Приезжай

                    Женщина нервно барабанила пальцами по столу. Экран телефона, лежащего неподалёку, в очередной раз загорелся. Её муж и её бывший муж по очереди пытались дозвониться до неё в течение последних часов в надежде удостовериться, что она в порядке. Но желание отвечать отсутствовало, а сил просто не было: трое детей и муж, который в последнее время перестал обращать на неё внимание, вкупе с приездом Марка и постоянными головными болями на фоне перенапряжения высосали из неё всю энергию. Она устала, а солнце ранним утром пригревало настолько соблазнительно, что всегда пунктуальная Марина Владимировна села в машину и вопреки принципам и правилам вместо работы отправилась загород. Главная ошибка заключалась в том, что Марина никого не предупредила, но она и не хотела кого-то предупреждать, кроме Юры. Она просто хотела, чтобы Олег поволновался, чтобы наконец-то обратил на неё внимание, чтобы осознал, что она не просто дополнение к его жизни, она — жена, она — любимая женщина.       В очередной раз отклонив звонок, Марина шумно выдохнула: в воздухе летало напряжение, а следом возникла мысль о том, что поступила неправильно. Она знала: Брагин будет в бешенстве. Но с утра подобный поступок казался рациональным и весьма правильным, а сейчас... Сейчас ей хотелось ощущать сильные руки на своём теле, слышать его голос с приятной хрипотцой, видеть его глаза, смотрящие на неё так, как не смотрел никто другой. Но пути назад не было.       Спустя час телефон замолк, и эта тишина была ещё страшнее. Она могла означать две вещи: первое — Олег всё-таки выпытал у Шеймана хотя бы приблизительное её местонахождение, второе — он сдался и решил её не искать, решил, что она вернётся. И неизвестно, что из этого было лучше.       К пяти часам солнце начало клониться к закату, заливая номер янтарным светом. Марина села на подоконник, обхватив колени руками, и долго смотрела на дорогу, которая пролегала между соснами. Внутри что-то щемило — то ли совесть, то ли обида, то ли отчаянное желание быть замеченной. Она взяла телефон; пальцы слегка подрагивали, когда она открыла диалог с Олегом. Последнее сообщение от него: «Марина, ответь, пожалуйста. Я волнуюсь». Четыре часа назад. Потом были только пропущенные — двадцать три штуки. Она набрала одно слово: Приезжай — и отправила. Ответ пришёл через минуту: Где? Она скинула геолокацию отеля.       Через сорок минут он шёл по тропинке, чеканя шаги, и даже отсюда было видно, как сведены его скулы. Марина вдруг испугалась — по-настоящему, как тогда, много лет назад, когда она впервые предложила ему развестись, а он просто улыбнулся и сказал: «Я подожду». Стук в дверь. Негромкий, но твёрдый. Она открыла. Олег стоял на пороге — в расстёгнутой кожанке, смотрел на неё глазами, в которых плескалось что-то тяжёлое, почти страшное. Он молчал несколько секунд, разглядывая её — растрёпанную, без макияжа, в его старой футболке, которую она предусмотрительно захватила из дома. — Ты в своём уме, Нарочинская? — спросил он тихо, и от этой тишины по спине побежали мурашки. Марина шагнула назад, пропуская его в номер. Он зашёл, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, будто боялся, что она выбежит. — Двадцать три пропущенных, Марин. Юра не знает, куда ты поехала. Марк не знает. Дети спрашивают, где мама. А ты сидишь здесь и молчишь. — Он провёл ладонью по лицу, и она заметила, как дрожат его пальцы. — Ты хоть представляешь, что я пережил? — А ты представляешь, что я переживаю каждый день? — Её голос сорвался, но она взяла себя в руки. — Ты меня не замечаешь, Олег. Совсем. Он дёрнулся, словно от пощёчины. Оттолкнулся от двери, сделал шаг к ней, но остановился, сжал кулаки, разжал. — Поэтому ты сбежала? — спросил он глухо. — Чтобы я волновался? Чтобы я приехал? — Да, — выдохнула она. — Глупо? Наверное. По-детски. Но я не знаю, как ещё до тебя достучаться! Он смотрел на неё долго, очень долго. А потом шагнул и молча притянул к себе, осторожно, прижимая её голову к своей груди. Она почувствовала, как бешено колотится его сердце, как от него пахнет гелем для душа и чем-то безумно родным. — Нарочинская, — прошептал он в её волосы. — Какая же ты дура! Но в его голосе не было злости — была нотка обиды, которую тут же перекрывало облегчение. И, почувствовав это, Марина окончательно расслабилась: броня треснула, она заплакала, уткнувшись ему в футболку, судорожно хватая ртом воздух. А он гладил её по спине, по плечам, целовал в макушку и всё повторял: «Тише, тише, моя хорошая». Они стояли так несколько минут. Потом Олег отстранился, взял её лицо в ладони, вытер слёзы большими пальцами и сказал: — Давай по порядку. Ты голодна? — Нет, — всхлипнула она. — Тогда задам вопрос по-другому: когда ты последний раз ела? — Не помню. — Ясно. Он подвёл её к кровати, усадил, сам снял кожанку и сел рядом, взяв её руки в свои. Пальцы у неё были ледяные. — Марина, — сказал он серьёзно, глядя прямо в глаза. — Я не знал, что всё это доведёт тебя до такого состояния.. Да, я был занят. Да, я тупил. Но чтобы ты решилась на побег. — Он замолчал, подбирая слова. — Давай договоримся: ты больше никогда так не делаешь. А я попробую быть внимательнее. Хорошо? Она кивнула, шмыгнув носом. — А теперь скажи честно, — он чуть улыбнулся, и от этой улыбки комната стала светлее, — зачем ты приехала именно сюда? Марина обвела глазами номер — выцветшие обои, старую люстру, видавший виды диван — и ответила тихо: — Потому что здесь мы были счастливы. И я хотела напомнить тебе и себе что мы ещё есть. Олег прикрыл глаза, потом резко встал, подошёл к окну и распахнул его настежь. В номер ворвался вечерний воздух, запах сосен и влажной земли. Он повернулся к ней, и в свете заката его лицо казалось почти мальчишеским. — Значит, — сказал он, протягивая ей руку, — у меня есть чуть больше суток, чтобы показать тебе, насколько сильно я тебя люблю.       Утром он разбудил её поцелуем в плечо. Солнце уже встало, а где-то вдалеке пели птицы. — Доброе утро, Мариш, — сказал он. — Доброе, — зевая, отозвалась она. — Который час? — Начало одиннадцатого. Вставай давай, иначе завтрак остынет. — Завтрак? — Ну да, а потом мы пойдём гулять, погода великолепная.       Они шли по лесу, рассматривая причудливые деревья, старались найти на какой-нибудь из веток белку, а в траве возле невысокого пня уже был замечен ёж. Она накинула его кожаную куртку поверх футболки, ощущая приятный запах любимого человека. Олег обнимал за талию, поддерживая, и в то же время наслаждался близостью любимой. — Олег, — начала она осторожно. — А что дома? Как там дети? — Всё в порядке, Ирина Фёдоровна и тётя Зоя прекрасно справляются. Они медленно шли, разговаривая о том, о чём молчали годами. О страхах, о разочарованиях, о том, как трудно быть взрослыми, когда просто хочется быть любимыми. Олег признался, что боялся её потерять ещё тогда, когда она впервые заговорила о разводе, и с тех пор этот страх не уходил — просто прятался за работой и бытом. — Я думал, если буду давать вам всё, что нужно, этого достаточно, — сказал он глухо. — А нужно было просто сесть рядом и спросить: «Как ты?» — Давай так, — сказала она твёрже, чем чувствовала. — Ты наконец-то учишься меня слышать. Я учусь не молчать. Иначе. — она сделала многозначительную паузу, — Идёт? Он кивнул и поцеловал её — легко и до умопомрачения нежно. Она на секунду замерла, а затем ответила, скользя ладонями по его плечам. Подойдя к месту аренды лодок, Олег потянул Нарочинскую за собой. Мужчина быстро договорился об аренде на час. — Брагин, я плавать не умею, — напомнила она, наблюдая за тем, как они отплывают от берега. — Что опять? — усмехнулся он. — Я же тебя научил. — Это давно было, я уже всё забыла, — она пожала плечами. — Нужно освежить. — Обязательно освежим.

***

      Ближе к вечеру они подошли к двухэтажному зданию из стекла и дерева. Вывеска гласила «Forest & Water», вокруг не было ни души. Внутри их встретил приветливый администратор, быстро оформил ключи от отдельного спа-комплекса на двоих и проводил до дверей с табличкой «PRIVATE». Марина даже приоткрыла рот от удивления, когда они вошли. Это был маленький мир: большой гидромассажный бассейн с подсветкой, финская сауна с панорамным окном в лес, хаммам с мраморными лежаками, зона отдыха с шезлонгами и кувшином травяного чая. И только они вдвоём, тишина и запах эвкалипта. — Олег, — выдохнула она. — Это дорого. — Не важно. — Он уже стягивал свитер. — Ты стоишь дороже. Она хотела возразить, но он просто взял её за руку и повёл в раздевалку. Через пять минут они встретились у бассейна — оба в белых халатах, которые им выдали. Марина чувствовала себя слегка неловко, но Олег смотрел на неё так, словно она единственная женщина на земле. — Чего ты? — не поняла она. — Ничего. Просто ты очень красивая. — Он развязал пояс на её халате, помог снять, аккуратно повесил на крючок. Она спустилась по ступенькам в тёплую воду; массажные струи били со всех сторон, разгоняя кровь, расслабляя мышцы, которые были зажаты месяцами. Олег зашёл за ней, сел рядом на подводную скамью, притянул её к себе так, что она оказалась у него между ног, спиной к груди. — Откинься, — попросил он, и она послушалась, положив голову ему на плечо. Они сидели так долго, почти молча. Только звук воды и их дыхание. Олег водил пальцами по её рукам, плечам, иногда целовал в макушку. Марина закрыла глаза и почувствовала, как уходит всё лишнее — тревога, усталость, обида. Осталась только она и он. — Мариш, — прошептал он через несколько минут. — Идём в сауну. Там жарко, это поможет расслабиться. Она ничего не сказала. Просто перевернулась в воде, обвила его шею руками и поцеловала — долго, медленно, так, как не целовала его, кажется, очень давно. В сауне они сидели на верхнем ярусе, поддав пар с ароматом мяты. Олег подливал воду на камни, следил, чтобы ей было комфортно. Марина смотрела на его спину, на мускулы, перекатывающиеся под кожей, и думала о том, что за последни месяцы почти забыла, какое у него тело. Как он пахнет. Как его голос звучит, когда он говорит её имя. — О чём задумалась? — спросил он, садясь рядом. — О том, что мы могли потерять друг друга. По глупости. Он взял её за руку, переплетая пальцы. — Не потеряем. Из сауны они перешли в хаммам — прохладный, мраморный, с мягким рассеянным светом. Там были лежаки, и Олег уложил её на живот, налил на руки гель с лавандой, начал массировать спину — так бережно, так вдумчиво, словно изучал каждую мышцу, каждую точку напряжения. — Слишком сильно? — спросил он, надавив на лопатки. — Нет, идеально. Она почти заснула под его руками, когда он вдруг остановился и сел перед ней на корточки. — Давай договоримся, — сказал он ей в плечо. — Раз в месяц — только мы. Без детей, без работы. Спа, кино, отель или просто прогулка. Она заглянула в его глаза. В полумраке хаммама они казались почти чёрными, но в них горел тот самый огонь, который она так боялась потерять. — Договорились, — ответила она шёпотом. Потом они снова плавали в бассейне, пили травяной чай из глиняных кружек, ели фрукты, которые им принесли. Олег рассказывал смешные истории про институтские годы, а она смеялась — искренне, легко.       Когда солнце начало клониться к закату, они выбрались из спа, переоделись в сухое и вышли на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, приятно контрастируя с расслабляющим теплом внутри. — Ну как? — спросил он, обнимая её за плечи. — Я почти забыла, что такое — чувствовать себя живой, — призналась она. — Спасибо. — Не благодари. Это только начало. — Он поцеловал её в висок. Зайдя в номер, Марина, расслабленная и слегка утомлённая, опустилась на кровать. — Ну что, Марина Владимировна, ужинать пойдём? — Так неохота никуда идти, — потянувшись, произнесла она, — может, в номер закажем? — В номер, так в номер. Олег кивнул, взял со стола брошюру с меню и сел рядом с ней на кровать, перелистывая страницы. — Смотри, тут есть твой любимый салат с креветками. И ризотто с белыми грибами. — Он искоса взглянул на неё. — Или хочешь чего-то более серьёзного? Стейк? Паста? — Ризотто, — улыбнулась она, прикрыв глаза. — И, наверное, бокал белого вина. Сухого. — Ого, — усмехнулся Олег. — Марина Владимировна позволяет себе алкоголь в будний день? Мир сошёл с ума. — Сегодня особенный день, — тихо ответила она, не открывая глаз. — Сегодня я, кажется, вспомнила, почему вышла за тебя замуж. Он замер на секунду и наклонился, целуя её в уголок губ. — Тогда закажем два бокала. И десерт: тирамису? — Тирамису. Он позвонил в ресторан, заказал ужин в номер и бутылку питьевой воды без газа. Марина слушала его голос — спокойный, уверенный, тот самый, который когда-то влюбил её в себя окончательно и бесповоротно. Он закончил разговор, положил телефон на тумбочку и повернулся к ней. — Еда будет через полчаса. Что будем делать? — Лежать, — выдохнула она. Он лёг рядом, подтянул её к себе, и она свернулась клубочком, уткнувшись носом ему в ключицу. Его рука гладила её по спине — медленно, тяжело, успокаивающе. — Олег, — прошептала она минуту спустя. — М? — Ты злишься? Ну что я уехала без предупреждения. Он помолчал, его дыхание щекотало её макушку. — Злился, — признался он. — Когда ехал сюда — бесился. Думал: вот дура, устроила цирк. А потом увидел тебя на пороге… такую потерянную, и вся злость куда-то ушла. Остался только страх. — Он крепче прижал её к себе, касаясь губами макушки. — Ты, главное, больше так не делай. Договорились? — Договорились, — эхом отозвалась она.       Через двадцать минут в дверь постучали. Олег впустил официанта с большим подносом, накрытым белой салфеткой. Тот быстро расставил тарелки на маленьком столике у окна, разлил вино, пожелал приятного аппетита и исчез. — Иди сюда, — позвал Олег, отодвигая для неё стул. За окном уже почти стемнело, сосны превратились в тёмные силуэты, а где-то вдалеке зажглась первая звезда. Они ели молча, но разговаривали с помощью взглядов. — Ты чего на меня так смотришь? — спросила она, поймав его взгляд. — Соскучился, — просто ответил он. — Знаешь, мы живём в одном доме, спим в одной кровати, а я по тебе скучаю. Как будто ты уехала в командировку на месяц, а не сидишь напротив. У неё защипало в носу, но она сдержала слёзы — только улыбнулась и протянула руку через стол. Он сжал её пальцы, поднёс к губам, поцеловал кончики. — Ты не представляешь, как мне этого не хватало, — сказала она охрипшим голосом. — Простого твоего внимания. — Я всё понял, Мариш. Всё понял. Тирамису оказался невероятно воздушным — с горьковатым какао и мягким маскарпоне. Они ели его одной ложкой. Олег вдруг испачкал ей нос кремом, и она рассмеялась — так звонко, что, кажется, в соседнем номере услышали. — Брагин, ты как ребёнок! — выдохнула она, вытираясь салфеткой. — Да ты тоже, — парировал он, облизывая ложку. После ужина он убрал поднос в коридор, вернулся и застал её стоящей у открытого окна. Ночной воздух был прохладным, пахло хвоей. Марина обхватила себя за плечи, но не закрывала окно. — Замёрзнешь, — констатировал он, накидывая ей на плечи плед. — Это приятная прохлада. Как в детстве, когда первый снег — и ты стоишь на балконе, а мама кричит: «Закрой сейчас же!» Он встал за её спиной, обнял, устроив подбородок на её плече. — Хочешь, уедем куда-нибудь? По-настоящему, на море, в горы, хотя бы на недельку. Только ты и я. Она повернулась в его объятиях, заглянула в глаза. — А работа? Дети? — Работа подождёт. С детьми есть кому посидеть. А мы почти забыли, какого это — быть просто вдвоём. Не родителями, не коллегами, а просто — мужем и женой, которые любят друг друга. Она долго молчала, а потом кивнула. — Давай. Он поцеловал её — медленно, со вкусом, так, что у неё подкосились колени, и пришлось ухватиться за край подоконника. Когда они отстранились, оба тяжело дышали. — Спать? — спросил он с хрипотцой. — Не-а, — покачала она головой, в её глазах плясали озорные чертики. — Олег, — прошептала она, когда стрелка часов перевалила за полночь. — М? — Я люблю тебя. Он молчал несколько секунд, а потом ответил — весьма серьёзно. — И я тебя люблю, Марин. До чёртиков. До трясучки. До того состояния, когда страшно дышать без тебя. Она выдохнула, отпуская оставшуюся обиду, и поцеловала его в ямочку на подбородке. А потом они всё-таки переместились в кровать — долго не могли уснуть, шептались, как подростки, строили планы на завтра, на следующий месяц, на жизнь. И когда Марина наконец провалилась в сон, прижавшись к тёплому боку мужа, ей приснилось море, где они с Олегом идут по пляжу босиком, и волны касаются ступней. И существуют только солнце, ветер и любовь, которую они почти потеряли, но всё-таки нашли снова.

***

      Утром её разбудил приятный аромат. Олег принёс кофе в постель — дымящийся, с пенкой. — Доброе утро, Нарочинская, — улыбнулся он, садясь на край кровати. — Я тут подумал: может, останемся ещё на один день? И позволим себе ещё немного отдохнуть. Она села, взяла чашку, вдохнула аромат и ответила: — Останемся. Но сначала ты расскажешь, куда мы поедем в отпуск. Он хитро прищурился, отхлебнул кофе и произнёс загадочно: — Это сюрприз. Но я обещаю — тебе понравится. — Брагин, ты же знаешь, я не люблю сюрпризы! — возмутилась женщина. Но он ничего не ответил. За окном начиналось новое утро, а солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы залить номер золотом. Марина смотрела на мужа, на счастливую улыбку, которую не видела целую вечность, и думала: «А может, этот побег был не самой плохой идеей».