Клеймо страсти

Воздух в тату-салоне был пропитан запахом антисептика, свежей типографской краски и тем едва уловимым ароматом дорогого парфюма Канта, который Байсон узнал бы из тысячи. Жужжание принтера в тишине студии казалось оглушительным, но оно лишь подчеркивало напряжение, искрящее между двумя мужчинами. — Иголок не боишься? — спросил Кант, лениво откинувшись в своем рабочем кресле. Он наблюдал за тем, как медленно выползает лист с эскизом кота — изящного, но с характером, совсем как его сегодняшний гость. Байсон, сидевший напротив, чуть подался вперед, опираясь локтями на колени. Его взгляд, острый и вызывающий, был прикован к лицу мастера. — Боль меня даже возбуждает, — промолвил он с дерзкой ухмылкой, намеренно понижая голос. В его глазах читалось нескрываемое обещание, которое Кант принял мгновенно. — Где вы хотите тату, дорогой клиент? — с широкой улыбкой отозвался Кант. В его зрачках вспыхнули опасные искорки. Ему нравилось, как Байсон прощупывал границы, как он играл с огнем, даже не пытаясь защититься от ожогов. — Хмм... даже не знаю, — задумчиво протянул парень, хотя оба понимали, что обсуждение татуировки — лишь легальный способ сократить дистанцию до минимума. Кант поднялся, доставая из принтера теплый лист бумаги. Его движения были точными, профессиональными, но в каждом жесте сквозила хищная грация. — Я распечатал. Давай прикинем, куда подойдет, а ты решишь окончательно. Они переместились к кушетке. Байсон одним плавным движением сбросил с себя рубашку, оголяя широкие плечи и рельефную спину. Кожа его казалась матовой под светом ламп, и Кант на секунду задержал дыхание, прежде чем надеть свои рабочие очки на тонкой золотистой цепочке. Этот аксессуар придавал ему вид строгого интеллигента, что в сочетании с татуированными руками создавало до ужаса сексуальный контраст. Сев в свое кресло, Кант аккуратно вырезал эскиз по контуру. Он работал молча, сосредоточенно, пока Байсон рассматривал его из-под полуприкрытых век. — А неплохо смотрится, Кхун, — произнес Кант, прикладывая бумагу к месту чуть ниже плеча Байсона. — А я подумывал набить ее на бедре, — с мягким вызовом бросил парень. — Будет видно, когда я буду в коротких шортах. Или когда на мне не будет совсем ничего. Не дожидаясь ответа, Байсон поднялся. Его пальцы легли на ремень брюк, и через мгновение тяжелая ткань соскользнула вниз, открывая вид на сильные, подтянутые ноги. Он сел обратно на кушетку, не разрывая зрительного контакта, словно бросая вызов самообладанию мастера. Кант не заставил себя ждать. Он подался вперед, звонко шлепнул Байсона по обнаженному бедру и сжал пальцы, чувствуя твердость мышц под кожей. — Тут подойдет? — Кант приложил эскиз к верхней части бедра, опасно близко к краю белья. — Выше, Кхун, — прошептал Байсон, кусая губу. Его взгляд затуманился, когда он сфокусировался на золотой цепочке очков, мерно покачивающейся у щеки Канта. — Еще выше — и мы не тату заниматься будем, — в шутливой манере протянул Кант, но в его голосе уже не было прежней легкости. Он подцепил указательным пальцем резинку трусов, чувствуя, как жар исходит от тела клиента. — А может, мне это и нужно? — Байсон накрыл ладонь мастера своей, направляя ее глубже под ткань. Кант почувствовал пальцами его твердость, горячую и пульсирующую. Это было прямое приглашение, от которого невозможно отказаться. — Вы сами виноваты в том, что сейчас произойдет, мой дорогой клиент, — выдохнул Кант, резким движением стягивая с него последнее препятствие. Байсон послушно приподнял бедра, позволяя освободить себя от ткани. Через секунду он избавился и от майки, оставаясь полностью обнаженным под пристальным, раздевающим взглядом Канта. Мастер не стал медлить — он быстро скинул свою одежду, отбрасывая ее в сторону. Его тело, покрытое затейливыми узорами, было воплощением силы и опыта. Он подтолкнул Байсона дальше на кушетку, заставляя его лечь удобнее, и раздвинул его бедра, устраиваясь между ними. Его руки уперлись в мягкую поверхность по обе стороны от головы парня. Кант потянулся, чтобы снять очки, но Байсон перехватил его запястье. — Оставь, — выдохнул он, глядя на свое отражение в линзах. Кант подчинился. Он наклонился, впиваясь в губы Байсона глубоким, властным поцелуем, и одновременно с этим медленно, дюйм за дюймом, начал входить в него. Он ожидал сопротивления или хотя бы секундного зажима, как в их первый раз, но Байсон лишь издал приглушенный стон и выгнулся навстречу, принимая его целиком. Кант замер на мгновение, пораженный тем, насколько податливым и мягким было нутро парня. — Ты подготовился? — прошептал он в самые губы. — Просил же... не делать этого за меня, — выдохнул Байсон, задыхаясь от полноты ощущений. — Хотел быть готов... сразу. В их прошлый раз, который стал для них дебютом, Кант долго и методично подготавливал его пальцами, а в финале ему пришлось долго ласкать Байсона ртом, чтобы тот смог достичь разрядки. Тогда Байсону казалось, что его тело слишком напряжено для того, чтобы кончить просто от проникновения. Но сегодня все было иначе. Кант начал двигаться — сначала медленно, прощупывая почву, а затем все более уверенно и глубоко. Очки на цепочке тихонько позвякивали в такт его движениям, и этот звук стал для Байсона своеобразным метрономом страсти. Он обхватил талию Канта ногами, прижимая его к себе так плотно, чтобы между ними не осталось ни миллиметра воздуха. Каждый толчок Канта был выверенным и мощным. Он находил те самые точки, заставляя Байсона вскрикивать и закидывать голову назад, подставляя шею для укусов и поцелуев. В салоне стоял шум: шорох кожи о кушетку, тяжелое дыхание и звонкие шлепки плоти о плоть. Байсон впивался ногтями в плечи и спину мастера, оставляя красные борозды, но Кант лишь сильнее наращивал темп, наслаждаясь этой дикой, необузданной реакцией. Собственное возбуждение Байсона истекало преэякулятом, он чувствовал, как его член болезненно пульсирует, прижатый к животу Канта, но он намеренно не касался его руками. Ему хотелось чувствовать только то, что происходит внутри. Только эту заполняющую, расширяющую мощь. Темп стал неистовым. Кант входил до самого основания, каждый раз выбивая из Байсона рваные мольбы и бессвязные стоны. В какой-то момент мир для Байсона сузился до блеска золотой цепочки перед глазами и невыносимого, нарастающего жара внизу живота. Стенки его нутра начали непроизвольно сжиматься, обхватывая Канта в предсмертной хватке удовольствия. И тут это случилось. Волна оргазма накрыла его внезапно и с такой силой, что в глазах потемнело. Это было не похоже на привычную разрядку от мастурбации или минета. Это был взрыв где-то глубоко в позвоночнике, который прошил всё тело электрическим током. Байсон закричал, чувствуя, как его собственное семя пачкает их животы, хотя он даже не прикоснулся к себе пальцем. Его лицо выразило крайнюю степень шока. Он широко распахнул глаза, глядя на Канта с немым вопросом и потрясением. Удивление было настолько явным, что Кант, находившийся на грани, не смог сдержать победной ухмылки. Вид сокрушенного удовольствием Байсона стал последней каплей — Кант сделал несколько резких, завершающих толчков и с рычанием излился внутрь, наваливаясь на парня всем своим весом. Тишина, наступившая после, была тяжелой и тягучей. Слышно было лишь их прерывистое дыхание и тиканье настенных часов. Байсон лежал, не в силах пошевелить даже пальцем, все еще пребывая в шоке от случившегося. Его тело мелко дрожало. — Это... — начал он, но голос сорвался. — Кхун, я никогда так не... без рук... Кант приподнялся на локтях, поправляя очки, которые чудом не слетели во время их марафона. Он нежно убрал влажную челку со лба Байсона и запечатлел на его кончике носа легкий поцелуй. — Я же говорил, что я хороший мастер, — прошептал он с превосходством. — Каждому клиенту — индивидуальный подход. Когда они наконец пришли в себя и оделись, в воздухе всё еще витал дух произошедшего безумия. Байсон застегивал рубашку, его движения были чуть более медленными, чем обычно — тело все еще помнило каждый толчок. Уходя, он остановился в дверях и обернулся. Его взгляд снова стал тем самым — дерзким и обещающим. — Знаешь, Кант... К черту татуировку кота. Кажется, я нашел клеймо получше. — Повторим? — коротко спросил мастер, опираясь на дверной косяк. — Обязательно. В следующий раз я придумаю что-нибудь еще более сложное для твоего профессионализма, — пообещал Байсон и, подмигнув, исчез в ночных сумерках города.