—Дост-кун~ Ты ведь не против, если я присоединюсь к тебе?

После того, как самого «Демона» Фёдора поймали, отрубили руки по локти и ноги по колено, связали и повесили на каменную стену, как какой то трафей, не пойми откуда появился Гоголь и благополучно украл своего драгоценного друга, что никто не мог предугадать, даже два гения не ожидали такого. Держа Достоевского, как свою невесту, Николай с самодовольной улыбкой терепортировал их в убежище «Крысы Мёртвого Дома». —Николай, откуда ты узнал моё местонахождение, то, что я жив и зачем ты телепортировал меня в это место? Сразу начав задавать кучу вопросов, начал Фёдор, недовольно сужая аметистовые глаза и хмурясь, на что клоун лишь весело захихикал, ответив: —Ну, о том, что ты жив мне рассказал Дазай когда уходил, чтобы я перестал ныть. Местоположение твоё я узнал просто по интуиции, а телепортировал я тебя, чтобы спасти, Дост-кун~ Весело пролепетал Гоголь, начав качать «Крысу» на своих руках, как какого то младенца, хихикая, от чего Достоевский задёргал своими отрубленными конечности, что то недовольно бурча под нос. После этого, Шут бережно зашил отрубленные участки, чтобы оттуда прекратила течь и не заразить кровь, после чего забинтовал, и теперь «Великий Демон Фёдор Михайлович Достоевский» выглядел достаточно комично, отчего Николай не смог сдержать смех, на что Фёдор попытался ударить его по лицу отрубленной рукой. Прошло пару дней с того дня. Раны успели зажить благодаря заботе Гоголя, чему «Демон» был несомненно удивлён, так как беловолосый сам хотел его смерти, ни раз пытался убить, а тут вот так заботится о его здоровье и ранах. Каждые два дня Николай мыл и осматривал швы брюнета, одевал, кормил с ложечки, они спали в одной кровати, и в принципе заботился буквально как о младенце, что не очень нравилось Достоевскому, но он не мог ничего поделать с этим. И вот, снова настал день мыться. С самого утра клоун подхватил бедного «Демона» под подмышки, от чего тот сразу открыл аметистовые глаза и, не успев даже сообразить, его сразу потащили в ванную комнату, как какого то кота. Гоголь стал раздевать Фёдора, что то напевая себе под нос. На «Крысе» были лишь чёрные трусы и футболка, конечно же, Колена, из за чего она была Большевата Феде, но это умиляло клоуна. Наконец, оставив брюнета голышом, беловолосый стал осматривать и ощупывать швы, чтобы убедиться в их готовности, а то не очень хотелось, чтобы Достоевский мылся в собственной крови. После тщательного осмотра, Гоголь посадил Фёдора в ванну, включив комфортную для него воду и заткнув затычкой пробку, наполняя небольшую ванну тёплой водой. Сам же Достоевский уже даже смирился с этим, смирно сидя в ванне и иногда делая попытки облакотиться на спину об бортик, что часто кончалось тем, что Николай спасал его от утопления. Когда ванна наполнилась «Крысе» по пояс, шут взял мочалку, налил немного геля и начал намывать бледное тельце. Тщательно мыля ВСЁ, от груди до паха, конечно же не без приколов. Например, во время мыться щипая чувствительные соски Фёдора, на что получал вздрагивание и недовольный лиловый взгляд. Или же проводя между ягодиц, на что снова же получал вздрагивание, недовольный взгляд и уже водой в лицо. Это смешило Гоголя. И в один момент, в его голову пришла идея, которую нужно было ОБЯЗАТЕЛЬНО выполнить сейчас. —Дост-кун~ Ты ведь не против, если я присоединюсь к тебе? Чуть склонив голову в бок, спросил беловолосый с ехидной ухмылкой, на что получил весьма грубый ответ: —Ты совсем уже сдурел, Николай? Конечно же нет! Но это не волновало шута, он сразу начал раздеваться и моментально оказался в ванне вместе с Достоевским. «Демон» уже не стал перечить, лишь недовольно фыркнув. Но мытьё постепенно перерастало в что-то большее.. Клоун сначало стал в открытую лапать груди Фёдора, сжимать бёдра и мять упругую задницу. Но затем, пока брюнет не видел, вытащил пробку, чтобы вода не мешала, смазал два пальца гелем и вставил один по костяшку тому в зад, от чего «Крыса» снова вздрогнул и сжался вокруг пальца, чувствуя дискомфорт и лёгкое жжение. —Ч-что за.? Немедленно вытащи его, Николай! — Возразил Фёдор, хмурясь и недовольно сверля Гоголя аметистовыми глазами, но вместо ответа получил страстный поцелуй. Без церемоний, беловолосый сразу просунул свой язык в рот нижнего, изучая ротовую полость и встречаясь с языком Достоевского, тем же временем двигая пальцем внутри, разрабатывая нежные стенки и другой рукой начав щипать один из сосков, оттягивая и крутя между большим и указательным пальцем, на что Федя немного залился краской, выгнулся в спине и замычал в поцелуй, задёргав конечностями. Наконец оторвавшись от чужих губ, Гоголь начал спускаться вниз до груди дорожкой поцелуев, обхватив другой сосок губами, нежно прикусывая, а после всасывая в рот, теребя языком, другой же лаская пальцами. «Демон» стал извиваться под клоуном, сузив лиловые глаза до маленьких щёлок, кусая губу и изредка выпуская стоны, выгибаясь спину, а его член уже стояло колом. Спустя пару секунд, продолжая ласкать нежную грудку нижнего, Николай вставил второй палец, начав имитировать движения «ножницы», грубо двигая их взад-вперёд, на что бёдра Брюнета дрожали и поддавались вверх, а глаза и вовсе закрылись. Посчитав, что уже достаточно растянул Федю, шут высунул пальцы и сел прямо между ног, подставляя головку достаточно внушительного члена ко дрожащему входу, растирая смазку из головки по всей длине и одним толчком войдя по самое основание, получив прекрасное вид на широко открытые фиолетовые глаза, слёзы в них и открытые губы в стоне. Клоун не любил ждать, когда «Крыса» освоится к размеру, и почти сразу начал двигаться, сначало медленно, даже нежно, словно щадя инвалида за инвалидность. Но постепенно темп становился быстрее и грубее. На бледном впалом животе то появлялась, то пропадала небольшая выпуклость от большого члена внутри, что с каждым толчком попадал прямо по простате, вызывая громкие стоны. Ванная комната заполнилась громкими шлепками кожу о кожу и стонами Достоевского. Лица обеих покраснели и покрылись испариной, язык Фёдора неконтролируемо выпадал изо рта, от чего по подбородку стекала слюна, голова откидывалась назад, а глаза невольно заказытавиль и прикрывались. Такой вид ещё больше возбуждал Гоголя. Неожиданно, беловолосый сел в ванне и насадил бедного «Демона» на свой член, начав поднимать его и отпускать, как какую то секс игрушку, также иногда шлёпая по бледной заднице, получая громкие стоны и не очень внятные просьбы быстрее или же глубже. Темп стал рваным, постепенно замедляясь, но углубляясь, а рука, что шлёпала прежне бледную задницу, перешла на член Фёдора, быстро надрачивая и доводя обоих до оргазма одновременно. После этого, Коля заботливо вымыл Феденку, одел и уложил опять спать, так как после такого тот чуть не отрублся и его клонило в сон. Конец крч.