Глоринами: атмосферная зарисовка

Жаркое летнее солнце, даже клонясь к закату, заливало нескончаемым потоком лучей океан, делая его немного похожим на пустыню, которая в разгар дня кажется такой же белой. Ну, если уж совсем строго, не белой, но… яркой. Слепящей. В этом сиянии растворяются все прочие цвета, все краски, оставляя только беспощадный жар. Цунами не любила пустыню, и тем сильнее удивляло её то, что любимый океан может выглядеть так похоже на высушенные жёсткие пески. Вот только… это было как то же самое, но наоборот. Так удар когтей может оказаться роком или спасением – всё зависит от того, кто его наносит, кому и для чего. Так и это сияние, точно так же топящее в себе все прочие краски, несло не тяжёлую муть в голове, а, наоборот – обещало защиту от неё. Лучше всего, конечно, было бы сейчас просто нырнуть в эти воды, нырнуть глубоко-глубоко, чтобы потом лежать на дне, смотря на виднеющееся высоко над головой играющее рябью пятно, так ярко выделяющееся на фоне густого синего марева вокруг. Синего, как её чешуя. Иногда в такие моменты даже засыпаешь, благо даже акула не решится напасть на взрослую драконицу, а косатки так глубоко на охоте не заныривают. Даже не замечаешь, как соскользнула в сон, и лишь потом, внезапно очнувшись от него, осознаёшь, что засыпала. Сколько времени назад? Этого тоже никто тебе не скажет, если только пятно ряби солнечных лучей на волнах не исчезло к тому времени. Это нравилось Цунами. Было в этом что-то такое… манящее. Позволяющее осознать себя какой-то мистической владычицей, которая может раствориться в бездне, а потом вновь собраться из неё, как ни в чём не бывало. Возможно, так давала о себе знать кровь дракомантов, текущая в её венах, как у всей королевской семьи. Да, сама Цунами не могла сотворить ни единого, даже самого простого заклятья – чему была скорее рада, учитывая то, что все известные ей дракоманты в итоге огребали от супермощи больше проблем, чем пользы. Но нельзя было не учитывать вероятности, что именно её дети, по какой-то игре судьбы, унаследуют величайшее королевское наследство морской династии: способность изменять вещи, да и не только вещи, одним словом. Пускай её собственная кровь оказалась недостаточно… сильна? Концентрированна? Неважно, это уже у Звездокрыла нужно спрашивать, как вернее назвать. Важно то, что у какого-то из её драконят в будущем это может сложиться иначе. Действенней. Что нельзя не учитывать. Впрочем, всё это дело будущего, причём далёкого. Цунами вообще не собиралась пока обзаводиться потомством, пускай даже Коралл настаивала, что уже пора об этом подумать. Слишком много забот обещало это – оказаться новой матерью новой королевской наследницы. Или даже если будет принц – Цунами отлично понимала, что не сможет просто выкинуть его из головы со словами «принцы трон не наследуют», как поступила бы её мать. Сына, родного сына, она будет любить в любом случае. Будет о нём заботиться, воспитывать, растить. Она не бросит его на произвол судьбы, пускай даже этот произвол заключался бы в жизни в королевском дворце, где с ребёнка принцессы будут песчинки сдувать. Опять же – а от кого рожать-то? Возможно, она в самом деле слишком мало времени проводит при дворе матери, но пока что она не встретила там ни единого дракона, который бы тянул даже на кандидата в отцы, не говоря уже о супружестве. А вот Ореола – тянула. Почему Цунами и лежала сейчас рядом с ней на морском пляже, положив голову на песок и отстранённо глядя, как бесконечно волны, одна за другой, накатываются на берег. Этот бесконечный накат выточил сам этот пляж, она это знала. Минуют поколения, забудутся династии. А океан продолжит так же вечно петь эту песню шелеста волн, вытачивая новую береговую линию. Здорово, наверно, быть океаном. Ты никогда не думаешь о будущем, потому что у тебя впереди – вечность. - О чём ты думаешь? – радужная драконица слегка скосила глаза на неё. - Сама не знаю, – честно ответила принцесса. – Ни о чём. Обо всём. Одновременно. - Понимаю. У меня такое тоже бывает. Здорово, что ты меня вытащила на этот пляж. Здесь так… мирно. Только волны. Мягкие такие. - Ага. Они снова замолчали, слушая этот вечный шелест, в который временами вкрапливался другой – песочный, поднимаемый ветром. Но этот второй поднимался лишь иногда, в ответ на особенно сильные порывы бриза. А первый пел постоянно. Цунами понимала, о чём говорит Ореола. Быть королевой нелегко, если ты желаешь быть настоящей королевой, а не кучей цветов на троне, как Роскошь. Даже жизнь Коралл не так уж легка, морская принцесса это точно знала. Слишком за многим нужно следить, слишком многое ведать, слишком о многом беспокоиться. Потому что, если пустить всё это на самотёк – оглянуться не поспеешь, как начнётся развал. А спрашивать в итоге будут с тебя – не подданные, так история. Иметь в вечности репутацию неудачницы – это, пожалуй, последнее, чего могла пожелать Цунами. Поэтому она отлично понимала мать, для которой литература была не столько способом прославиться, сколько способом развеяться. Придёт ли время, когда ей самой, Цунами, придётся искать такой способ? Неизвестно, никому неизвестно. Зато точно можно сказать, кому придётся. Ореоле. Она ведь уже королева. - Ореола? - Да? - Что ты делаешь, когда от всего устала, а развеяться прямо вот дико желаешь? - То, что делаю сейчас. Как отличный вариант. - Лежишь на пляже? - Лежу на пляже с тобой, – умиротворённо уточнила радужная королева, снова опуская голову на песок и слегка разворачивая её к Цунами. - Оу. Это… здорово. - Только не говори, что сама не знала этого, – легко хихикнула Ореола, закрывая глаза. - Нет, я знаю, конечно, что ты любишь, когда мы вместе. Я это тоже обожаю, ты же знаешь. Но, просто, понимаешь… Мы же сейчас ничего не делаем. Вообще. Не летаем, не болтаем, не играем. Мы просто… просто лежим рядом, ничего не делая. Тебе точно не скучно? - Ничуть. Потому что любой активности, физической или мозговой, мне за глаза каждый день наваливается. Я не говорю, конечно, что нет никакой разницы, разбирать ли свитки или носиться с тобой. Но вот так, как сейчас… это тоже чудесно. Просто забыть обо всём. Просто лежать, как будто нет времени. Заснуть, а потом снова проснуться. Ты рядом, и всё чудесно. Цунами улыбнулась. Ореола как будто говорила её словами, её мыслями. - Ты же знаешь, что я люблю тебя? Люблю тебя безумно. Пальцы молодой королевы пробрались через песок, нащупали её собственные. Сжали – сначала сильно, потом нежнее. Ласково погладили плавательные перепонки. - И это лучшее, что есть в этом мире. Я тоже тебя люблю. Цунами счастливо вздохнула, закрывая глаза. Она нашла имя счастью. Безмятежность.