Перед смертью надышишься

Если кто-то увидит его сейчас и спросит о том, что произошло, Кроули скорее сотрёт бедняге память, чем даст честный ответ. Жизнь – это вообще так странно, на самом деле. Все убеждены, что завтра он ужаснейшим образом развоплотится, искупнувшись в ванной со святой водой, в он сам, вместо страха и отчаяния чувствует необычайное умиротворение. А о чём, если подумать, беспокоиться? Конец света концом света не стал, как точно также и не станет смертельным смертельный его приговор. Ночь выдалась тихая и спокойная. На небе не облачка, а нависшая над книжным тишина прерывалась лишь пением одинокой птички за окном. Кроули прислушался: не соловей ли? Да нет, обычный воробушек. Он раздосадован цокнул языком. Была бы сигарета - прикурил. Но сигареты не было, как и не было желания заводить себе ещё одну зависимость, без которой не будет видеть жизни этой. Не найдя лучшего занятия, Кроули принялся рассаживать по книжному. Он поставил себе цель найти интересную книгу среди всего этого бумажного хлама, так любимого Азирафаэлем, но где-то в глубине все равно понимал: главное не книгу найти, а от мыслей отвлечься. Мысли... Много их так. Кружатся вихрем в голове, так и норовя разорвать материальную оболочку его. И никакая святая вода не понадобится. Глупо, но ярче всего из этого роя жужжащих обрывком подсознания вырисовывалась обида. Бессмысленная дурацкая, детская обида на то, что Азирафаэль так просто лёг спать, а его оставил среди стеллажей и выдуманных историй, не оставив демону даже бутылочку вина, чтобы повеселее было тому скоротать время. Самого его ко сну совсем не тянуло, ибо не так давно он проспал лет пять — скучное было время. А потом антихрист, апокалипсис, все дела... Наконец, когда все плаксивые романы были в хаотичном порядке разбросаны, а воображаемых сигарет была выкуплена уже целая пачка — Кроули сдался. Проклятая лестница заскрипела, стоило ему шагнуть на первую ступень, и он, щёлкнув пальцами, наказал ей вести себя тихо. Лестница с неохотой послушалась, позволив демону пробраться наверх, в спальню владельца лавки. На втором этаже сам воздух был мягче и теплее. Кроули скинул свой чёрный пиджак, оставив его валяться где-то у входа, и прошмыгнул внутрь комнаты. Туда, где лежал спящий ангел. Он аккуратно, стараясь быть как можно тише, присел на краешек дивана, нежно глядя, как мирно поднимается и опускается чужая грудь. Наклонившись чуть ближе, демон с жадностью втянул в себя его запах... Корица, любовь, старые книги, шоколад, солнце, счастье... Волшебный запах. Сделав особенно глубокий вдох, Кроули чуть не закашлялся, но смог удержаться, и мысленно отругал себя за неосторожность. Он знал, что поступает неправильно, однако что такое "правильно" в мире, который уже несколько часов как должен быть уничтожен? "Правильно" — понятие весьма и весьма растяжимое. Родной запах кружил голову... Кроули безумно нежно, едва ли ощутимо коснулся рукой белых кудряшек на ангельской макушке. Волосы Азирафаэля оказались такими мягкими... Сколько он так просидел, поглаживая невинного, но о чем не подозревающего Азирафаэля? Час? Два? Он просидел бы и до рассвета, и до следующего армагедоне, если б мог, но время этого безграничного счастья было ограничено. Скоро ангел проснётся, и всё будет как прежде. Они спасут свои шкуры, поменявшись телами, выпьют за это пару бокальчиков в Ритц, а потом снова испарятся из жизней друг друга на несколько десятков лет. Для того чтобы встретиться случайным образом в необычном месте, представившись какому-нибудь(опять-таки, случайному) человеку просто "старыми знакомыми". И то, знакомыми — это если повезёт. Но ведь они друзья, не так ли? Азирафаэль сам говорил это, говорил!.. Друг... Как же долго он, Кроули, боролся за это звание? Чёртовы тысячи лет, и всё ради того, чтобы ангел перестал наконец толковать о разных сторонах, и чёрно-белом на каждой их встрече. Так спокойно. Так хорошо. Вот бы жить где-нибудь в коттедже на юге, вдвоем и только вдвоем, и каждое утро, просыпаясь в одной постели со своим ангелом, Кроули мог бы касаться его волос... Азирафаэль с тихим стоном перевернулся во сне на бок, оказавшись теперь лицом к Кроули. Лунный свет, проникающий в комнату сквозь щель в занавесках, заиграл в его волосах, очертил контур носа и помог Кроули во всех деталях разглядеть лишённое переживаний и какой-либо боли лицо ангела. — Прекрасный... — выдохнул демон, но тут же зажал себе рот рукой. Но как же сдержать поток восхищений, когда перед тобой существо столь любимое и столь счастливое? Кроули почувствовал, как к горлу подступают слёзы, и с упрёком бросил самому себе: — Ну и давно же ты стал таким сентиментальным? Часы на стене известили его о наступлении трёх часов ночи. Кроули, полный досады, медленно поднялся с дивана, не желая покидать ангела. Когда ещё ему удастся поймать такой момент? Через сотню? Две? Больше?! Но стоило ему подняться с постели, как Азирафаэль заерзал, снова переворачиваясь во сне. Кроули застыл. Если ангел увидит, чем он тут занимается... Он мгновенно ощутил укол совести и поспешил быстрее к выходу из спальни. Как только дверь за ним захлопнулась, Азирафаэль распахнул глаза, неверящим взглядом уставившись ему вслед. Как же хотелось остановить его, как же хотелось крикнуть: "Не уходи!"... Азирафаэль не спал. Всё это время он чувствовал, как длинные, дрожащие пальцы Кроули касались его волос, и это касание было нежнее всех молитв мира. Он приподнялся на локтях и, глядя в темноту, прошептал себе под нос имя своего демона. — Я не хотел, чтобы ты уходил, — смог выдавить Азирафаэль, но так и не понял, с чем связано было это желание. И Кроули никогда не узнает, как сильно в тот момент ангелу хотелось открыть глаза, и с тихим "мне нравится, продолжай", подобно коту прильнуть к его руке, что так нелепо и чувственно перебирала его волосы. Как и Азирафаэль не узнает, как тяжело его другу было уйти, и в каком состоянии он бродил до самого утра, в руке держа бутылку чего-то крепкого из первого попавшегося ему алкомаркета, что начал работу гораздо раньше обычного — продавец и сам не знал почему. Запрокинув голову, Кроули взглянул на излюбленные им самим звёзды. Они были такие холодные и одинокие... Прямо как он сам. Да, они спасли мир, гип-гип-ура, но на кой чёрт ему этот мир, если в нём нельзя будет без всяческих зазрений совести просто прикоснуться к волосам одного конкретного ангела? Завтра им предстоит пройти, в буквально смысле, через огонь и воду, столкнуться с гневом начальников и максимально харизматично послав всех присутствующих на казнях в дальние дали, вернутся друг к другу, смеясь и обсуждая как всё прошло.