My Love, My Rival

Наверное, самое милое и светлое в этой жизни — это детская дружба. Она наивная, чистая и добрая, словно клетчатое, красно-белое покрывало расстеленное на зелёном газоне во дворе, где вы играете в пикник. Детей не волнует статус, деньги, другие заботы присущие более взрослым особям. Они дружат, потому что весело, потому что тебе есть с кем провести выходные, есть с кем поделиться сладостью или новой игрушкой, а не потому что у тебя богаче папа, круче машина и вычурнее дом. Но мы все вырастаем, и те, кого в детстве не заботили твои деньги, в старшем возрасте начинают с тобой соперничать. Артур Рэдгрейф ощутил это прямо на себе. Фамилия «Рэдгрейф» была на слуху всего Винтербрука, и потихоньку выползала то тут, то там по всему штату Нью-Джерси. Дед Артура, Стью Рэдгрейф, ещё в послевоенные года основал небольшую строительную фирму, дабы помочь отстроить родной город. В течении практически сорока лет, фирма обрела своё название и стала компанией — Liberty Builder’s Company, и разрослась по всему мелкому городишке. Помимо строительства, компания начала заниматься дизайном интерьеров и экстерьеров, тем самым предлагая больше рабочих мест гражданам. С каждым годом своего существования компания захватывала всё больше, буквально каждое здание было отстроено с нуля или реставрировано Liberty Builder’s Co. Отец Артура, Рональд Рэдгрейф, владелец компании на данный, 1988 год, также подался в политику, имея уважение жителей города, он быстро занял пост мэра, практически утроив доход своей семьи. Его мать же, также не была простолюдинкой, в прошлом Маргарет являлась ведущей популярного вечернего шоу на телевидении. На данный момент она закончила карьеру, но всё ещё является медийной личностью и частым гостем на телешоу. Сам Артур родился с золотой ложкою во рту и с пуховой перинкой под головой. С детства его окружали няни, репетиторы и учителя, отец искренне желал вырастить из сына достойного наследника компании, бизнесмена и будущего политика. Ораторские курсы, уроки по дикции, личные уроки, наставления и лекции отца о том, что стоит говорить, о том, что не стоит, и о том, про что лучше совсем забыть. Конечно, все эти навыки не были зря - Артур вырос прекрасным молодым человеком, способным своими речами добиваться именно того, чего хочет. Умение болтать, направлять людей, гипер-ответственность, перфекционизм и спонсорство школы его отцом сделали из Артура идеального кандидата в президенты школы. Как говорил директор — "именно такой мальчик и должен заправлять всем в школе!" Вся проблема крылась в том, что Артура не радовали ни успехи в школе, ни показушная гордость родителей за него, ни в целом осознание того, что он, так-то, сын главнейшего человека в городе. Из-за денег, а если быть точным, их переизбытка, он потерял самого замечательного и близкого человека в его жизни, своего лучшего друга, Максвэлла. Стоит домашним и школьным обязанностям закончится, как в его мысли вползает он — его смуглое, румяное лицо с широкой, белозубой улыбкой, вползают также сладкие воспоминания о их совместно проведённом детстве: О том, как они проводили время на заднем дворе друг у друга, когда они ещё жили по соседству, как строили шалаши и ночевали в них, как наряжались на Хэллоуин и праздновали Рождество семьями. В мыслях всплывает размытые воспоминания о том, как Макс никогда ничего не боялся, со смелостью залезал на деревья и другие возвышенности, когда как Артур до трясучки в коленях боялся высоты, о том, как Максвэлл рассказывал страшилки, а Артур прятался под одеяло от страха. У него всегда была эта жилка к спорту - Макс просто обожал активные игры, в особенности американский футбол, и даже в старших классах он не изменил своей страсти. Максвэлл - словно звезда подростковых сериалов, он король выпускного бала и спортивная гордость школы, он светится, словно солнце в середине июля, его хитроватая, смелая улыбка сражает наповал, а уверенность хлещет потоками славы и успеха в будущем, ему предначертана стипендия в спортивном колледже и приглашение НФЛ. Как-то раз, стоя в школьном кафетерии, неподалёку от столика болельщиц, Артур уловил их болтовню - миловидные девушки в коротких юбках, с густо подведёнными глазами и пышными волосами обсуждали самых красивых и популярных парней в школе, составляя некий список. Они яро спорили о том, кто же займёт первое место - президент школы («богатый, высокий блондинчик, чем-то похожий на Кристофера Аткинса из «Голубой Лагуны»), или же звёздный квотербек («горячий и крепкий, вылитый Джордж Майкл»). Чуть не поссорившись, они пришли к выводу, что этим двоим, наверное, пришлось бы делить одно место. Артур был вполне согласен с ними, ведь как бы он сам не был хорош, Максвэлл куда лучше него. В каком-то роде, он даже был рад, что его дружба с Максвэллом не затянулась до начала полового созревания, но даже это не уберегло его от несчастной влюблённости в своего бывшего друга, хотя, конечно, гораздо лучше это осознать вдали, и страдать от невзаимных чувств, чем находиться рядом, понимать, что ты можешь его обнять, даже поцеловать в шутку, и он воспримет всё это как дружеский прикол... Он бы не выдержал. Не выдержал бы крепости своих чувств, и не выдержал бы позора, который последовал за тем, если бы Максвэлл узнал.

***

— Смотри, Артур, вот список того что нужно сделать ко дню матча. Попроси помощи у других участников студенческого совета, не смей делать всё сам! Ты меня понял? Артур кивает, хотя знает, что как обычно предпочтёт делать всё сам. Так легче. Никто не требует твоих указаний, никого не нужно наставлять, а потом исправлять недочёты, если таковые будут. Мистер Джефферсон, уже не молодой, но полный воодушевлённости, консул школы, и по совместительству куратор студенческого совета, был очень близок с Артуром, и относился к нему как к своему родному сыну. Он всегда в хорошем духе, всегда обеспокоен состоянием учеников и к каждому может найти подход, но почему-то именно Артур стал кем-то, к кому он испытывал практически родительские чувства. Возможно, дело было в том, что в ответственном парнише он видел себя в юности, а может и в чём-то другом, кто знает? Не то чтобы Артуру слишком нравились наставления ещё и от своего куратора, но было что-то, что грело душу. Хоть кто-то о нём искренне заботился, а не в целях выгоды. Прикрепляя лист со списком, написанным от руки к планшету, Артур быстро пробегается по нему взглядом. 1. Оформить ВСЁ! Школьные коридоры, классы, спортивный зал и поле! Плакатами и флажками займётся клуб рисования! 2. Обязательная поддержка игроков от президента школы (Слова поддержки, типа, «вы молодцы, ребята, вы сможете!») И всякое подобное. Из года в год одно и тоже. Артур усмехается, замечая в нижнем углу написанное «Отдохни, Артур, ты умничка» Одновременно ему нравилось и не нравилось взаимодействовать с школьной командой «Винтербрукские Тигры». Нравилось, потому что игроки команды были все как на подбор - сильные, крепкие и спортивные парни в джерси и униформных бриджах, которые так удачно подчёркивают мышцы их ног. На них эстетически приятно смотреть, даже если они потные и грязные, ещё приятно думать о том, как бы замутить с одним из таких, хотя это совершенно не светит Артуру. Конечно, как бы по-гейски не выглядел спорт, где подкачанные парни толкают друг друга на землю, пытаясь отобрать мяч, очень маловероятно, что в их маленьком, консервативном городке, найдётся хоть один такой экземпляр, желающий поцеловать парня. А не нравилось, потому что звездой всей команды был никто иной как сам Максвэлл Янг, и всё бы ничего, Артур бы перетерпел с натянутой улыбкой рукопожатия и лёгкие объятия для фотографий, если бы не гомо эротические мысли именно о нём. Ну, понимаете, так себе чувства, когда тебе приходится жать руку своего бывшего друга, о котором ты думаешь уже практически 7 лет без перерыва. Обернувшись на пятках, желая направиться в класс, Артур стыкается лицом к лицу с Эвелин. Эва является заместителем главы студенческого совета и правой рукой Артура, а ещё, помимо всей рабочей лабуды, она его единственная подруга, что очень даже удивительно: Как это так, что у самого знаменитого парня в городе практически нет друзей? — Эва! Надоела пугать, нельзя было обозваться? Каждый раз за спиной появляешься. Эвелин смеётся, её каштановые кудри до плеч красиво покачиваются. Она красивая, с большими зелёными глазами, густыми ресницами даже без туши, с прямым носом и пухлыми, увлажнёнными губами, и не будь Артур геем, он бы точно влюбился в неё. Он любит девушек, они нежные и очаровательные, но к сожалению, не значат для него ничего больше чем "подруги", "знакомые", "коллеги" или "одноклассницы"... — Ты смешно пугаешься. А что там? Джефферсон опять тебе список накидал того, что делать нужно? Ты же это всё делал прошлые два года, он думает, что ты не помнишь? Она заглядывает в планшет, хмурясь и читая. Артур вздыхает, всучивая пластиковую штуку ей. — Да, вот именно, уже два года, как я этим всем занимаюсь! Я, конечно, всё понимаю, но я так не могу уже... Он отчаянно бормочет себе под нос о несправедливости мира, считая, что судьба над ним жестоко измывается, каждый раз сводя его с тем, кто его ненавидит до мозга костей. Сам Артур очень рад быть хоть немного ближе к Максвэллу, но вся проблема в том, что Максвэлл его на дух не переносит. Стоит их взглядам перевестись в коридорах, как улыбка Максвэлла сменяется гримасой недовольства и отвращения, и это терзает сердце Артура ещё больше! Ну что он такого сделал? Чем обидел? Ну почему уже семь лет Макс его игнорирует? — Артур, только плакать не начни, — Эвелин дразнит его, хотя внутри беспокоится, её тонкая ручка с длинными пальчиками ложится на его спину, — Прошлые разы мы пережили? Пережили! И этот переживём. Артур опускает уголки губ, пусто глядя на неё. — Ты совсем бледный, ты правда так сильно волнуешься? Он качает головой, хотя на самом деле и да, и нет. Он обеспокоен больше не нервный взаимодействием, а тем, что это последний год перед тем, как они закончат школу. Да, учебный год начался месяц назад, и до его конца ещё куча времени, но это всё равно так пугает... Он ведь больше не увидит Максвэлла, даже если эти короткие встречи в коридорах приносят столько душевной боли. — Я допоздна делал домашнее задание и смотрел фильм, плохо спал. Он натягивает улыбку. — Пошли, урок скоро начнётся.

***

Урок иностранного языка прошёл вполне неплохо и спокойно. Эва и Артур посещали уроки французского, и он им давался очень даже хорошо, сегодня оглашали оценки по прошлому тесту, у них - 90 и 98 баллов. — Какой у нас следующий урок? — Спросил Артур, будто бы его это хоть как-то волновало. У него было столько дел, занятий, кружков и лекций в расписании, что школьное просто терялось где-то в памяти за ненадобностью. Ну а зачем ему помнить какой у него там урок после французского, когда ему гораздо важнее помнить, что у него за кружок в 18:30? Ах, да, уроки фехтования. Артур понятия не имел, зачем ему это фехтование, но отец говорил, что это для «всеобщего развития». Для всеобщего развития, обычно, книжки читают, а не махают длинными шпагами... — Физ-ра у нас. Совместная с классом Максвэлла, кстати говоря. — Эвелин хитро ухмыляется. Она единственная, кто знает поистине всё об Артуре - сколько часов свободного времени он имеет, как сильно ненавидит аромат кофе, который пьёт его отец, как любит запах маминого парфюма, и как же сильно он страдает по Максвэллу. Она ему искренне сочувствует и сопереживает, ведь и правда, это очень трудно - иметь столь нежные и крепкие чувства к человеку своего пола, который к тому же смотрит мимо тебя, а если и смотрит на тебя, то с явным презрением, но от страсти подтрунивать друга она никуда не может деться. Всё-таки он мило краснеет, когда она упоминает Макса. Артур морщит брови, взгляд пустеет, а щёки и правда розовеют. Он стонет, захлопывая с грохотом шкафчик, и прислоняется к нему лбом, на языке так и вертятся всякие нецензурные слова. — Это просто... Это просто ужас! — Он сдерживает себя, — Никак не могу привыкнуть что в этом году у нас совместная физкультура... — Привыкай, голубчик. Хоть так чаще видишь своего ненаглядного. — Если бы он узнал, что ты так его называешь, он... — Он - что? Артур поджимает губы. А как бы Максвэлл отреагировал? С отвращением сказал что-то? Или же отвернулся? А был бы такой шанс, что его реакция была бы... другой? Вероятно, нет. — Ему бы это не понравилось, как минимум. — Кто знает, кто знает... Ладно, всё, перестань нюни пускать, нам ещё переодеться нужно, — Эвелин наклоняется к нему, с явной насмешкой шепча на ухо, — Аккуратней, не слови стояк, когда увидишь Максвэлла без футболки! И пока Артур обрабатывает сказанное, она уходит, на прощание помахав. — Вот же...! — Артур проводит рукой по обжигающе горячему лицу, будто бы желая стереть противный, выдающий его с потрохами, румянец, после чего шипит себе под нос — Терпеть её не могу...

***

Артур никогда не был фанатом любых видов игр или спорта где присутствовал мяч, много бега и всякое такое, хотя более лёгкими и изящными видами спорта он много занимался, взять тоже фехтование. Просто... все эти игры, особенно командные, никогда у него не шли, и вероятно, не имея он слегка пугающей репутации, над ним смеялись бы за ту ситуацию в средней школе, когда он аж вскрикнул, испугавшись мяча, прилетевшего в него. Он до сих пор краснеет, вспоминая тот позор. А вот Максвэлл на поле как рыба в воде. Артур вместе с Эвелин расположились на трибунах, она тоже не была особой фанаткой спорта и предпочитала ему что-то более спокойное и менее энергозатратное. Например, перетирать косточки одноклассницам и одноклассникам Максвэлла. — Псс, Артур, видишь вон ту, блондинку? — Она кивает в сторону двух болельщиц, сидящих на противоположных от них трибунах. Обе девчонки в синих спортивных юбках, с длинными, спортивными и крепкими ногами. Артур щурится, а потом кивает. Кэсс Блум мало кто не знает, она считается первой красавицей среди старшеклассниц, а также она капитан черлидерш. Какое клише! Говорят, она из тех, с кем бы Максвэлл точно начал бы встречаться, только вот, незадача, почему-то не начинает, и это очень сильно расстраивает Кэсс. И очень радует Артура, хотя в его то ситуации мало на что можно надеяться. По взгляду Артура, Эва всё поняла. Артур знал об этой сплетни, наверное. Но не знал о другой... — Ты знал, что Максвэлл пригласил Кэсси на Хэллоуинскую вечеринку? — Что значит, пригласил?! — Искренне удивляется Артур, невольно повышая голос, на них поворачивают головы несколько других учеников, сидящих на трибунах, и он стыдливо закрывает себе рот. Эвелин разочарованно вздыхает, потирая лоб. — Так и знала, что не надо было тебе это тут рассказывать... — Упёршись локтем в колено, она подпирает подбородок, глядя на Кэсседи, щебечущую со своей подружкой-болельщицей. Вероятно, они обсуждали какие же парные наряды она с Максвэллом наденет, и какой хорошей парой они будут. Бедный Артур... — Ну что мы всё только об одном, слушай, Артур- Эвелин поворачивается на него, надеясь, что тот смотрит и слушает её, а он... В откровенную пялится на Максвэлла в коротких спортивных шортах. Почему-то именно таковой была спортивная форма их школы - синие, короткие шорты с белыми полосами по швам и для парней, и для девушек (девушкам, на выбор, можно было надеть юбку-шорты) и белые футболки с вышитыми инициалами школы, и для Артура, похоже, Максвэлл в этой форме был самым настоящим представлением, а Эвелин не могла с ним не согласится, хоть и Максвэлл был совершенно не в её вкусе. Максвэлл был ниже Артура сантиметров на десять, но гораздо крепче и шире, с мускулистыми руками и ногами, его смуглая, вспотевшая кожа блестела под софитами освещения спортивного зала, удачно подчёркивая каждую мышцу, футболка облегала широкие плечи и крепкую грудь, а те самые шорты облегали зад. Артур резко отвернулся, когда Максвэлл, подавая баскетбольный мяч другому, выгнулся. — Артур, ты самый настоящий педик... — Шепчет она, поднимая уголок губ, — Настолько отчаявшийся, что пялится на задницу своего объекта обожания. — Закрой рот, дура! — Он пихает её, — Если это кто-то услышит, мне крышка. А потом и тебе! За болтливый язык...— Да, извини, не подумала... — Виновато бормочет она, похлопывая друга по макушке, взъерошивая аккуратно уложенные светлые волосы. Артур хмурится, складывая руки н а коленях и утыкаясь в них лбом, — Это уже и правда перебор, ты просто одержим им! Попробуй отвлечься на что-то другое... — Вот влюбишься, и сама поймёшь, каково это!