I'll save you and smoke.Ver.2

Ночной воздух окутывал, шевелил темные пряди, проникал холодом под одежду, вызывая табун мурашек. За окном слышны звуки проезжающих машин. Минхо накрывает усталость. Усталость от сильной загруженности. Постоянные проекты, концерты, съёмки для брендов. Казалось бы, это обычный график и очень даже не загруженный, но это всё настолько превратилось в повседневность, что давило, не оставляя шансов на побег. Даже бежать не особо хотелось — в этом была вся его жизнь. Взять рест? На это не было таковых причин. Это было тупое, раздражающее и одинаково утомляющее выгорание. Нужно было просто взять себя в руки, и жизнь должна была вернуться в прежнее русло, но было так лень. Минхо пару минут крутит зажигалку в руках. Забирается на холодный подоконник и кутается в воротник теплого худи. Он смотрит вниз. Город переливается сотнями огней, проживая отдельную — ночную жизнь, полную адреналина. Не для всех. Кто-то, как Минхо, сидит и наблюдает за этим со стороны в тишине квартиры. Пачка сигарет шуршит слишком громко в тишине комнаты. Зажигалка пару раз щелкает, не давая желанный огонь, а лишь пуская искры. Когда огонек всё же загорается, он подносит его к кончику сигареты, и тот загорается красным, освещая половину лица. Тонкая струйка дыма рассеивается в потоке воздуха из открытого окна. Первая затяжка обжигает горло. Дым оседает глубоко в лёгких, вероятно, обжигая и их тоже. Он приятно растекается по телу, давая ощущение расслабления. Все мысли постепенно растворяются вместе с дымом. Сигарета догорает до фильтра и оказывается беспощадно раздавленной в пепельнице. Минхо курит ещё одну и ещё, пока во рту не чувствуется неприятный привкус табака. Всё равно расслабляет. Как бы неприятно ни было. Экран одиноко лежащего на другом краю подоконника телефона слишком ярко загорается от пришедшего сообщения. Джисон. По его личному расписанию у него сегодня должна была быть фотосессия. Минхо знал его расписание наизусть. Будь то одержимость или нет, он считал это просто заботой. Хан.23:47 Не спишь? Как дела?

Минхо.23:47

Не-а. Пойдет. Твои как?

Хан.23:48 Отлично. Могу позвонить?

Минхо.23:48

Да, набирай.

Входящий звонок: Хан.23:50 Джисон рассказывал непрерывно, не давая перебить. Минхо и не собирался. Хан не переставал говорить, рассказывая столько историй за один день, будто это всё случилось за неделю. Минхо слушал, лишь иногда что-то отвечая. Из всего рассказа он уловил, что Хану понравилось, а ещё в кофейне напротив студии вкусный латте и вообще всё могло быть отлично, если бы с утра не было дождя. — Всё хорошо? Почему голос такой грустный? — Хан резко прекратил рассказ. Его голос изменился, вероятно, как и настроение. — Устал просто немного. Всё в порядке, не переживай. — Не в порядке. Было пусто. Он, наверное, словами даже не смог бы описать, что чувствует. В голову не приходило ничего, кроме пустоты. Он затягивается, и голос снова приобретает краску. — Хочешь, приеду? — Минхо показалось, что его голос дрогнул. Если и не так, то он заметно стал тише. — Не стоит, ты наверняка устал. — Минхо опустил взгляд на пепельницу, заполненную окурками, и вертел ещё один в руках. Хан неожиданно сбросил трубку. Дорога для него не заняла много времени, минут пятнадцать всего. Знакомый двор, подъезд, этаж и квартира. Несколько неуверенных постукиваний по двери, и уже слышно тихое шлепанье босых ног. Дверь открылась, Джисон, даже не поздоровавшись, зашёл внутрь. Тяжёлые кроссовки остались в коридоре. Минхо тоже остался пребывать в ступоре. — У тебя вся квартира в дыму, — Минхо в моменте стало стыдно, его будто отчитывали, и это сработало. — Почему ты не позвонил или не написал? Я бы приехал раньше или бы позвонил. — Хан метался по квартире, открывая окна. Минхо сунул руки в карманы широких спортивных штанов и ходил следом. — Ты занят был сегодня, я не хотел тревожить, — Минхо опускает глаза. Ему стыдно, что Джисон сейчас с ним. Стыдно, что видит в глазах искренние переживания и тревогу. Стыдно, что и вправду не сказал о своих переживаниях раньше. Может быть, если бы он выговорился, то всего этого бы и не было. Хан оказывается рядом бесшумно. Или просто Минхо настолько ушел в мысли, что не заметил? Его широкие руки крепко смыкаются за спиной. Минхо утыкается куда-то в шею и тоже обнимает, не сразу успев понять, что произошло. — Не делай так больше никогда... сразу пиши или звони. Я всегда рядом... — Джисон шепчет едва слышно. Минхо кивает и зарывается пальцами в темные волосы на чужом затылке, прижимая ближе. Они сидят на подоконнике друг напротив друга. Тишина больше не кажется гнетущей. Сигарета в длинных пальцах Хана смотрится слишком красиво, особенно в сочетании с черным лаком на ногтях. Минхо залип. Минхо ценил, как Хан им дорожил. Он кипятился за здоровье, за настроение, а когда его было слишком много, он будто чувствовал и сам отдалялся, давая спокойно вздохнуть полной грудью. Когда он был необходим, он сам появлялся и оказывал поддержку. Наверное, без Джисона Минхо бы не выжил. Не справился бы с мыслями. Джисон заполнял собой всю пустоту, заставлял тягучее напряжение рассеиваться вместе с дымом. В гостиной воцарился уют и покой. Время уже давно перевалило за два часа ночи. Дым в квартире рассеялся и сменился свежим ночным воздухом, так же как и тишина — едва слышными бессмысленными разговорами. Джисон утыкался в шею, прижимался ближе, ластился, словно кот, желая дать спокойствие. Минхо путает длинные пальцы в темных прядях и слушает. Слушает, как Хан сначала говорит, смеётся, становясь всё тише, а затем слушает ровное сопение на груди и невольно улыбается. Минхо не верит, что это реальность. Пустота и напряжение рассеялись, и впервые за последние дни Минхо чувствует себя по-настоящему спокойно.