Светлячки

Лили уткнулась носом в колени в углу одного из коридоров Хогвартса, беззвучно всхлипывая. Этот день окончательно привёл её в разочарование. Плохая оценка за тест по трансфигурации, неприятная стычка с Джеймсом Поттером, затем слова Слизнорта «вы разочаровали меня, мисс Эванс» сделали её день, наверное, самым худшим в её жизни. Дело двигалось к вечеру, но вот самой Лили двигаться никуда не хотелось. «Не понимаю, почему мне так не везёт… — смахнула рукой пару очередных слезинок со своего лица гриффиндорка. — Я же никогда, совершенно ни разу не оказывалась в такой ситуации, чтоб все оценки были плохими, опаздывала на каждый второй предмет и вступала в конфликты, где меня поливали грязью, как только могли. Грёбанный Поттер! За все пятнадцать лет я не чувствовала себя так омерзительно! Испортил мне настроение сегодня окончательно! В следующий раз его ждёт мышиный сглаз не иначе». — Лили? — знакомый голос друга в пустом коридое заставил девушку вздрогнуть. — Что ты тут делаешь? Ты… Плачешь? — Оставь меня, Северус, — Лили отвернулась к стене, словно обиженный ребёнок, подтягивая ноги к себе ближе и обхватывая их руками. — Я не хочу сейчас ни о чём говорить. — А прогуляться не хочешь? — внезапно предложил Снейп, опускаясь на корточки возле неё. — Мы далеко не пойдём, честно. Просто походим рядом с Хогвартсом. Ты можешь молчать, я тоже помолчу, — Лили скептически взглянула на Северуса, не понимая его идеи. — Пойдём, там красиво будет, обещаю. — М-м… Можно попробовать… — согласилась Лили, поднимаясь с холодного каменного пола. — Не замёрзла? — Северус принялся снимать с себя мантию и, не дождавшись ответа Эванс, накинул её ей на плечи. — Мне кажется, так тебе будет получше. — А тебе разве не будет холодно? — Я не из мерзлявых, — ухмыльнулся он и, подав девушке руку, повёл её за собой через коридоры Хогвартса на выход. «Иногда он странный, — думала Лили, рассматривая блики заката на стенах школы и крепко доверчиво держась за руку друга. — Ничего не объясняет, но почему-то всегда или оказывается прав, или каким-то образом помогает мне. Что в его на этот раз? Невозможно понять. Но, наверное, за это я его и… люблю. Интересно, испытывает ли он по отношению ко мне то же самое? Или это всё для него чисто дружеские отношения?» Они вышли через боковую дверь, ведущую к оранжереям профессора Стебель, и прохладный вечерний воздух тут же коснулся разгорячённого лица Лили. Мантия Северуса, всё ещё хранившая его тепло и слабый запах трав из подземелий, где он, судя по всему, вновь экспериментировал с новыми рецептами, тяжело лежала на плечах, но дрожь, пробегавшая по телу, была вызвана уже не холодом, а чем-то иным, вызывающим трепет в сердце. Северус молчал, как и обещал. Он вёл её не к парадному входу и не к квиддичному полю, а куда-то в обход замка, по едва заметной тропинке, петлявшей среди многовековых деревьев у одного из берегов Чёрного озера, уводя их к Запретному лесу. Ветви смыкались над головой, но это не пугало — Северус шагал уверенно, отводя рукой особо настырные колючие кусты, чтобы Лили могла пройти. Для неё это был настолько приятный жест с его стороны, что её щёки невольно краснели от смущения, которое ей приходилось прятать за волосами. Вскоре деревья расступились, и перед ними открылось небольшое озеро — не Чёрное озеро, вид на которое открывался из окон Большого зала, а крошечное, спрятанное в чаще, почти идеально круглое. Вода в нём была тёмной и гладкой, как обсидиан, а берег устилал мягкий серебристый мох, напоминающий домашний ковёр. Но главное чудо этого места было не в этом. — Ой! — ахнула Лили, замерев на месте, и её глаза загорелись от счастья впервые за весь день. Над водой и среди прибрежных папоротников, вспыхивая и угасая в такт неслышной мелодии, танцевали тысячи светлячков. Их было так много, что казалось, будто звёздное небо, которое ещё только-только стало просыпаться после долгого светового дня, опрокинулось вниз, запутавшись в траве и отражениях. Светлячки не летали хаотично — они очерчивали контуры папоротников, отражались в неподвижной воде, создавая иллюзию, будто бы они стояли в центре созвездий где-то далеко в космосе. — Северус… это… — она не находила слов, забыв и о плохих оценках, и о ссорах, и даже о том, что несколько минут назад прятала заплаканное лицо в коленях. - Это просто... Это так невероятно; — Ты хотела тишины, — тихо сказал он, останавливаясь у самой кромки воды. В лёгком жёлтом свете милых жучков его профиль казался высеченным из мрамора — острые скулы, крючковатый нос, пряди чёрных волос, падающие на глаза. — Здесь нас никто не потревожит, - подчеркнул юноша. Лили медленно подошла ближе, встав рядом. Светлячок сел на рукав мантии Снейпа, и она невольно улыбнулась. — Почему ты показал это место мне? — спросила она, нарушая обещанное молчание. — Не Марлин, не Мэри… почему мне? Северус долго молчал, глядя на воду. Светлячки плясали около них, и их танец не требовал какой-либо спешки, будто бы медляк на выпускном вечере. — Потому что только с тобой это место… имеет смысл, — наконец произнёс слизеринец, и голос его дрогнул, теряя привычную саркастичность или твёрдость. — Ты — единственный свет, который был в моей жизни с тех пор, как я себя помню, Лили. Не заклинания, не зелья… ты. Я могу уйти в Тёмные искусства, могу придумать сотню проклятий, но ни одно из них не сможет выразить то, что я чувствую, когда вижу, как ты смеёшься. А когда ты плачешь… — он резко втянул воздух в себя, сжимая кулаки, — я готов уничтожить всё, что причинило тебе боль. Даже если этим «всем» буду я сам в каком-то из будущих, проклятых Мерлином, дней. Он повернулся к ней, и Лили увидела в его чёрных глазах страх — такой глубокий и обнажённый, какого никогда не видела прежде. Страх отторжения. Страх потерять даже дружбу. Страх потерять её саму. — Я люблю тебя, Лили, — вымолвил он одними губами, но в тишине этого зачарованного светлячками места каждое слово прозвучало отчётливо, как заклинание. — Всегда любил. С первого дня, когда увидел тебя на детской площадке. Сейчас вокруг нас сотни светлячков, сотни огоньков, но главным светлячком, который станет вечно указывать мне путь, будешь ты. Внутри Лили сердце забилось так сильно, что казалось выпрыгнет наружу. Пульс ощущался где-то в горле. Слёзы снова навернулись на глаза, но теперь они были совсем другими — горячими, счастливыми, смывающими всю мерзость этого дня, окончившегося столь внезапно радостно. Она не знала, что ответить. Но слова здесь как-то и не требовались. Лили шагнула вперёд, сократив расстояние между ними до нескольких дюймов. Мантия соскользнула с одного плеча, но она этого не заметила. Её рука, дрожа, поднялась и коснулась его щеки — прохладной, несмотря на летний вечер. Он на мгновение прикрыл глаза, чуть вздрогнув от её нежного касания. Её касание для него стало будто бы ток по всему телу. — А я всё думала, испытываешь ли ты ко мне то же самое… — прошептала она, и улыбка, робкая, как первый луч солнца после грозы, тронула её губы. — Оказывается, я просто боялась поверить. Она приподнялась на цыпочки, а он наклонился к ней — осторожно, всё ещё не до конца веря в происходящее. Их губы встретились над залитой светлячками водой. Поцелуй был мягким, почти невесомым, полным трепета и надежды. Неумелый, по началу скромный, чутка горьковатый после свалившихся маленьких бед. Внизу живота возникло странное ощущение - казалось, светлячки затрепетали даже там. Их поцелуй, живой и пока совершенно неловкий, пах обещанием, вечерними травами и той бесконечной нежностью, которую они оба так долго прятали от самих себя. Когда они наконец отстранились, над озером уже всходила луна, небо было усыпано миллиардами стразов, а светлячки горели во тьме пришедней ночи вдвое ярче, сплетаясь в сияющие узоры вокруг двух фигур на берегу — слизеринца и гриффиндорки, которые в этот момент были просто Северусом и Лили, нашедшими друг друга вопреки всему.