Aphrodisiac

Весна. Небо ещё окрашено последними признаками сумерек, переход к ночи постепенный и плавный, прохладный воздух насыщен пыльцой; лепестки вишни лениво падают в открытые окна. В квартире слишком тихо. Это первое, что замечает Сатору, войдя внутрь — ни звука голоса Гето из кухни, ни шороха на диване. Только тишина. Сугуру сидит, скрестив ноги, на полу у подставки для телевизора, в одной руке безвольно лежит контроллер, а другая рука прижата ко лбу, словно ему сейчас больше нужно терпение, чем Годжо. — Мы этого делать не будем, — снова бормочет он (в четвертый раз за последние два дня), сжав челюсти, хотя Сатору его ещё не коснулся. Пальцы Сугуру слишком сильно сжимают контроллер. Пластик скрипит под давлением. Его челюсть сжата так сильно, что Сатору видит, как дёргается мышца на виске Гето. — Мы этого делать не будем», — повторяет он (уже в пятый раз), но его голос дрожит на полпути, когда Годжо делает медленный шаг ближе. Наступает тишина, и даже Сугуру, кажется, понимает, как слабо это звучит в его исполнении — потому что они оба прекрасно знают, он не остановит это, если всё будет продолжаться