кончиках пальцев — это чувство контроля над собственной мощью мне очень нравилось. Однако, добравшись до массивных врат, я внезапно осознал, что совершенно не знаю, где именно находится дом Дриммурров. Чтобы не терять времени, я решил просто оббежать всю округу. Ветер свистел в ушах, пока я лавировал между колоннами, и вскоре мои поиски увенчались успехом: впереди показалось большое уютное здание, которое заметно выделялось на фоне строгих каменных сводов. Я осторожно заглянул в окно и увидел Ториэль — она была увлечена процессом и как раз вынимала из печи аппетитный пирог, запах которого, казалось, просачивался даже сквозь стекло. Я постучался. Ториэль открыла дверь и, узнав меня, тепло улыбнулась: «О, Хед! Как неожиданно. Проходи, чувствуй себя как дома». Внутри дом оказался ещё просторнее, чем снаружи. Стены были украшены множеством семейных фотографий, на которых все выглядели невероятно счастливыми. Я спросил, где Чара и Азриэль. Ториэль ответила, что они ушли на прогулку, но обещали вернуться к обеду. Пока я ждал, я мельком взглянул в старое зеркало в прихожей и в очередной раз поразился тому, каким мелким я выгляжу на фоне этого огромного дома и его статных хозяев. Вскоре дверь с шумом распахнулась: вошли Чара и Азриэль. Чара тут же замерла и впилась в меня внимательным, изучающим взглядом. Ториэль поспешила нас представить, объявив, что я их сегодняшний гость. Мы все сели за стол, который уже ломился от угощений. Разговор тёк непринужденно, пока тишину не нарушил телефонный звонок. Это был Азгор. Он сообщил, что на работе возникли срочные дела и ему нужна помощь Ториэль. Она быстро поднялась, велела нам обязательно убрать за собой и поспешила к выходу. Когда мы доели, я вызвался помочь. Пока Азриэль усердно мыл посуду, Чара, наконец, нарушила молчание и спросила, какого типа у меня душа. — Моя душа — Настойчивость, — ответил я, и в моей ладони на мгновение вспыхнуло фиолетовое свечение. — А твоя? — Решительность. Красная, как кровь, — коротко бросила она. Я признался, что доктор Гастер ещё не успел рассказать мне об особенностях такой души, и спросил, какой магией она владеет. Чара заметно помрачнела и ответила, что не владеет магией вовсе. Но тут же с вызовом добавила: «А ты-то сам хоть что-то умеешь?» Я гордо выпрямился, достал свой верный дневник с ручкой и начал быстро рисовать пятиконечную звезду. Прямо в воздухе, повинуясь моей воле, возник сияющий фиолетовый символ. Азриэль, увидев это, подскочил ко мне с горящими глазами: «Ух ты! Я тоже так могу!» Он сосредоточился, и рядом с моей фиолетовой звездой появилась почти такая же, только ослепительно белая. В этот момент вернулись Азгор и Ториэль. Увидев две сияющие звезды, Азгор замер в изумлении. Магию сына он знал, но фиолетовый свет был ему в новинку. — Кто это сделал? — спросил он, подходя ближе. — Это я, сэр, — ответил я. Азгор долго расспрашивал, как мне удалось так быстро освоить основы. Я честно рассказал про наставления Гастера и свои долгие тренировки. Он искренне похвалил меня, но я заметил, как в глазах Чары мелькнула тень зависти — ей явно не нравилось быть в стороне от магических чудес. «Ну что же, дети, идите поиграйте на улице», — предложила Ториэль. Но я понимал, что мне пора возвращаться. Вежливо попрощавшись с семьёй Дриммурров, я покинул их уютный дом. Вернувшись в прохладную тишину лаборатории, я застал Гастера в странном состоянии. Он стоял спиной ко мне, но когда обернулся, я замер от неожиданности: в центре его ладоней зияли ровные сквозные дыры. Испугавшись, я воскликнул: — Доктор, что случилось с вашими руками?! Он лишь бросил на них мимолётный взгляд и ответил с пугающим спокойствием: — Не волнуйся, Хед. Это лишь побочный эффект одного из самых важных экспериментов в моей жизни. Старая материя уступает место новой. Любопытство жгло меня изнутри. Я начал настойчиво просить его показать, над чем именно он работает на нижних уровнях, куда мне вход был строго запрещён. Сначала Гастер колебался, его лицо оставалось непроницаемым, но моя настойчивость (черта, которая так соответствовала моей душе) в итоге взяла верх. Он тяжело вздохнул и приложил руку к панели управления лифтом. Мы начали спуск. Гул механизмов становился всё громче, пока двери не разъехались, открыв вид на тёмную, залитую синеватым светом комнату. В самом центре возвышались две огромные стеклянные капсулы, внутри которых в специальном растворе плавали два крошечных скелета. Они казались совсем хрупкими. — Это… ваши дети? — прошептал я, боясь нарушить тишину. На губах Гастера появилась слабая, почти отеческая улыбка. — Да, — просто ответил он. Мы присели, и он, погрузившись в воспоминания, рассказал, что он — последний выживший скелет в этом Подземелье. Прошлая война не пощадила никого из его рода. Чтобы исправить эту несправедливость и вернуть своему народу будущее, он решился на создание жизни из чистой магии. Видя, как он помрачнел, я легонько коснулся его плеча: — Значит, они будут моими младшими братьями? Я обещаю присматривать за ними. Гастер широко и искренне улыбнулся, и эта улыбка на мгновение стёрла следы усталости с его лица: — Конечно, Хед. Они будут рады такому старшему брату. Я заметил, что доктор едва держится на ногах от переутомления. Похоже, эти эксперименты забирали у него слишком много сил. Я убедил его пойти отдохнуть, и он, не в силах больше сопротивляться сну, согласился. Оставшись один, я понял, что спать мне ещё рано. На полигоне я решил сосредоточиться на своей новой способности — управлении магическими нитями. Вдохновившись образом Эррора, я закрыл глаза и представил, как из моих пальцев вырываются фиолетовые линии, прочные, как сталь, и гибкие, как шёлк. Сначала они путались и обрывались, но к пятому часу упорных тренировок я начал чувствовать их как продолжение своих рук. Я пытался разорвать одну из нитей, натянув её между двумя каменными столбами, но она лишь звенела от напряжения, оставаясь целой. Моя манера боя становилась всё более изощрённой. К концу дня система обновила мои характеристики: атака выросла на 9, а запас маны увеличился на 50 единиц. Я чувствовал себя триумфатором, но урчание в животе напомнило о земных потребностях. Поднявшись в столовую на втором этаже, я быстро перекусил чем-то сытным и, едва добравшись до кровати в своей комнате, мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений.