Точка соприкосновения

В кабинете Лорда Аньдин пахло старым пергаментом, холодным камнем и чем-то, что Шан Цинхуа называл про себя "аромат горящих дедлайнов". Было глубоко за полночь. Свечи догорали, пуская длинные, дрожащие тени по стенам. Цинхуа, зарывшись носом в воротник своего ханьфу, монотонно зачитывал список расходов на ремонт восточного крыла, которое Мобэй-цзюнь разнес в щепки на прошлой неделе во время своей "тренировки", ага. Простыми словами король был тогда просто в ярости и не нашел ничего лучше, чем разнести целое крыло в щепки. Цинхуа даже спустя столько времени, все ещё продолжал ворчать про себя. — ...и если мы не договоримся с поставщиками из Цанцюн, нам придется использовать обычный камень, а он, сами понимаете, не очень хорошо взаимодействует с вашей магией... — Цинхуа осекся, почувствовав на себе слишком пристальный взгляд. Мобэй-цзюнь, казалось не слушал. Он сидел, подперев голову рукой, и его глаза, обычно напоминавшие застывшие ледники, сейчас казались тёмными и беспокойными. — Шан Цинхуа, — негромко прервал его демон. — Д-да, мой Король? Что-то не так с цифрами? Я могу пересчитать! Я только вчера перепроверил всё дважды, клянусь своей... — Цинхуа начал по привычке суетливо перебирать листы, и, конечно же, один из самых важных свитков выскользнул из его пальцев, закатившись прямо под массивные сапоги Мобэй-цзюня. — Ой! Простите, сейчас, я... Он нырнул вниз головой одновременно с Мобэем, который также наклонился, чтобы поднять бумагу. Раздался глухой стук, когда их лбы встретились, да с такой силой, что у Цинхуа в глазах на мгновение не просто заплясали искры, а взорвались звёзды от боли. Все же Мобэй-цзюнь был крепким мужчиной. А точнее демоном. — Ой-ой-ой, мамочки, — проскулил он, хватаясь за голову и зажмурился так сильно, что лицо сморщилось, показывая, как сильно он почувствовал удар. — Мой Король, простите! Моя голова... она очень сильно болит, но...я сейчас всё исправлю, я... Он попытался резко выпрямиться, совершенно забыв в панике, что находится в крайне ограниченном пространстве под массивным дубовым столом. Результат был предсказуем. Цинхуа с размаху приложился затылком об столешницу. Звук был еще громче первого. Из горла Лорда Аньдин вырвался жалобный писк, и он, окончательно потеряв ориентацию в пространстве, начал заваливаться набок, прямо на стопку пустых свитков. Мобэй-цзюнь, который, кажется, обладал черепом из льда и пострадал значительно меньше, среагировал со скоростью молнии. Он перехватил Цинхуа за талию, не давая тому окончательно рухнуть на пол. При столкновении ранее он даже не поморщился и теперь с жалостью и какой-то потаянной нежностью смотрел на своего неуклюжего человека. — Глупец, — выдохнул Мобэй. Но в его голосе не было привычного холода или желания немедленно отвесить подзатыльник. Голос вибрировал какой-то странной, пугающей и одновременно манящей тяжестью. Цинхуа приоткрыл один глаз. Они всё еще находились в полумраке на полу, где пахло пылью и старыми тайнами. Лицо Мобэй-цзюня было так близко, что Цинхуа чувствовал кожей исходящий от него мороз. В этот момент его мозг, обычно работающий как сверхмощный калькулятор, выдал ошибку. "Он меня держит. Он не орет. Он... он смотрит на мои губы?!"— пронеслось в голове Цинхуа. И он с какой-то невиданной раньше надеждой, посмотрел на своего демона. Ещё бы, прошло так много времени с тех самых пор, когда Мобэй собственноручно приготовил ему лапшу, и они как будто бы даже встречались?? Но до секса, да и простых поцелуев дело не доходило. Возможно из-за их занятости, возможно из-за чего ещё. — Шан Цинхуа, ты когда-нибудь замолчишь? — прошептал демон. — Я... я просто хотел сказать про поставки синего камня... — начал было Цинхуа, по привычке пытаясь заболтать своего демона, но договорить ему не дали. Мобэй-цзюнь просто подался вперед, сокращая те жалкие пару сантиметров, что их разделяли. Это не был идеальный поцелуй из тех изящных романов, которые Шан Цинхуа когда-то читал, и даже не грубый поцелуй из его историй, который он когда то пописывал под псевдонимом. В нем не было нежности лепестков роз или страсти, пылкой любви. Это было столкновение двух стихий. Поцелуй получился резким и немного неумелым. Цинхуа почувствовал вкус чернил на своих губах, видимо, он всё-таки испачкался, пока перебирал свитки. Но это было совершенно неважно. Потому что следом пришло осознание обжигающего холода Мобэй-цзюня, который действовал похлеще любого вина. Сердце Шан Цинхуа совершило безумный кульбит и, кажется, решило уйти в пятки. Он замер, боясь даже шевельнуться, пока разум отчаянно пытался зафиксировать этот момент. "Меня целует Мобэй-цзюнь. Тот самый идеальный мужчина, мой идеальный типаж, которого я когда-то написал. И это... совсем не похоже на то, как бы я описал умения Мобэй-цзюня. А потом какой-то потаённый страх ушел, сменившись чем-то отчаянно-сладким. Цинхуа робко, почти невесомо, ответил на поцелуй, запуская пальцы в густой мех на воротнике демона, не решаясь все же трогать королевские волосы. Его руки дрожали, но он крепко вцепился в эту опору, боясь, что если он отпустит, то просто превратится в счастливую лужу. Мобэй издал низкий, гортанный звук, не то рык, не то стон удовольствия, а может все вместе. Его рука на талии Цинхуа сжалась сильнее, собственническим жестом притягивая человека так близко, что между ними не осталось места, чтобы банально дышать. В этот момент для Шан Цинхуа все отчеты, дедлайны, документы и даже разрушенное крыло дворца перестали существовать. Остался только безумный ритм двух сердец и уютная тишина. Когда Мобэй-цзюнь неохотно отстранился, его глаза сияли в полумраке ещё ярче, чем обычно. Он выглядел так, будто сам был слегка дезориентирован собственным порывом. — Камень, — хрипло произнес он, глядя на покрасневшего до кончиков ушей Цинхуа. — К-какой камень? — переспросил тот, глупо хлопая ресницами и пытаясь вспомнить, как вообще дышать. — Закажи лучший. Тот, который тебе нравится. Мне плевать на цену. Мобэй легко и изящно поднялся, словно и не сидел минуту назад в нелепой позе под столом, и одним рывком потянул за собой Цинхуа, ставя его на ноги. — И иди спать, Шан Цинхуа. Все это, — он обвел стол с документами пальцем, — подождет до утра. Это приказ. Демон развернулся и вышел из кабинета, оставив за собой шлейф морозного воздуха и оглушительную тишину. Шан Цинхуа остался стоять посреди комнаты, глядя в пустоту. Он медленно поднял руку и коснулся своих губ пальцами, чувствуя на них легкое покалывание. — О небожители... — прошептал он, чувствуя, как ноги подкашиваются, и он буквально сползает обратно в свое рабочее кресло. — Кажется, я...наконец потерял свой первый поцелуй! О да, Шан Цинхуа, в этой жизни ты точно не умрешь девственником. Он посмотрел на злополучный свиток, из-за которого всё началось. Тот сиротливо лежал у ножки стола. Цинхуа слабо улыбнулся и решил, что завтра обязательно впишет в расходы "самый лучший синий камень", который только сможет найти.