Право быть щенком

Энтони приехал в субботу. Джамия настояла на знакомстве с новым другом Фрэнка, и тот уступил. Энтони вошёл в дом. В руках нёс букет жёлтых роз. Улыбнулся, хлопнул Фрэнка по плечу. — И где же твоя прекрасная жена? — На кухне. Жарит мясо. — Отлично. Я голодный. Энтони прошёл вперёд, не дожидаясь Фрэнка. Когда Фрэнк нагнал его, он уже протягивал букет Джамии. — Очень приятно, Джамия. Я о тебе наслышан. Фрэнк говорил, что ты прелесть, но я даже не мог подумать, что ты настолько очаровательна. Энтони взял её руку, нагнулся, поцеловал. Джамия раскраснелась. Она прижала букет к груди. — Взаимно, Энтони. Рада наконец с тобой познакомиться. — Она кокетливо опустила глаза, подняла, улыбнулась Фрэнку. — Фрэнки, ты был прав, он само очарование. У Фрэнка покраснели уши. Фрэнк очень надеялся, что Джамия не начнёт пересказывать остальное. — Вы можете отдохнуть на заднем дворе, пока я не закончу с ужином. Фрэнк провёл Энтони на задний двор, к бассейну. Джамия махнула рукой из кухни — через стеклянную дверь. Энтони помахал в ответ. — Жара, — сказал он, садясь в шезлонг. Стянул рубашку через голову. — Эй, ты в джинсах не упрел? — Я в порядке, — сказал Фрэнк. — Боишься, что я увижу твою соблазнительную тушку? — Не боюсь. Просто не хочу. Энтони усмехнулся. Бросил рубашку на спинку стула, повалился на шезлонг. Татуировки покрывали его грудь, плечи, живот. Фрэнк смотрел не отрываясь. Рисунки были яркими, занимали почти всё тело, под ними угадывались шрамы. — Итак, ты изучил файл, который я тебе скинул, — сказал Энтони. Он проводил ладонями по нагретому пластику шезлонга туда-сюда, поглаживая поверхность. Фрэнк заметил это движение ещё на вечеринке. Каждый раз, когда Энтони так делал, ему казалось, что тот волнуется. — Ознакомился с описанием техник? Игр? Всё понял? Фрэнк кивал на каждый вопрос, чувствуя, как внутри него тоже поднимается волнение. Он сидел, уперев локти в колени, подпирая голову руками. Глядел на Энтони. — Что бы ты хотел попробовать? — спросил Энтони. Фрэнк помолчал. — Я много думал об этом, — неуверенно начал он. — Мне нравится боль, нравится когда кто-то другой говорит мне, что делать. Мне кажется, мне бы понравился блад-плей. Наверное… это похоже на тату? — Похоже, да. Это круто, правда, — Энтони провёл пальцем по животу, очерчивая тонкие белые полоски шрамов. — Но это оставляет следы. Навсегда. Что ты скажешь Джамии? Фрэнк посмотрел на шрамы. Видно их было плохо, только если знать, где искать. — Ты прав, — сказал он. — Это не подходит. — Я тоже думал о том, что тебе могло бы подойти, — Энтони лёг на бок, подпёр голову рукой, внимательно посмотрел на Фрэнка. — Пет-плей. Что думаешь? Это безопасно, не оставляет следов. И там есть контроль и подчинение. — Как это работает? — Ты играешь роль. Роль щенка. Щенки ни о чëм не заботятся, ничего не контролируют. Фрэнк хотел спросить подробнее, но в этот момент стеклянная дверь открылась. — О чём болтаете? — спросила Джамия. В руках она держала два стакана с мохито. — О татуировках, — быстро сказал Фрэнк. — О жизни, — сказал Энтони. Джамия посмотрела на них. Перевела взгляд с одного на другого. Подошла, поставила стаканы на столик между мужчинами. Фрэнк заметил, как её взгляд задержался на плечах Энтони. Фрэнк видел это. И не ревновал. Знал, что Энтони флиртует со всеми, это его манера, его броня. Но за этим флиртом ничего не стояло, Энтони никогда не изменил бы Такеру. — Мальчишеские секретики, да? — она усмехнулась. — Пейте мохито, потом жду вас в столовой. Они сели за стол в столовой. Джамия поставила перед каждым тарелку с мясом, овощами, картофелем. Фрэнк взял нож, начал резать стейк. Его пальцы были в опасной близости от лезвия. Джамия посмотрела на его руки. — Осторожнее, не порежься, — сказала она машинально. — О, ему бы это понравилось, — заметил Энтони, не поднимая глаз от тарелки. Фрэнк замер. Нож застыл в руке. — Что? — не поняла Джамия. — Немного адреналина, — Энтони улыбнулся, поднимая бокал. — Лёгкий способ расслабиться. — Странный способ расслабляться, — Джамия усмехнулась, но без осуждения. — У каждого свой, — сказал Энтони, глядя на Фрэнка. — Некоторые бегают марафоны. Некоторые делают татуировки. Некоторые любят отдавать контроль кому-то другому. Фрэнк поперхнулся вином. Закашлялся, прикрыл рот салфеткой. — В каком смысле? — Джамия перевела взгляд с Энтони на мужа. — В любом, я думаю, — Фрэнк нервно хихикнул. Кровь прилила к лицу. — Или в вполне определенном, — Энтони продолжал смотреть на Фрэнка. — Я вас не понимаю, — призналась Джамия. Джамия смотрела на Фрэнка. Тот смотрел в тарелку, не смея поднять глаз. — Фрэнк? — позвала она. — Ничего такого, — пробормотал он, не поднимая глаз. — Энтони любит говорить загадками. Джамия перевела взгляд на Энтони. — Я думала, смысл загадок в том, чтоб их можно было разгадать, — заметила Джамия. — Тут только Фрэнк сможет дать подсказку, — Энтони пожал плечами. Джамия усмехнулась. Что-то в этом было, но она не могла понять, что именно. — Ладно, — сказала она, качнув головой. После ужина Джамия встала, начала собирать тарелки. — Давай я, милая, — сказал Фрэнк, поднимаясь. — Сиди, — остановила она. — Я сама. — Пусть поможет, — сказал Энтони. — Он любит быть полезным. Джамия замерла с тарелкой в руках. — Что? — Быть полезным, — с улыбкой повторил Энтони. — И любит, когда его ценят. Фрэнк покраснел до корней волос. Казалось, даже уши стали бордовыми. — Энтони, — прошипел он. — Что? — Энтони смотрел на него невинными глазами. — Это разве не правда? Джамия переводила взгляд с одного на другого. Ничего не сказала. Ушла на кухню с тарелками. Фрэнк остался сидеть, сжимая край стола так, что побелели костяшки. — Ты псих, — прошептал он. — А ты покраснел, — усмехнулся Энтони. — Это мило. — Она не должна… — Я ничего такого не сказал, — перебил Энтони. — Боже, Фрэнк, я же просто озвучил о тебе то, что Джамия и так это знала, я просто напомнил. Фрэнк молчал. Знал, что Энтони прав, просто не хотел этого признавать. — И что страшного может случиться, если она начнет проговаривать то, какой ты на самом деле молодец? — сказал Энтони. Он встал, отправился в уборную. Фрэнк остался сидеть, глядя на пустое место перед собой. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Энтони вышел из уборной, потянулся, хрустнув позвоночником. На секунду он замер, прикрыв глаза. Когда он открыл их снова, улыбка уже вернулась на место. — Мне пора, — сказал он. — Такер заждался. — Спасибо, что пришёл, — Джамия улыбнулась. — Приезжай ещё. — Обязательно, — Энтони взял её руку, снова поцеловал. — Ты чудесно готовишь. Тебе спасибо за вечер, милая. Ты чудо. Джамия снова раскраснелась. Энтони повернулся к Фрэнку, хлопнул по плечу. — Хорошо посидели. — Да, — выдавил Фрэнк. — Спасибо. Они вышли на крыльцо. — Ты как? — тихо спросил Энтони, чтобы Джамия не слышала. — Не знаю, — честно признался Фрэнк. — Я немного перегнул палку, прости. — Ничего, я в порядке. — Подумай насчёт пет-плея, — Энтони улыбнулся. — На следующей неделе будет вечеринка щенков. Мы можем пойти. От одной мысли об этом у него свело живот. И всё же слово «нет» так и не прозвучало. Энтони спустился с крыльца, сел в машину. Оставив Фрэнка наедине с собственными мыслями. Фрэнк стоял, глядя, как зажигаются фары, как машина выезжает со двора. Джамия вышла, встала рядом, обняла себя за плечи — вечер стал прохладным. — Хороший он, — сказала она. — Весёлый. Приятный. — Да, — сказал Фрэнк. — А сколько ему лет? — Сорок. Мы ровесники. — Серьёзно? Выглядит лучше. Фрэнк не ответил. — Просто он… свободный, что ли, — Джамия говорила, будто оправдывалась. — Не загруженный. У него нет трёх детей и бизнеса. — У него есть дети, Джам, и есть бизнес, — сказал Фрэнк. — Просто он другой. — Я не в упрёк, милый, — она коснулась его плеча. — Просто… заметила. — Я тоже заметил, — сказал Фрэнк. Они постояли молча. Потом Джамия ушла в дом. Фрэнк остался на крыльце, смотрел на пустую дорогу. Его накрыла злость. На себя прежнего. Сколько лет он прожил, считая усталость нормой. Сколько лет просыпался затемно с колотящимся сердцем и ложился спать с мыслями о завтрашнем дне. Сколько лет пил кветиапин, надеясь, что тот наконец поможет спать нормально. Сколько лет пытался с него слезть, чтобы перестать ходить по жизни как в тумане. Сколько лет он потерял? А теперь он наконец нашёл то, что помогло. С первого раза. И от этого было до боли обидно. Он выдохнул. Он зашёл в дом, закрыл дверь. На кухне пахло жареным мясом и розами, которые привёз Энтони.