Чувства

Питер не сразу понял, в какой момент между ними стало слишком маленьким расстояние. Ведь совсем недавно Тони воздвиг между ними непробиваемую стену, давая понять, что близко к нему приближаться не стоит. Он может ранить, причинить боль, после чего многие не выдерживали и бросали его.  Питер действительно старался держаться на том расстоянии, на котором позволял ему держаться Старк. Спрашивал, о чем было дозволено знать, словно по протоколам, говорил только то, что самому Старку было интересно, на остальное он скрывался в свою броню и отстранялся.  Тони был загадкой. Делаешь ему шаг навстречу, а он — сто назад. Словно боится.  Так продолжалось бы ещё долгое время. Питер подозревал, что слишком длительное было бы время. Пока не появился Танос.  Питер, чувствуя необходимость быть рядом с Тони, отправился с ним на космическом пончике ради спасения Вселенной. Понятное дело — он тоже там должен быть, ведь он Человек-Паук. Ему там нужно было присутствовать. Ради всех, кого он любил, кем он дорожил.  Тони же имел противоположное мнение. Наоборот, он был в раздражении, когда увидел Паркера, по его словам, сующего нос не в свое дело. Ведь Питеру было всего двадцать два. Ему оставалось пару лет, чтобы закончить MIT. Так почему ж он так не заботится о себе хотя бы раз? Почему не понимает, что это «путешествие» — билет в один конец? Старку оставалось только догадываться.  Но, увы, они оба оказались на корабле, на котором мучали чародея.  Питер, на очередное удивление Тони, выдал, хоть и в своем репертуаре, отличную идею для спасения Стрэнджа. Старку оставалось лишь прокладывать свое недовольство. Потому что назад дороги нет. Главное, нужно следить за тем, чтобы Паркер выжил, вернулся домой к тетушке и продолжил жить эту жизнь.  Однако волей судьбы Питер растворился в его руках. Звучало бы красиво для какого-то романа, если бы это не оказалось реальностью — прах Паркера ощущался на кончиках пальцев ещё долгие пять лет.  Куда бы Тони не пошел, он всюду видел Паучка. И каждый раз ненавидел себя.  Он снился в кошмарах. Обвинял его, плакал, кричал. — Вы бросили меня, мистер Старк!  Тони просыпался в холодном поту, долго смотрел в ночное небо панорамного окна его нового загородного дома и никак не мог понять, что именно он чувствует по этому поводу.  Вина? Ох да, она была постоянным спутником жизни. С тех пор, как он стал Железным Человеком, он не проживал и дня без этого чувства. Стыд? Тоже да. Перед теми, кого не спас. Кого не защитил. Не уберег. Дал погибнуть на той страшной войне.  Тони никому не рассказывал, но каждую ночь он сидел на кухне, глядя на их совместную фотографию, и просил прощения.  Прости. Прости, Паучок, что не сберег. Что позволил случиться твоей смерти. Что не смог защитить. Не дал должной защиты, отстранялся, не давал узнавать себя ближе.  Каждый день жалел и ненавидел себя. Ненавидел каждую частичку своего тела. Смотрел в зеркало и сдерживался, чтобы не ударить в него кулаком.  Отвратительно. Гадко. Тоскливо.  Этими тремя словами Тони мог описать пять лет, которые он провел в одиночестве на другом конце города. В отдаленном месте на берегу реки.  Мстители приходили, проведывали его. Роуди с Хэппи не оставались в стороне. И, конечно, Пеппер также не оставалась равнодушной.  Они вправляли мозг, были рядом, поддерживали. А Кэп уговорил его на прыжок во времени.  Спустя пять лет он решился на этот прыжок.  ***  Танос был побежден. Тони с ранениями и без сознания направили прямиком в больницу.  Питер стал частым гостем в Башне. Как только было разрешено посещение к больному, он не пропустил ни одного раза. Находился рядом столько, сколько мог. Старался жить по принципу дом — универ — Башня. И так по кругу день за днем на протяжении многих месяцев комы Старка.  До тех пор, пока он не очнулся.  После этого…. Они стали ближе. Значительно ближе.  Субботу и воскресенье они проводили вместе. Вдвоём. Либо в мастерской, либо в самой Башне за просмотром фильмов, которые нравились им обоим. И никто не лез. Никто не смел даже слово сказать против их времяпровождения. Просто… складывалось впечатление, что они наверстывали последние годы, которые их разлучили.  И Тони… стал собственником. Может, он и был им, но не по отношению к Питеру.  Его контролировали, куда бы он ни пошел. Что ел, где гулял. Это походило на паранойю, но Паркер закрывал на это глаза. До тех пор, пока не дошло до точки кипения.  Питер собрался пойти в кино с друзьями. Давно откладывал, но его все же уговорили. Тони в этот момент был в мастерской, занимаясь починкой своего костюма.  — Пятница, детка, чем там Питер занимается? — Спрашивает как бы между прочим, не отвлекаясь.  — Мистер Паркер собирается на прогулку с друзьями, сэр.  Он остановился. Из рук выпала отвертка — Почему он меня не предупредил?  — Возможно, забыл, мистер Старк.  — Чудненько, — с иронией сказал он и, потерев руки друг о друга, направился к выходу из мастерской. — Он уже вышел из здания или ещё в своей комнате?  — В своей комнате, сэр.  Тони направился прямиком в сторону нужной двери.  Распахивает и замечает сидящего на кровати Питера. Его кудрявые волосы были красиво уложены, а сам парень был одет в водолазку и черные джинсы. Очень…. Необычно. Да. Подходит.  — Куда собрался?  — Мистер Старк? — Удивляется Питер, растерянно хлопая глазами. — В кино с Мишель и Нэдом, давно собирались.  — А почему мне не сказал?  — Простите, сэр, я… Я просто забыл, — оправдывается Питер, избегая взгляда.  — Ты забыл, — Тони стал подходить ближе. Взгляд его становился строже. — Знаешь, что незнание не освобождает тебя от ответственности?  — Не о законах же идет… — В моем доме законы устанавливаю я. И если я сказал, что ты будешь говорить о своем каждом шаге, значит, так и будет, — без тени улыбки или подобии усмешки сказал Тони.  Он говорил это серьезно. Не сомневаясь и секунды.  И тогда до Питера дошло. Эта гиперопека уже была выше дозволенного. Настоящей зависимостью. И это начинает сводить с ума.  Мгновенно пришло осознание того, что так неправильно. Что он не хочет такого к себе отношения от Старка. Что ему хотелось другого.  — Мистер Старк, Вам не кажется, что это уже слишком? — Питер смотрел прямо в глаза, не боясь последующей реакции.  — Табе кажется. Питеру больно. Не должно быть так. И он не смог сдержать последующих слов.  — Вы должны понимать, сэр, что я никуда не исчезну! Что я не рассыплюсь на Ваших руках в прах! Что я живой! — Последнее слово он выделил особенно. — Я понимаю Ваше переживание, Ваш страх за меня. Но я не иллюзия, меня не нужно держать в четырех стенах под контролем. Я хочу свободы! Тишина, настигшая помещение, была угнетающей. Тони долго не отвечал на его слова. Всматривался в глаза, высматривая что-то понятное для себя. Затем кивнул, облизнув губы, и ушел.  — Можешь идти, — прохрипел он и хлопнул дверью. А Питер… Не знал, что делать. С грустью и покрасневшими глазами, с комом в горле глядел на дверь. Он получил свободу. Только стоила она того?  *** Они не разговаривали несколько дней. Питер ходил с друзьями на прогулки, не отчитываясь Старку. Но по привычке всегда рассказывал о своих планах Карен, которая после передавала информацию Пятнице, а та, наверняка, — Старку.  Питер скучал.  В самом деле ему стало не хватать Тони. Он то обжигал своим существом, находясь рядом, окутывая заботой и любовью, защитой, то отстранялся, опуская в жгучий холод. Такие качели сводили с ума. Хотелось ясности в, как сказал Стрэндж, сути их отношений.  Что конкретно Питер испытывал к Тони? На ум сначала приходит восхищение. Старк являлся для Питера потрясающим человеком, способным бросить вызов судьбе, лишь бы защитить свою семью, своих друзей и близких. А также являющимся самым гениальным человеком, которых Питеру доводилось знать хоть вживую, хоть нет.  После восхищения шло… желание быть рядом. Питер знал историю Старка — то, как он буквально переродился в Афганистане, став совершенно другим человеком, лучшей версией себя; то, как Тони, не жалея себя, работал в мастерской днями и ночами ради улучшения систем безопасности, чтобы уменьшить риски их… плохого развития событий, — знал и понимал, как ему нужна поддержка. Банальное словосочетание «я рядом», и Тони будет самым счастливым человеком.  После идёт….. и тут Питер начинает вздыхать, горько улыбаясь. Потому что даже звучит смешно. И так по-детски.  Любовь. Он был уверен, что дальше идёт именно она. Неважно, в каких проявлениях — как ученик, как протеже, как друг, как… кто? Но Питер так сильно любил этого человека. То, каким он является. То, как заботится. То, каким ласковым он становится порой рядом с Питером. И это такие ценные мгновения в его жизни.  Питер любит так, словно… уже не представляет жизнь без него. Будто, потеряв Тони, он потеряет возможность слышать. Или дышать.  Питер любит так, будто готов обменять всю свою жизнь ради него.  А сам же Тони… Питер уверен, что относится он к нему как к ребенку. Как к тому, за которым нужен глаз да глаз. И Паркера это огорчало.  Питер не знал, в какой момент между ними расстояние стало минимальным. Зато понимал, когда между ними возникла пропасть.  *** — Мистер Старк, Вам следует успокоиться. Ваши показатели… — Черт с ними, Пятница! Хватит меня просить об этом! — Вскрикивает Старк, стараясь сосредоточиться на работе с костюмами, но выходит из рук вон плохо.  — Простите, сэр, но в моем коде прописана забота о Вас. Я не могу перестать… — Ладно, я понял.  В какой момент все пошло не так, Тони не знал. Вместо того, чтобы нормально провести выходной в мастерской с паукообразным в подмышку, он сидел один и думал о собственной никчемности.  Питер был прав… Во всем. Абсолютно. Это проблема Тони, что он так ревностно относился к нему. Больше винить было некого. Он сам виноват, что до такого довел.  Когда Питер растворился на его ладонях, Тони почувствовал, как разучился жить. Как разучился испытывать радость на душе. Как, глядя на их совместное фото, не мог перестать плакать. Потому что скучал. До боли на сердце и тяжести груди.  Питер был его личным солнцем. Которое он потерял на Титане. Которое не смог уберечь должным образом и которому сам доставляет боль каждой своей выходкой.  Тони относился к Питеру как к… самому близкому чуду, что было в его жизни. Который радовал своим присутствием и лишь одним видом доказывал, что жизнь прекрасно, нужно следовать этому правилу.  Питер прекрасный. Как внешне, так и внутренне. Его хотелось рядом. Всегда со стопроцентным вниманием.  И чем больше Питер ему это позволял, тем боком выходило это обоим. Тони становилось мало, а Питеру — слишком.  И Старку… стоит относиться с пониманием. Если он хочет быть рядом с ним, если хочет, чтобы Питер не остерегался и не боялся.  И если Питеру становилось плохо от его слов… Тони сделает возможное, все, что в его силах, и постарается ради него. Ради того, кого так сильно… Любит…? *** Они встретились на кухне. Питер не успел доесть до прихода Тони, и они молча ели свои завтраки.  Давно не было такого напряжения. Ведь между ними всегда могла затеваться такая легка беседа, а сейчас… — Не хочешь поговорить, парень?  Питер отрывает взгляд от своей тарелки и смотрит на мужчину.  — О чем именно, мистер Старк?  — О нас. То, что происходит. Думаю, у тебя накопилось достаточно вопросов. — Не буду скрывать, сэр… Но да. Вели вы себя, честно говоря… — Хреново, пацан, хреново, — усмехается и продолжает. — Я не прошу тебя простить. Я хочу, чтобы ты понял, Пит. Я всегда был собственником и ревностно относился к тому, что принадлежит мне. А после твоих слов… я подумал, что нужно что-то менять. Что моё отношение может причинять тебе боль, а я лишь… я хотел, чтобы ты был в зоне моей видимости. Чтобы я смог тебя защитить.  — Но я в порядке, сэр…. — Знаю, малыш. Ты для меня не протеже. Не ученик, не только один из самых близких мне людей. Ты мне дорог. Настолько, что только с тобой я провожу такие беседы, в остальных же случаях я просто меняю тему разговора. И я просто…  Он теряется, словно смущается, и Питер не сдерживает смеха. Неловкого смеха.  — Я тоже вас люблю, мистер Старк.  Тони сглатывает, забывая, что хотел сказать. Что вообще имел в виду и что собирался обдумать.  Он молча поднимается со своего места, обхватывает ладонями лицо Питера, поглаживая щеки большими пальцами.  — Я просто не заслуживаю тебя, Пите… — Просто поцелуйте уже, мистер Старк, — улыбается мягко, и Тони растаял.  Его покусанные сухие губы накрыли мягкие влажные губы Питера. Сначала лишь одним прикосновением, переживая, волнуясь, что его все же оттолкнут. Но Питер приоткрыл рот, словно давая молчаливое разрешение, и Тони погрузил в него свой язык, проходясь по доступному ему участку и выслушивая тихие вздохи. Питера целовать было… потрясающе. Он очень отзывчивый, теплый и искренний парень, которого когда-либо видел Тони. И ведь хорошо, что не видел раньше, потому что таких как Питер больше нет.  Они отстранилась, посмеиваясь и чувствуя себя смешно. Питер плохо целовался, но Тони готов оказать ему еще несколько уроков. До конца дней.