Маленькая комната, большое количество событий

Когда Хаск посреди ночи проснулся, задыхаясь, Энджел решил, что ему приснился кошмар. Они заснули в его комнате посреди разговора, потому что оба после работы были уставшими и, очевидно, немножечко нетрезвыми (пятница же), и теперь Энджи укрывал демона одеялом, пытаясь успокоить. — Котенок, это просто кошмар, — он обнял Хаска покрепче, прижимая к себе, чувствуя, как бешено колотилось его сердце. — Просто сон. Засыпай. — Нет, — как-то слишком осознанно сказал Хаск, приподнимаясь на руках и смотря Энджелу прямо в глаза. Он выглядел испуганно. Слишком испуганно для обычного кошмара. — Мне вернули душу. Честно, сначала Энжел подумал, что Хаск словил белку. Но словить белку от стакана сидра, особенно с опытом Хаска — это задача со звездочкой. Что-то не сходилось. Они разлепились и расселись, и, хотя и сонные, начали разбираться, а точно ли это возможно. Хаск сказал, что он на сто процентов уверен, что больше не связан сделкой, хоть и доказать это не мог. «Просто легче дышится», и Энджел понимал, что Хаск четко знал разницу между дыханием с ошейником и без него, и потому верил, что то, что он чувствовал — правда. Но в три ночи они уже не стали копать глубже. Хаск выглядел встревоженным, но слишком уставшим, и сил разбираться у него самого не имелось. Они немного поменяли позу, забрались под одеяло и снова заснули. Энджел — слегка встревоженным, Хаск — пусть и настороженным, но обнадеженным. С утра он поспешил как можно скорее понять, а что, собственно произошло, и уволен ли он с концами, или Аластор неудачно чихнул, держа их контракт в руках. Он покорно дождался десяти утра, — времени, когда Аластор официально начинал работать, — и постучал в дверь радиобашни. Никто не ответил. Тогда Хаск пошел к рабочему кабинету радиодемона, где было его карманное измерение. Там тоже никто не открыл. Пока он бегал туда-сюда, заметил, что Чарли и Вэгги выглядят, мягко сказать, дерьмово. Обе сонные и нервные, даже потрепанные. — Кто-нибудь может объяснить мне, что произошло сегодня ночью? — наконец спросил он, когда окончательно бросил попытки достучаться до начальства через двери. Чарли, которая стояла в это время на ресепшене, с плохо замазанными синяками под глазами, выдохнула. — Аластор подрался с Воксом, — тихо сказала она. — Не рассказывай никому, хорошо? — С ним все в порядке? Чарли замотала головой, и Хаск увидел, как влажно заблестели ее глаза. Да, принцесса всегда была эмоциональной, но если она старалась быть сдержанной и затихала — то дела правда шли дерьмово. — Вот блять, — рыкнул он себе под нос. — Он хоть жив? — Жив, — уверенно сказала Чарли, будто напоминая самой себе. — Ему просто плохо. Я не думаю, что ты увидишь его в ближайшее время. Он сильно пострадал. С того времени потянулись долгие дни ожидания. Хаск продолжал делать вид, что ничего не изменилось, и только Энджел был в курсе, что он работает исключительно из привычки, а не по принуждению. Ему же Хаск сразу рассказал, что олень, кажется, чуть не откинул копыта, и перед смертью видимо решил смиловаться, но это не точно. Было ли это импульсивным порывом, захочет ли Аластор вернуть его душу чуть позже — пока что было не понятно. Несколько дней они прожили в некомфортной тишине. Оба работали, и вроде не поменялось ничего, но над головой домокловым мечом висела эта странная, мерзкая иллюзорная опасность, с которой ничего нельзя было сделать. Энджел дольше обнимал Хаска, постоянно укладывал его на себя сверху, когда они ложились спать, гладил его по спине и чесал за ушами. Он знал, что стресс всегда находил отклик в его теле — в зажатых мышцах и, что противно, в ЖКТ, и Хаск не мог толком есть. Энджел, конечно, не ресторанный шеф, но он неплохо готовил. Поэтому, хотел Хаск того или нет, домашнюю лазанью в него впихивали. Хаск никогда не думал о себе, как о ком-то, приспособленном к «домашней» жизни, но Энджел каждым своим действием доказывал, что это не так. Помогать мыть посуду только дурак посчитает романтичным, но Хаск, слегка брызгаясь водой в Энджи, понимал, в чем романтика. Заправлять кровать вместе — это дело десяти секунд, но это десять секунд слаженной работы, и кровать почему-то казалась намного более красивой, чем когда заправляешь ее один. Подбирать грязные носки того, кто пришел с работы раньше и отрубился, забыв убрать их с пола — это забавно и совсем не мерзко. Да, дни были тревожными и противными, но такие маленькие моменты вселяли в Хаска некоторую уверенность в том, что хоть какая-то в жизни радость существует. Потом он повстречал в коридоре Люцифера, который по виду как будто постарел еще лет на сто за одну неделю. Он был весь обросший, с немного трясущимися руками и грустными, как у Хатико, глазами. Но если он вышел из комнаты, то, значит, Аластор был жив — и его можно было спокойно оставить одного. — Хаск, — позвал Люцифер. Его голос слегка хрипел. — Постой. Не то, что бы он куда-то убегал… Но все же. — Аластор прекратил контракт с тобой, — сказал он, подойдя ближе. — Я в курсе, — хмыкнул Хаск. — Это разовая акция, и мне ждать возвращения на службу, или?.. — Нет. Это насовсем, — серьезно сказал Люцифер, смотря ему в глаза. — Тебе нужно отыграть Энджела. И жить спокойно. Вот это было лишним. Но не скажешь ли в лицо королю, что он пургу несет. — Это не мои слова, — Люцифер, кажется, разглядел в его выражении лица ровно то, о чем Хаск думал. — Это слова Аластора. Ему больше не нужна твоя душа. Если ты захочешь уйти из отеля — ты можешь уйти. — Я не хочу, — почти не думая, ответил Хаск. — Я остаюсь. Морнингстар как будто выдохнул. С облегчением. Спокойно. И понеслась. Хаску словно дали почву под ногами. Гарантию, что, если вдруг он что-то построит, завтра же это не рухнет. В тот же день он попросил у Чарли ключи от апартаментов в крыле персонала. Раньше он, как и Энджел, довольствовался комнатой, хотя знал, что в отеле были полноценные апарты со своей кухней, больше похожие на нормальные квартиры. Он проверил, что они выглядят прилично, и тут же направился к Энджелу, только вернувшемуся с работы. Он только открыл дверь, как Хаск сунул ключи ему в руку. — Давай съедемся. Энджел, не до конца еще проснувшийся, моргал, глядя на ключи, и пару раз кивнул, и только спустя несколько секунд понял, что ему предлагали. — Чегойсь? — выдал он, уже чуть более враждебно глядя на металл в своей руке. — У нас будет свое жилье. Мы что-нибудь придумаем с Валом. Я свободен. Глаза Энджела медленно округлились, но теперь ему стало окончательно ясно, каков план Хаска. В тот же вечер они переехали в эти дурацкие маленькие апартаменты и, даже толком никак их не обживая, завалились спать друг на друге, стащив из своих комнат минимум вещей. Все обязательно будет хорошо.