Our conflict

Утро встретило Чонгука ломотой во всем теле. Он спал сидя, скрючившись на неудобном стуле, и теперь распрямлялся с трудом. Первым делом взгляд упал на Тэхена — тот все еще мирно спал, но дышал ровнее, и щеки уже не были такими бледными. В комнату заглянул врач. — Как он? — Без изменений. Температура спала, так что кризис миновал. — Когда очнется? — К вечеру, может, раньше. Организм молодой, но рана серьезная, так что резких движений избегать. Чонгук понимающе кивнул. Вышел в коридор, где уже суетились люди Джина. Кто-то принес завтрак, кто-то спросил про вещи. Он отвечал на автомате, все мысли были там — в комнате. Но все же приходится заставить себя поесть, принять душ и переодеться в чистую одежду, которую кто-то заботливо оставил на кровати в его комнате. Вода смывала все: грязь, пот, кровь, но к сожалению не могла смыть чувство вины, которое грызло изнутри. «Я должен был заметить. Должен был». Когда он вернулся в комнату, Тэхен все еще спал. Сев рядом, он взял его руку в свою и просто сидел, глядя на спокойное лицо. Вспоминал не только свою боль, но и то, что рассказал Хосок. Кто-то помнил их прошлое, видел ту любовь, которую они сами похоронили под обломками войны. Он не заметил, как задремал, а проснулся от того, что кто-то крепко сжал его руку. Открыв глаза, он встретился взглядом с Тэхеном, тот смотрел на него уже более осмысленно. — Ты… — голос сорвался и он поддался вперед намереваясь встать. — Подожди, не вставай, — остановил его попытки Чонгук, удержав рукой за плечо. — Воды? Недовольно скривив лицо Тэхен кивнул, но все же приподнялся чуть выше, опираясь спиной на подушки. Налив воды из графина, что стоял на прикроватной тумбе, он передал стакан Тэхену. Благодарно кивнув, парень сделал несколько глотков и откинулся на подушку. — Долго я? — Ночь. Утро. Сейчас уже день. — Отлично… Много пропустил? — Придурок. Ты чуть не умер. — Но не умер же. — Спасибо Джину и врачу. — И тебе, — с кривой улыбкой произнес Тэхен. — Ты тащил меня. — Заткнись. — Да не стесняйся ты. — Я сказал — заткнись. В голосе Чонгука не было злости, только усталость и облегчение. Хотелось снова взять руку парня, и не только руку. Все то время что он был в отключке, Чонгук не находил себе места, и сейчас ему хотелось наконец обнять того, но отчего-то не мог. — Больше так не делай. — Как? — Не молчи, когда больно и не терпи. Хватит притворяться, что все в порядке. Тэхен долго смотрел на него. Потом кивнул — едва заметно. — Хорошо. В дверях появился Джин с подносом, полным еды. — О, очухался! — обрадовался он. — А я тут супчик принес. Бабушкин рецепт. Тебе нужно поесть. — Я не голоден, — попытался отказаться Тэхен. — Я не спрашивал, — Джин поставил поднос на тумбочку. — Будешь есть, пока не поправишься. И ты, — он ткнул в Чонгука, — тоже. Оба выглядите как доходяги. Чонгук фыркнул, но от супа отказываться не стал. Все ели молча. Тэхен, хоть и через силу, но ел — понимал, что нужно. Когда поднос опустел, Джин удовлетворенно кивнул. — Вот так-то лучше. А теперь, — он посмотрел на Чонгука, — выметайся. Ему надо спать. И тебе — тоже. Если не забыл, в твоей комнате тоже есть кровать. Пользуйся. Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но Джин поднял руку. — Я серьезно. Что будем делать, если и ты свалишься? Отдохни. Я с ним посижу. Чонгук посмотрел на Тэхена. Тот спокойно кивнул — иди. — Посплю и вернусь, — сказал Чонгук. — Иди уже. Он вышел в коридор, где сразу же столкнулся с Хосоком. — Все нормально? — Да. Он пришел в себя. — Отлично. Ты спать? — Мгм. Чонгук дошел до отведенной ему комнате, рухнул на кровать и провалился в сон без сновидений. Ему мерещились горы, холод и руки Тэхена, вцепившиеся в него. Но когда он проснулся, через несколько часов, рядом никого не было. Только за окном темнело небо, и где-то в доме слышались приглушенные голоса. Он встал, умылся, переоделся в чистую одежду, и как обещал, пошел к Тэхену. Тот не спал. Сидел, приподнявшись на подушках, и слушал, что говорит Джин. — …поэтому, если мы начнем через две недели, у нас будет преимущество. Твой отец не ждет удара изнутри. — Он всегда ждет, — возразил Тэхен. — Он параноик. — Но не от тебя. Ты для него — сломанный инструмент. Он думает, что ты либо мертв, либо в бегах. А мы сделаем так, что ты появишься там, где он меньше всего ждет. — Где? — На Совете. С публичным заявлением. Чонгук шагнул в комнату. Оба посмотрели на него. — Я не помешал? — Нет, — Джин мотнул головой. — Садись. Как раз обсуждаем план. Чонгук сел на тот же стул, что и ночью. Посмотрел на Тэхена — выглядел он лучше, но все равно слабым. — Ты уверен, что потянешь? — спросил он прямо. — Придется, — ответил Тэхен, и Чонгук узнал эту интонацию — ту самую, с которой он говорил в горах. — Нет, — жестко сказал он. — Не придется. Если не готов — скажи. Найдем другой путь. Тэхен удивленно поднял бровь. — С каких пор ты стал таким… заботливым? — С тех пор, как ты чуть не сдох у меня на руках, — Чонгук ответил без тени улыбки. — Я серьезно. Давай обойдемся без жертв. В комнате повисла тишина. Джин переводил взгляд с одного на другого и довольно улыбался. — Знаете, — сказал он наконец, — вы хоть и повзрослели, но все так же трясетесь друг за друга. Жаль, что вам понадобилось столько лет, чтобы снова к этому прийти. — Джин, — синхронно сказали они и переглянулись. Сокджин расхохотался поднимаясь и отходя к двери. — О, уже и говорите в один голос! Прогресс. Тэхен запустил в него подушкой, но промазал. Джин, все еще смеясь, вышел из комнаты, оставив их вдвоем. — Он невыносим, — сказал Ким. — Всегда таким был, — недовольно покачал головой Чонгук. — Как и в школе, когда прятал наши вещи, чтобы мы вместе их искали? — Помню-помню. И еще делал вид, что не замечает, как мы целова… — со смехом вспоминал прошлое Тэхен и вдруг осекся. — Прости. — Мгм. — отводя взгляд ответил младший. — Да. Он все замечал. — И не только он, — тихо добавил Чонгук. Тэхен посмотрел на него вопросительно. — Хосок, — пояснил Чонгук. — Он учился на класс старше. Говорит, мы с тобой были… ну, заметными. Тэ удивленно моргнул, а после неожиданно усмехнулся. — Пиздец. — если до этого им было не по себе, то теперь стало максимально неловко. — Да… — А думали, что такие скрытные. — Ага. Они замолчали. Воспоминания накатывали волной — те времена, когда все было намного проще. Когда не было кланов, ссор и борьбы за жизнь. Были только они двое, дурацкие шутки Сокджина и, как оказалось, случайные зрители, которые запомнили их маленькое счастье. Чонгук посмотрел на него. На человека, который столько лет притворялся, чтобы защитить его, который терпел боль, не жалуясь. И сейчас смотрел на него с такой надеждой, что у Чонгука сжималось сердце. Они молчали никто не хотел нарушать то спокойствие, что сейчас стояла между ними.

***

Неделю спустя Чонгук уже почти силой заставил Тэхена выйти из комнаты. — Хватит киснуть, — сказал он, распахивая шторы. — Врач сказал, тебе нужно двигаться. Потихоньку. — Врач сказал, мне нужен покой, — возразил Тэхен, щурясь от солнца. — Врач сказал, тебе нужно разрабатывать мышцы, иначе атрофируются. Подъем. Тэхен вздохнул, но послушно поднялся. За эти дни он заметно окреп — уже мог вставать без резкой боли, что простреливала плечо, хотя рана еще давала о себе знать ноющей болью при резких движениях. Они вышли во внутренний двор. Джин обустроил здесь небольшой спортзал под открытым небом — турники, брусья, пара груш для отработки ударов, были даже маты. Сейчас тут было пусто — люди Джина тренировались в другое время. — Давай, — уже после разминки, Чонгук кивнул на грушу. — Простые удары. Не напрягай плечо. Используй здоровую руку. Тэхен кинул взгляд на тренажер, но послушно встал в стойку. Первые удары были вялыми, осторожными. Чонгук ходил вокруг, поправляя движения: — Ногу шире ставь. Корпус не заваливай. Еще раз. — Окей, тренер, — фыркал Тэхен. — Я лучше, — усмехнулся тот. — Тренеры денег берут, а я бесплатно. — Бесплатно — всегда дороже выходит. Чонгук хмыкнул, подходя ближе, чтобы поправить положение его руки. Встал почти вплотную, обхватил запястье Тэхена, разворачивая локоть под правильным углом. — Вот так. Чувствуешь разницу? Тэхен удивленно замер. Парень стоял слишком близко. — Чувствую, — ответил он севшим голосом. Воздух между ними будто стал тяжелее. Он должен был отойти, разорвать дистанцию, но тело не слушалось. — Тэ… — начал он. И тут Тэхен, то ли специально, то ли действительно потеряв равновесие, шагнул в сторону чтобы разорвать слишком близкое расстояние, но оступился и наступил Чонгуку на ногу. — Ай! Чонгук дернулся, пытаясь удержать их обоих, но Тэхен уже падал, увлекая его за собой. Они рухнули на мягкий мат, которым был застелен двор, Чонгук оказался сверху, прижимая Тэхена к мату. — Больно? — обеспокоено спросил Чонгук, глядя в расширенные зрачки напротив. — Нет, — Тэхен сглотнул. — А тебе? — Нормально. Как рука? Чонгук не двигался. Руки уперлись по бокам от головы Тэхена, колено застряло между его бедер. Самая нелепая поза, которая только могла с ними случиться. Просто тренировка, да? Тэхен дернулся — пытаясь высвободиться, и рефлекторно оперся на больное плечо. — Ай! — вырвалось у него. Коротко, сдавленно, почти как стон. Чонгук дернулся, чтобы помочь, но Тэхен зашипел, вцепившись здоровой рукой в его плечо: — Не двигайся! Задел плечо… сейчас пройдет. Он зажмурился, пытаясь переждать острую вспышку боли. Дышал часто, прерывисто, грудь вздымалась под Чонгуком, который все еще нависал сверху, не в силах пошевелиться, наблюдая за парнем. Звуки, которые тот издавал — тихие, сдавленные, на грани стона и всхлипа — были… Чонгук сглотнул. Очень похожи на те, что он когда-то слышал в совсем других обстоятельствах. Годы прошли, а тело помнило. Каждую интонацию, каждый выдох. — Тэ, — позвал он обеспокоено. — Ты как? Тэхен не отвечал. Только дышал — часто, глубоко, пытаясь подавить боль. Веки дрожали, губы приоткрылись, выпуская горячее дыхание, которое касалось лица Чонгука. Пот выступил на висках, скатился каплей по шее, исчезая под воротом футболки. Чонгук смотрел, как двигается кадык на горле Тэхена, когда тот сглатывает. Как вздрагивают ресницы. Как пальцы здоровой руки все еще впиваются в его плечо — не отталкивая, а удерживая. — Прости… — выдохнул Тэхен, открывая слезящиеся глаза. Он посмотрел на Чонгука. В этом взгляде было что-то такое, от чего у того пересохло во рту, а низ живота стянуло знакомым, давно забытым жаром. Зрачки Тэхена были расширены, почти поглотили радужку, дыхание все еще сбивалось, и каждый выдох звучал как… «Блять. Он ведь это специально?» — подумал Чон про себя, но тут же отмел эти мысли. Парень выглядел слишком уж болезненно в этот миг. Они лежали так, в нескольких сантиметрах друг от друга. Тэхен все еще часто дышал, восстанавливаясь после боли. Грудь терлась о грудь напротив при каждом вдохе. Его нога, неловко подвернутая, задела бедро, и Чонгук почувствовал, как напряглись мышцы под джинсами. — Ты дрожишь, — выдохнул Чонгук. Глупость, сам дрожал не меньше. — Больно, — соврал Тэхен. Чонгук бросит взгляд на его губы. Приоткрытые, влажные, с прикушенной нижней губой — Тэхен закусил ее, когда накатила боль, и теперь на коже остался бледный след. Один рывок — и он сможет… сможет стереть этот след. Сможет вспомнить, каково это спустя годы. Тэхен, словно прочитав мысли, шумно втянул воздух. Его пальцы на плече Чонгука разжались и медленно, почти невесомо, поползли выше — к шее, к затылку. Не тянули, не прижимали. Просто коснулись. — Чонгук… — выдохнул он. Воздух между ними плавился. Чонгук наклонился ниже — сам не заметил, как тело двинулось раньше, чем мозг успел дать команду. Еще сантиметр. Еще. Губы почти коснулись губ — сухих, горячих, раскрытых навстречу. — Эй, вы там живы? — раздалось со стороны дома так громко, будто Джин стоял в метре, а не на крыльце. Округляя глаза от неожиданности, Тэхен дернулся и быстро запрокинул голову, тут же ударяясь затылком о мат. Такой же напуганный Чонгук выругался сквозь зубы переводя недовольный взгляд на Джина. Тот стоял на крыльце, с чашкой кофе в руке, и с очень подозрительным интересом наблюдал за ними. — Тренируемся! — рявкнул Чонгук, резко откатываясь в сторону и вскакивая. Джин, чтоб его, как всегда вовремя. — Ага, вижу, — протянул старший с улыбкой. — Смотрю очень активная тренировка. Прямо… борьба. — Джин! — Да нет, я ничего не говорю, — Джин поднял свободную руку. — Только отмечу: вы оба красные, как раки. И дышите так, будто не грушу били, а марафон бежали. Может, водички? — Пошел ты, — буркнул Тэхен, пытаясь встать. Чонгук подал ему руку, помогая подняться. Тэхен оперся, и на несколько секунду их пальцы сплелись — крепко, горячо, слишком долго для простой помощи. Джин сделал глоток кофе и философски заметил: — Знаете, ребят, я, конечно, понимаю, что у вас там любовь-морковь и годы разлуки. Но может, все-таки до вечера потерпите? А то у меня люди ходят, дети малые, несовершеннолетние, а вы тут на матах… эм… тренируетесь. — Джин! — рявкнули оба, в голосе Чонгука слышалось плохо скрываемое смущение, а Тэхен так вообще отвернулся, пряча лицо. Сокджин расхохотался и ушел в дом, оставив их вдвоем во дворе. Повисла неловкая тишина, слышно только ветер и тяжелое дыхание, которое никак не приходило в норму. — Я ненавижу твоего брата, — выдохнул Чонгук, глядя куда-то в сторону. — Да ну. Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой, а на затылке до сих пор ощущалось тепло пальцев, все еще слышался этот выдох — свое имя, сказанное так, что кровь закипала. — Тэ, — позвал он тихо. — М? — Как рука? Тэхен медленно повернул голову, встречаясь с взглядом, который говорил сам за себя. — Издеваешься? Склонив голову Чонгук шагнул ближе. Один шаг. Второй. Но все же промолчал. — Ладно, пойдем. Развернувшись он пошел к дому, чувствуя спиной… Хотя даже не чувствуя, он просто знал, что Ким смотрит. Знал, что тот видит, как напряжена его спина, как сжаты кулаки. Знал, что они оба уже не смогут остановиться. Даже если попытаются.