Надежда в аду

Прошлое

Адам спал под множеством одеял, как это часто бывало сейчас, вдали от главного города небес, сидя на вершине большого дерева в гнезде, которое он сам себе соорудил, его «дом» был скрыт мхом. Внезапно Моро выглянул, окликнул его по имени с лучезарной улыбкой, сообщив «отличную» новость. "Люди прибыли на небеса", — объявил Моро. Честно говоря, Адам не знал, как реагировать, но, как и велел Моро, он покинул своё гнездо и полетел с ним в город. Они приземлились на главной улице и встали у ворот. "Нам нужно дать тебе что-нибудь прикрыть", — сказал Моро, разглядывая обнаженное тело Адама. «Мы не хотим, чтобы ты их напугал». Адам нахмурился, не понимая, что Моро имел в виду своими словами. С его телом что-то было не так? Он взглянул на себя, и внезапно его тело окутала белая мантия. "Теперь вы выглядите вполне прилично", — с удовлетворением сказал Моро. Слова ангела сжали Адама в груди, и ему захотелось сорвать с себя одежду, но он отбросил эти мысли. Затем Моро пригласил его подпевать, и в этот момент открылись врата, явив двух молодых женщин, похожих на кошек, в одинаковых одеждах, которые с благоговением смотрели на входящий город. Сопровождавшие их ангелы вместе с Моро пели им, приветствуя их на небесах. Однако Адам не присоединился, не сумев найти в себе эту мелодию. "Они близнецы", — прошептал Моро ему после того, как пение прекратилось. "По-видимому, они погибли вместе в снежной буре, цепляясь друг за друга, бедняжки". Адам не мог понять, как эти женщины могут быть людьми, если они нисколько на них не похожи. Они выглядели как какие-то кошкоподобные существа. Адам пристально смотрел на молодых женщин, которых вели в его сторону. Моро поприветствовал их, а затем представил Адама. "Он первый человек, попавший на небеса", — с гордостью объяснил Моро, и женщины с благоговением смотрели на Адама, особенно отмечая его прекрасные золотые крылья и то, что он по-прежнему выглядел как человек. Адам же не знал, что делать в этот момент. Долгое время он общался, хотя и редко, только с ангелами, а не с людьми. Более того, две молодые женщины совсем не были на него похожи, как и Лилит, Ева или его дети. Они были совершенно чужими людьми. Впрочем, он уже и не помнил, как выглядят его дети; им казалось, что они теперь лишь плод его воображения. "Я ожидаю, что вы проявите к нему должное уважение, — сказал Моро молодым женщинам. — Он служит вам примером для подражания. Благодаря ему мы обрели надежду на то, что люди смогут воссоединиться с нами на небесах". Женщины, казалось, занервничали, их взгляды остановились на нем, после чего они почтительно склонили перед ним головы, как и перед ангелами ранее. Ангел увел женщин прочь, и Адам смотрел им вслед, держась за руки, и его сердце сжималось от тоски по Лилит…заставляя его забыть о ней настолько, насколько это было возможно. Адам стоял рядом с Моро, приветствуя людей, которые постепенно попадали на небеса с течением времени. Адам был совершенно ошеломлен тем, насколько разными становились люди по мере своего прибытия. Однако Моро объяснил ему, что человеческие души, похоже, претерпевают изменения во внешности после смерти. Возможно, были и души, которые чем-то напоминали настоящих людей, но даже у них все еще оставались некоторые физические черты, которые делали их нечеловеческими, из-за чего Адам чувствовал себя теперь чужаком. И что еще хуже, все они заметно отличались друг от друга в манерах, приветствиях, речи, предпочтениях и поступках. Адам наблюдал издалека за тем, как люди взаимодействуют друг с другом, и ему становилось плохо и тошно при одной мысли о том, чтобы начать с ними общаться. Потому что, по правде говоря, он не знал, как с ними разговаривать, не выглядя при этом дураком. Он уже пытался сделать это много лет назад, когда подошел к одной группе людей. Они почтительно поприветствовали его, но все погрузились в неловкое молчание, казалось, что группа ведет себя неуверенно рядом с ним. Они вели себя так же, как и с высокопоставленными ангелами, проявляя нервозность по отношению к нему, что его расстроило, и он отдалился от них. Адам больше не пытался взаимодействовать с людьми, кроме как в случае необходимости. Тем более что другие человеческие души, казалось, не хотели к нему приближаться. Они вели себя так, будто он был слишком «свят», чтобы его беспокоить. Честно говоря, он начинал привыкать к одиночеству; боль в груди стала частью его самого; по крайней мере, так он говорил себе каждый день. Высокопоставленные ангелы поручили ему «наблюдать» за «их» людьми через окно на башне. Они также сказали, что его присутствие там вдохновит всех на процветание на небесах. Кроме того, его заставили носить какую-то белую маску, закрывающую всю голову, с яркой желтой улыбкой на лбу, чтобы «освежить» окружающих, если они заметят его, посмотрев на башню. Высокопоставленные ангелы считали, что безразличное выражение лица, которое он демонстрировал в последние годы, заставит других душ чувствовать себя некомфортно рядом с ним. Но он должен был признать, что, когда он шел по улицам рая, некоторые люди улыбались и приветствовали его так же, как и ангелов. Их действия хоть немного смягчали боль. Хотя иногда он чувствовал, что в его душе тоже начинает расти что-то темное. Рай оживился как никогда прежде; так много душ поселилось в главном городе и на его окраинах. Гнездо Адама осталось прежним, единственное, что почти не изменилось. Остальная часть леса, где он жил, была занята другими людьми, которые построили вокруг себя домики на деревьях. Адам почти не покидал свое гнездо в последнее время, он почти ничего не чувствовал, кроме оцепенения и пустоты. Высокопоставленные ангелы перестали навещать его за последние годы, слишком занятые тем, что следили за Землей или общались с новыми людьми… Как будто он больше не имел значения… Словно он был просто старой забытой игрушкой. Духом, просто уплывающим прочь. Честно говоря, что же такого особенного было в других людях...? Уже некоторое время одиночество Адама становилось невыносимым, до такой степени, что он начинал плакать, но боролся с этим, укутываясь крыльями в своем гнезде. Потому что он никогда раньше не проронил ни слезинки, и как первый человек, он не должен был этого делать.  По какой-то причине пролить слезу, как и остальные души, пугало его. Он не понимал почему. Может быть, потому что он был на небесах и должен был быть счастлив? А если он заплачет… ну, он не знал, что произойдет.  По крайней мере, еда, благодаря новым людям, поделившимся рецептами с остальными обитателями рая, принесла ему хоть какое-то утешение. Она была восхитительна, лучше, чем всё, что он когда-либо пробовал в своей жизни. И самое лучшее во всём этом было то, что еду готовили и подавали ему ангелы низшего ранга в неограниченном количестве. Молодая девушка плакала, а другие пытались её утешить, сидя у дерева неподалеку от дома Адама. Адам летел обратно, прежде чем заметил группу, которая снижалась рядом с ними. Группа напряглась, с тревогой глядя на него. Адам смотрел на них сквозь свою улыбающуюся маску, тревога нарастала, прежде чем он подошел. Часть его не хотела с ними разговаривать, но по какой-то причине он все же двинулся вперед. Он понял, что там Эмили, юный ангел, пытается утешить девочку на руках. Эмили подняла на него взгляд. Они едва знали друг друга. Сера всегда держала её рядом. При первой встрече Эмили довольно стеснялась, представляясь ему. Адам просто назвал ей свое имя, прежде чем Сера увела ее, хотя она выглядела очень заинтересованной в разговоре с ним. "Она скучает по родителям", — сказала Эмили Адаму. "Разве они не на небесах?" — спросил Адам. "Нет… они в аду", — сказала Эмили, печально опустив взгляд. "Они погибли за много лет до нее на войне". Адам повернулся к девушке и повторил слова, которые Моро когда-то сказал ему другой душе, которую они нашли плачущей, когда вошли в рай и им сказали, что их жены там нет и они больше никогда ее не увидят. "Хочешь ли ты присоединиться к ним в аду?" — спросил Адам молодую девушку, глаза которой расширились от этого предложения. Ее страха было достаточно, чтобы Адам продолжил. "Не следует оплакивать грешников. Они упустили свой шанс присоединиться к нам. Теперь прекрати плакать и возрадуйся новой жизни, которой тебя благословили", — сказал он, прежде чем просто отвернуться и улететь, оставив Эмили в недоумении от его холодных слов, а остальных — в унынии, поскольку у многих тоже были любимые люди, по которым они скучали и которые были отправлены в ад… Однажды к Адаму пришёл Лепин, довольно молодой природный ангел, с которым он мельком встречался ранее, и спросил, не хочет ли он присоединиться к нему в посещении Земли. Это предположение смутило Адама. Он знал, что высокопоставленные ангелы иногда посещают Землю, но не был уверен, разрешено ли ему туда ходить. "Думаю, это не очень хорошая идея", — ответил Адам, снимая маску и обнажая темные круги под глазами и очень бледное лицо. "Почему бы и нет?" — с любопытством спросил Лепин Адама. "Ты, может, и человек, но по сути ты один из нас, так что тебе разрешено спуститься туда. По крайней мере, так мне сказал мой брат". Адам обдумал его слова, но не ответил. "Разве тебе не хочется увидеть, как сильно изменилась Земля?" — с любопытством спросил его Лепин. Честно говоря, Адаму было довольно любопытно, особенно учитывая, что в последние годы новые люди стали более разговорчивыми и экспрессивными, чем когда-либо прежде, и он подслушивал их разговоры, проходя мимо, которые почти звучали так, будто они говорили на другом языке. Адам нервничал, но смирился, поскольку знал, что ангелы, как правило, посещают Землю на длительные периоды времени, а это значит, что он не будет один в течение этого времени; рядом будет Лепин. Адам и Лепин направились к воротам, и, незаметно для окружающих, Лепин схватил Адама за руку, и яркий свет окутал их, после чего они телепортировались в город. "Добро пожаловать в Рейне, Германия!" — радостно воскликнул Лепин, но Адам, осматривая окрестности, был сбит с толку. Они парили над мощеными улицами. Среди бесчисленных фахверковых домов виднелись величественные соборы. Город был окружен зеленью, и все казалось довольно спокойным.

** (Fade to Black – Metallica) **

"Ах, да, значит… это город внутри государства, созданного людьми, и с тех пор он процветает", — робко объяснил Лепин, а Адам молча взглянул на него. Затем они оба услышали громкую музыку, доносящуюся из инструмента, который Адам никогда раньше не слышал. Точнее, она звучала похоже на гитару, но с электронным оттенком. Адам не придал этому особого значения, пока звук не дополнился ритмичными ударами барабанов. "О, похоже, люди устраивают концерт", — с улыбкой сказал Лепин, но отвернулся, не проявив особого интереса к инструментам. «Знаешь, это тебе точно пойдет на пользу. Ты слишком долго сидел взаперти на небесах». Адам наблюдал, как тот улетает в противоположную сторону, откуда доносилась музыка, и на мгновение чуть было не последовал за ним, но… что-то глубоко в сердце Адама тронуло. Он с опаской повернулся туда, откуда доносился звук, прежде чем взлететь в его сторону, где под ночным небом танцевали огни. Приблизившись, он увидел внизу толпы людей, поднявших руки и синхронно размахивающих маленькими огоньками, медленно и мирно двигавшихся. Перед ними стояла сцена, с которой доносились звуки инструментальной музыки, и группа музыкантов исполняла свои произведения. Однако один из них выделялся, и луч света осветил его фигуру. Музыкант держал белый инструмент, похожий на гитару, и играл мелодию, которая манила Адама ближе к музыке. Толпа покачивалась под ним, их маленькие огоньки мерцали из стороны в сторону в ритме. Он слегка спустился вниз, чтобы повиснуть в толпе и понаблюдать за музыкальным представлением. Концерты действительно существовали на небесах. Но он никогда прежде не видел ничего подобного, по крайней мере, с инструментами, звучащими мощно и одновременно умиротворяюще, и с людьми, выглядящими такими сплоченными, такими близкими… Затем голос солиста пронзил воздух:

"Жизнь, кажется...

…освободила меня"

Глаза Адама расширились, когда он впитывал каждое слово, каждый ритм гитары, словно исходящий прямо из его собственной души. Слова напомнили ему о том, как рухнула его жизнь, как он потерял свой дом, Эдемский сад. Он вспомнил, как Лилит исчезла из его жизни, и как Ева продолжала вкушать запретный плод, заставляя его чувствовать себя подавленным и растерянным, не зная, как справиться с эмоциями и мыслями, которых он никогда не хотел. Годы, проведенные в одиночестве на небесах, медленно разрывали его душу на части, оставив после себя лишь оболочку его прежнего «я». Порой он даже желал, чтобы его душа прекратила свое существование, потому что все казалось лишенным смысла. Он наблюдал, как пальцы гитариста порхают по струнам, а толпа покачивается в такт музыке, и ему казалось, что кто-то стоит за его спиной, крепко обнимая и шепча, что он не один. Как будто кто-то понимал, насколько он потерян, как другие тоже жаждут вырваться из своих страданий…

"Дела обстоят не так...

…теперь его нет"

Адам закрыл глаза. Эти слова продолжали напоминать ему о боли, особенно об изоляции, которую он пережил. И о том, как, по иронии судьбы, даже находясь на небесах, он чувствовал себя в аду, поскольку тьма внутри него с каждым днем ​​становилась все сильнее. Однако музыка не причинила ему больше боли, чем он ожидал. Тяжёлая боль в сердце начала утихать. Впервые за тысячелетия он почувствовал, что больше не одинок. Улыбка тронула его губы, когда он покачивал головой в такт ритму, а пальцы так и чесались присоединиться к мелодии. Он жаждал оказаться на сцене вместе с музыкантами, выплеснуть всё, что копилось внутри, как это делали они. Да, он уже не считал это возможным, но наконец-то он мог снова испытывать сильные эмоции от музыки, как это было в те чудесные годы, что он провел с Лилит…

"Никто...

...пытаться"

Он почувствовал, как в глазах наворачиваются слезы, но сдержался, не дав им пролить ни капли. Адам продолжал покачивать головой; его начало окутывать слабое золотистое свечение. Сначала это был едва заметный свет, мягкий и нежный, тепло наполняло его душу.

"Вчера...

До свидания…"

Адам чувствовал, что высокопоставленные ангелы, такие как Сера, не будут довольны тем, что он позволяет музыке проникать в его душу так, как это происходило сейчас. И, честно говоря, в этот момент ему было всё равно, чего они от него хотят. Он так давно не чувствовал себя таким счастливым, таким тронутым какой-либо песней или музыкой, особенно после того, как Лилит покинула Эдемский сад. Теперь, после всех этих лет, он чувствовал себя живым, жаждущим большего, как и пальцы главного гитариста, безупречно переплетавшиеся в ритме, а другие инструменты и ударные создавали размеренный пульс звучания. Он отчаянно хотел почувствовать то, что чувствовал ведущий гитарист, играя свои ноты, ощутить эмоции музыки, словно сам пел эти слова. Каждый перебор гитары и удар барабанов отдавались в его душе, тексты песен каким-то образом давали ему волю к жизни. Он жаждал очаровывать людей, как это делала группа, выражать свои эмоции так, чтобы другие с радостью их приняли. Он больше не хотел быть душой, находящейся между высокопоставленным и низшим ангелами. Он больше не хотел быть забытым, отвергнутым или избегаемым. Он хотел стоять на переднем плане грандиозной сцены, чтобы показать всему небу величие, которое он был вынужден подавлять. В конце концов, он был Адамом, великим Адамом, первым человеком, вошедшим во все небеса. Среди всех блаженных душ в раю он должен был быть наименее несчастным там, наверху. "Адам, нам не следовало здесь быть", — услышал Адам писк Лепина позади себя, но Адам полностью проигнорировал его, не позволив никому и ничему испортить ему этот момент. Когда музыка достигла кульминации, и гитарист вложил всю душу в серию последних нот, которые становились все быстрее и громче, Адам открыл свои золотистые глаза, теперь сияющие как никогда прежде, а его улыбка была полна непоколебимой решимости. Внезапно перед ним из ниоткуда материализовалась золотая электрогитара. Не колеблясь, он протянул руку и схватил ее, от его прикосновения исходил поток энергии, заставляя пламя, которое держали люди, становиться ярче, освещая тьму, так долго окутывавшую его душу. Как только музыка стихла, и толпа разразилась, казалось, бесконечными ликованиями, так же возросли и те высоты, к которым Адам был готов стремиться с этого момента… Лепин стоял за кулисами с Адамом, выглядя довольно нервным, его крылья подергивались за спиной. Оба слышали множество голосов по ту сторону закрытых занавесок перед сценой. Адам был одет в темную мантию с вышитым белым узором. Он поправлял растрепанные волосы, прежде чем из ниоткуда появилась его золотая электрогитара. "Ты уверен, что это хорошая идея?" — спросил Лепин, бросив взгляд на других человеческих душ, выходящих на сцену и занимающих свои места, которые всё ещё скрывались от толпы за занавесом. "Сера и некоторые другие ангелы рады услышать твоё пение впервые за долгое время, но я не уверен, что они этого ожидают". Адам постукивал пальцами по гитаре. "Это всего лишь музыка", — спокойно ответил Адам, пытаясь подавить нарастающее беспокойство. Он никогда раньше не выступал перед большой аудиторией, но напомнил себе, как другие группы на Земле демонстрировали свою тревогу, прежде чем уверенно выйти на сцену. Он сказал себе, что сможет сделать то же самое. В конце концов, он был Адамом, первым человеком на небесах. "Жаль только, что я не писал свои собственные песни, но, думаю, всегда есть следующий раз". "Не знаю, Адам…" — пробормотал Лепин. "Мы уже попали в беду, когда узнали, что я не возвращал тебя на небеса в течение 12 лет… Я не хочу, чтобы у нас возникли ещё большие проблемы". "Ты имеешь в виду, что у меня не будет проблем?" — с усмешкой сказал Адам, ведь его отпустили просто потому, что он никогда раньше не нарушал никаких правил. И, честно говоря, Адам был рад, что прожил на земле столько лет. Он так многому научился и ему нравилось думать, что он тоже вырос. Кроме того, высокопоставленные ангелы даже не заметили его исчезновения, пока другой ангел не увидел его, улетающего с концерта Лепина поздно ночью в Чикаго. "Ну же, Лепин, расслабься", — сказал Адам со смехом, проходя мимо него. "Просто скажи им, что это была моя идея, что, ну, это же правда, не так ли?" Лепин выглядел неуверенно. "Что они собираются сделать? Вышвырнуть меня на улицу?" — попытался пошутить Адам, используя фразы, которые он подхватил на Земле. "Ну… полагаю, ты их любимый человек…" "Слушай, успокойся, всё будет хорошо", — сказал Адам, прежде чем выйти на сцену, не обращая внимания на ком в горле. Он повернулся к занавескам, глубоко вздохнул и взял себя в руки. Повернувшись в сторону, он коротко кивнул одной из женщин, давая ей знак отдернуть занавески и открыть огромную толпу собравшихся перед ним людей, жаждущих услышать «особого» гостя, о котором ходили слухи, что он должен был выступить на сцене. Многие из душ сразу узнали Адама, совершенно ошеломленные тем, что он оказался «особым» гостем. Хотя все высокопоставленные ангелы были известны своим пением, они ни разу не слышали, чтобы Адам пел. Другие «победители» никогда раньше его не видели, только слышали о нем слухи. Поскольку он на некоторое время покинул Землю, они предположили, что он находится где-то в другом месте на небесах, куда их души не могут попасть. Сцена была установлена ​​в большом и красивом городском парке, где на деревьях были расставлены небольшие скамейки. Оттуда он мог видеть Серу, сидящую рядом с Эмили. Эмили выглядела довольно любопытной, а Сера казалась спокойной. Он заметил, что на деревьях сидят еще несколько высокопоставленных ангелов, что его довольно сильно встревожило. Он корил себя за то, что не был слабым, как и учился у некоторых людей на земле, когда им приходилось брать себя в руки.  Когда толпа постепенно затихла в знак уважения к первому человеку, выступившему перед ними, Адам спокойно заявил в микрофон: «Это песня под названием „Paranoid“, созданная группой Black Sabbath, которая существует на Земле».

** (Paranoid – Black Sabbath) **

Все с любопытством наблюдали, как у Адама взметнулись крылья, и он начал играть на электрогитаре, сначала кивая в такт своей мелодии, а затем к нему присоединились барабанщики и остальные участники группы. Он подошёл ближе к микрофону перед собой и начал петь:

"Завершено..."

... время."

Он оглядел толпу, заметив широко раскрытые глаза. Некоторые выглядели удивленными, другие — потрясенными, особенно ангелы. Хотя Адаму на мгновение захотелось резко остановиться, он заставил себя с решимостью продолжить играть на гитаре.

«Весь день...

Ого, да…"

Наблюдая за толпой и виртуозно перебирая пальцами струны, он видел, как души постепенно приходят в себя после первоначальных эмоций. Некоторые начали кивать в такт музыке, на их лицах появлялись легкие улыбки, глаза горели от интенсивности музыки, когда они впитывали слова. На губах Адама появилась забавная улыбка.

"Мне нужно…

... слепой."

Когда Адам начал свое соло, он стал свидетелем всплеска энтузиазма среди «победителей», который распространился по толпе: одни приветствовали его аплодисментами, другие с волнением начали приближаться к сцене. Все больше людей присоединялись, кивая головами в такт музыке, их улыбки согревали сердце Адама, побуждая его вложить в свое выступление еще больше страсти. Эмили, захваченная моментом, вскочила со своего места от волнения, но Сера и другие высокопоставленные ангелы продолжали выглядеть явно потрясенными. Адам, однако, не обращал на них внимания, сосредоточившись исключительно на связи, которую он устанавливал с аудиторией посредством своей музыки. Именно на это он и надеялся. Он ухмыльнулся толпе, а затем снова подошёл ближе к микрофону.

"Делать...

...это так нереально."

Затем от него начала исходить золотая магическая эссенция, тонкая энергия, распространяющаяся среди толпы. Поначалу она была незначительной, но постепенно усиливалась, достигая сердец присутствующих, заставляя их чувствовать, что их слышат, ведь они, сами того не подозревая, тоже испытывали эмоции, отличные от радости на небесах.

"И...

... слишком поздно."

Он отодвинулся от микрофона, продолжая перебирать струны гитары. Толпа смотрела на него с благоговением, словно он был каким-то кумиром, как многие люди на земле смотрят на знаменитостей. И наконец, его увидели, он перестал быть забытым ангелом. И когда он и остальные участники группы закончили выступление, толпа разразилась ликующими возгласами, точно так, как он и представлял себе в своих снах.