Последствия разрушения Вселенной - их любовь

В месте, где не осталось абсолютно ничего: там, где из звуков остались только отголоски бесчисленного количества навсегда вымерших существ, да и осыпание до ужаса безлюдного горизонта, величественно возвышались над потемневшими осколками два силуэта. Лицом к лицу крылатый и очкастый встречаются далеко не в первый раз – куда бы безбашенная вспышка не заносила бедного парня, под конец путешествия его всегда верно ожидал самопровозглашенный Бог, который как обычно легко находил в себе силы знакомиться с мироходцем заново. Каждая встреча, независимо от времени, места или знаний Лололошки, приносила некоторые ответы, и, конечно, целое стадо вопросов; радостные и не очень вести. Но, как у обычных людей бывают удачливые и абсолютно наоборот дни, так и Ло не свезло в этот раз. Безучастный голос напротив сухо констатировал выбор, будто его собеседник не решает судьбу всей Вселенной, а думает, какой канал ему посмотреть за ужином; всей тональностью показывая, что с этой ответственностью контрабандисту придется справиться одному, что повышало давление на кое-как справляющийся мозг потерявшего всё парня. Осознание всего происходящего начало в самый неподходящий момент накатывать с новой силой, подкашиваясладкиехудые ноги Лололошки, который с ужасом ощущал, что за все его воспоминания он никогда не испытывал ничего подобного и попросту не знал, как с этим справляться. • Джодах, м-можешь дать мне пару минут, чтобы собраться с мыслями?.. Замечая продолжительную паузу в разговоре, дрожащим голосом мироходец выпалил свою почти самую желанную просьбу, на что, к его огромному счастью, получил короткий кивок от беловолосого Бога. Ло одревесневшими ногами неуклюже проковылял пару метров в сторону, усевшись на корточки и закрывая своё лицо мокрыми ладонями, с каждой секундой неизбежно теряясь в этом нескончаемом потоке отчаянных мыслей, которые, что ещё хуже, неизменно являлись полной правдой. Сказать, что Джодах был в полнейшем удивлении - это как ничего не сказать. Как бы ситуация не была плачевна, его друг-мироходец никогда не позволял себе такие проявления эмоций… Хотя именно в этом приключении дно бочки проблем, которых парню в очках приходилось решать пробилось в очередной раз и, как показалось самому бывшему главе Ордена - так глубоко ещё не было никогда. Несмотря на это, новизна в поведении вроде бы всегда полного решимости путешественника заинтересовала Джодаха, что сподвигло его немедля приблизиться к сидящему другу и, полностью изменив свой тон, аккуратно окликнуть: • Лололошка? Разбавившему тягостную тишину на пару мгновений показалось, что и так бьющееся в полностью рандомных вспышках дрожи по всему телу существо начало трястись ещё сильнее, из чего следует, что уже с увеличившимся шансом у него могла попросту начаться паническая атака. Осознание этого крайне обеспокоило самопровозглашенного Бога - нечасто он доводит своих друзей до подобного, да ладно друзей, Лололошку, человека, которому можно смело вручать Оскар за лучшую игру однотонной глыбы! Хотя уже вскоре, к огромному счастью бывшего главы Ордена, мироходец, не поднимая головы, отозвался сам. • Я-я просто не понимаю! Во всех нормальных решениях знакомство с моими друзьями даже не произойдет! Т-то есть… Даже если я приложу все свои силы, этого все равно не хватит, чтобы вспомнить все случившееся… Я прекрасно осознаю, что какие-то знакомства по сравнению с целой Вселенной до ужаса малы, но…, - Ло тяжело выдохнул, и его голос вмиг потерял краски истеричности и отчаяния. - Но ведь для меня они являются буквально всем. Почему… Когда всё успело обернуться так?! Но ответом для путешественника стал тяжелый вздох от его собеседника. Тот просто не знал и не пытался придумать нужного ответа - Джодах печально осознавал, что он просто не сможет подобрать нужных слов, чтобы подбодрить своего близкого друга в беде. Близкий друг, в своё время, будто отключился от реальности. Образы за короткое время полюбившихся ему друзей мелькали тут и там, и осознание того, что он больше никогда не сможет понаблюдать за невероятными трюками Ашры, искренне рассмеяться от стеба Франа по поводу своей расы и насладиться божественными бутербродами Седрика сыпало соль на душевные раны Ло, заставляя его чувствовать боль от каждого вздоха и держать все в себе, не в силах вылить напряжение в горькие слёзы. Всё потеряло смысл - бедному Лололошке хотелось провалиться и захорониться где-нибудь в недрах Междумирья, лишь изредка, вспоминая, что он ещё жив, скрашивать пребывание тихими всхлипами от собственного горя. Но, к счастью или наоборот мироходца, его слух уловил тяжелые шаги, что вмиг вырвало контрабандиста из альбома его воображения. Герой, всем видом напоминая подстреленного зайца, аккуратно поднял покрасневшие глаза из защитного купола и с недоумением посмотрел снизу вверх на бывшего главу Ордена. Тот, в свою очередь, храня в своей голове какой-то план, мягко и доверительно улыбался и протягивал большую ладонь в сторону своего собеседника. Путешественник звучно вдохнул, избавляясь от застоявшейся жидкости в носу, и почти в мгновение подхватил чужую ладонь, поднимаясь и одаривая крылатого удивленным, с ноткой подозрения, взглядом. Самопровозглашенный Бог, воспользовавшись удивлением своего друга, одобрительно хмыкнул и, нисколечко не смущаясь, свободной рукой прижал талию парня вплотную к себе. Не успел Лололошка возмутиться, да даже удивиться, как его тело внезапно обдало ледяным потоком ветра, от чего он не по своей воле закрыл веки. Раскрывая очи, контрабандист сначала не понял, где он находится. Вроде везде однотонное небо мелькало тут и там, а вместе с ним и силуэт улыбающегося Джодаха. Наконец, реальность начала запаздывающей электричкой доходить до понимания Ло. Бывший глава Ордена, прижав к себе мироходца, как ребёнок плюшевую игрушку, на нескольких десятков метрах от земли совершает разные пируэты и просто будто… танцует с Лололошкой в воздухе? Иногда крылатый и правда застревал в воздухе, водя беспомощного путешественника за собой, как своего напарника по танцам и еле слышно напевая незаурядную мелодию. Одна его теплая рука крепко сжимала одежду на талии путешественника, другая же поддерживала чужую, более холодную, ладонь, выставив ее на расстоянии. Подобный странный жест не только отвлек очкастого от пучины отчаяния, но и поднял ему настроение. Спустя каких-то пару десятков секунд контрабандист и сам влился в неоднородные пляски, начиная с легкой эмоции ребенка, севшего на новый аттракцион: удивление, внезапная радость и даже капелька-две страха - всё это вылилось на лицо парня и яркими цветами перекрыло несдерживаемую горечь и превратилось в раззадоренную улыбку. Ло и сам не верил, что подобная, точно несвойственная прекрасному, но всегда точно отдаленному от парня, Богу, бессмыслица смогла отвлечь его от своего беспросветного бремени. Вообще, по правде говоря, он даже и не подозревал, что что-то, кроме черствой, но такой близкой и спасительной пустоты, неизвестности, сможет уберечь его от преследующих по пятам ядовитых мыслей. Мироходец, на короткое время отвлекаясь от своих мыслей, обратил внимание на лицо чуть выше его. Белоснежные локоны, несмотря на тугие цветные резинки, совсем распоясались и весело заплясали в разные стороны, общаясь, знакомясь и скрепляясь, тем самым образовывая клоки. Подняв повыше вечно трясущийся туда-сюда взгляд, контрабандист обнаружил, что чужие глаза легко прикрыты. Это удивило путешественника - он сейчас полностью отдан в чужие руки, а самопровозглашенный Бог так небрежно относится к его жизни, что Лололошка, вжавшись еще сильнее руками в складки на лопатках бывшего главы Ордена, сдержался от комментариев. Вскоре глаза скользнули ниже - на улыбку, которая будто ослепила очкастого даже через собственную защиту. Она была поистине прекрасной - в губы будто вложили концентрированное счастье и доверие, и те чуть ли не сочились оттуда, переполняя и самого Ло. Он, покрывшись легким окрасом, послабее заулыбался в ответ, тоже закрывая глаза и отдаваясь моменту полностью. Только, к сожалению Освободителя, раздумья, похоже, ассоциируя сознание контрабандиста с яблоком, червями вгрызлись в него и не хотели уходить. И объектом их внимания оказался никто иной, как Джодах. В памяти контрабандиста беловолосый вызывал совершенно противоречивые чувства, которые даже пробовать умещать в один его образ было проигрышным решением: сначала тот обвиняет в реально своей ошибке Лололошку, потом угрожает ему мечом, спустя всего пару секунд извиняется, а теперь бескорыстно поддерживает его. И это даже несмотря на то, что по сугубым исчислениям путешественника, это его приключение вот-вот подойдет к концу, что означало, как бы тот не старался, все случившееся он скорее всего не вспомнит. И вообще… Заполняя весь мозг своими мыслями и чувствами к самопровозглашенному Богу, очкастый был прерван маленьким отвлеченным кусочком сознания, который любезно сообщил, что ветер перестал забираться и трепыхаться в его ушах. Это вызвало вопросы у мироходца, поэтому он, проморгавшись, вернулся в реальность с взглядом, будто только родился. Кусочек не ошибся: волосы больше не лезут куда не надо, тело безболезненно не кидает во все стороны, да и существо перед ним застыло в ожидании. Ло поднял скрытый под линзами очков взгляд и с вопросом посмотрел на своего напарника по танцам. Джодах же неотрывно пялился на палитру эмоций и раздумий, четко отражавшихся во всём контрабандисте: ладони, которые мягко сжали складки на чужом плаще; немного опустившаяся голова, на которой, несмотря на это, спокойно можно было разглядеть сосредоточенную муку, вместо бывшей отчаянной; вялость движений. Напротив теперь недоуменного выражения лица путешественника виднелась какая-то необычная теплота, даже симпатия. До жути искренний взгляд устремился прямо в Лололошку, заставляя того ненароком чувствовать себя не в своей тарелке. Из-за этого, он на пару секунд замялся, но, побоявшись спугнуть такое ласковое выражение лица, которое правдахотелось запомнить, очкастый переборол себя и позволил лучу нежности бывшего главы Ордена загипнотизировать его, наполняясь истинным благоговением. Обоим в этом максимально необычном, но сердечном трансе казалось, что он мог никогда и не закончится, если бы на лице крылатого, как бы невзначай, не промелькнула ухмылка. Герой, прекрасно заметив это, слегка приподнял бровь, как его немой вопрос мгновенно прервал беловолосый. Он, будто проверяя надежность своей хватки, безболезненно прижал беспомощного мироходца ближе и выдал: • Знаешь, наверное это очень даже гуманно - умереть сейчас, когда Вселенная уже разрушена, как считаешь? Бывший рыцарь несколько раз хлопнул глазами, переваривая последнее, что он ожидал услышать. Хотя, ему, наверное, стоило наконец смириться с вечной загадочностью самопровозглашенного Бога. По это причине, Ло искренне хмыкнул и хотел было ответить на шутку, как внезапно реальность снова начала меняться. Не успел Лололошка и моргнуть, как привычные горячие ладони отстранились, из-за чего он, барахтаясь, как котенок в воде, потерял опору. Очкастый мгновенно отчаянно прокричал чужое имя и снова, не по своей воле, извернулся в воздухе, после чего его взору предстала страшная, но как подметил где-то на закромах сознания накаченный адреналином путешественник: картина была и правда прекрасна. Джодах, обернутый лицом прямо к своему напарнику по танцам, беспомощно спиной летел вниз, улыбаясь как глупейший из дураков. Он погружался в ласковые объятия смерти так спокойно, будто он сам Будда. Его волосы и крылья, следуя порывам воздуха, пытались предательски вырваться из хватки без властного тела, как и конечности его рук, которые тянулись прямо к герою, но, увы, не хотели или не могли достигнуть цели. У мироходца перехватило дыхание: неописуемый страх сковал любые движения, из-за чего беспомощная фигурка, почти не шевелясь, летела вниз. Другие обладатели Искры в своих рассказах обнаружения способности описывали самые разные ситуации, но ничего из разряда «Падаю-и-прямо-сейчас-сдохну» в голове не всплывало. Мозг впитал информацию и подключился почти мгновенно, прогоняя смешанную с адреналином кровь раз за разом по всем конечностям, пинками заставляя бывшего рыцаря действовать. Тот же, повинуясь, начал поспешно рассекать воздух позой плавающей лягушки, всем сердцем молясь, чтобы все получилось. Несмотря на недавнюю размеренность и душевное спокойствие, теперь Ло горько ощущал себя взрослым-спасателем, тянущимся за наивным ребенком, который неумолимо падал в бездну. И, в принципе, их ситуацию так и можно описать. Необычно темное небо к низу градиентом смешивалось в полностью загадочный фиолетовый оттенок, а земля была до жути черной и неживой - все краски ушли с распадом Вселенной, поэтому потемневшим песчинкам остается по группам лелеять обрывки воспоминаний. К большому сожалению очкастого, эти потерявшие надежду песчинки безжалостно сотрут их обоих, поэтому медлить нет времени: с каждым мгновением и прерывистым вздохом беловолосого их минуты утекали. Хоть и прошло каких-то жалких пару секунд, а ладони всего пару раз прорезали воздух, Лололошка, как после десятилетнего заключения, был до безумия счастлив, сжимая чужие теплые ладони в своих, как спасительные соломинки. Дальше его руки в мгновение перекочевали на плечи и начали лихорадочно их трясти. Бывший рыцарь, срывая голосовые связки, истерично с видными нотками гнева выкрикивал вразумительные вещи раз за разом, старательно пытаясь поймать чужой блаженный взгляд, чтобы хоть как-то вернуть напрочь слетевшего с катушек Бога. Но тот всякий раз ниткой ускользал, как от игольного ушка. Мироходец, всем телом ужасаясь от безнадежности их положения и временно забывая о страхе, выглянул через чужое плечо и обнаружил, что он и его друг вот-вот разобьются. Сердце Освободителя будто кануло глубже, чем его и крылатого точка смерти, а холодный пот полился, как из крана. Горько усмехнувшись про себя, Ло подметил, что он серьёзно пытается надышаться перед смертью. Этот факт заставил его сжать складки на чужой одежде онемевшими от холода руками сильнее и насилу протереть мозг от пелены паники. И это помогло. Контрабандист снова вспомнил про собственную вспышку: может она наконец соизволит сработать перед самым падением? Лололошка лихорадочно прошелся по собственным воспоминаниям, по всем немногочисленным урокам от мироходцев. «Так… Эо показывал мне, как пользоваться пустотной магией… Нет-нет, это не то!! В Эрессии Фран упоминал что-то подобное… Или не упоминал? Ничего не понимаю, а если Междумирье: рассказывал ли Лис об этом? Или может… Кто мог мне об этом рассказывать?!». Пару мгновений утекло во имя понимания парня, что он совершенно не помнит, сможет ли вспышка спасти Бога в придачу к нему самому? Ответ вечно ускользал, как и время в песочных часах напарников по танцам, на подобии тех, которые стояли дома у бывшего рыцаря, будто в прошлой жизни. Освободитель, не имея ни выбора, ни времени на его решение, решил действовать. Разгоряченные ладони отпустили до боли сжатые складки и крепко обернулись вокруг шеи Джодаха. Очкастый прижал чужое лицо к своей грудной клетке. Беспомощному мироходцу осталось только последний раз глухо позвать самопровозглашенного Бога и, сосредоточившись, зажмурить глаза, погрузившись в неизбежную темноту. Почти сразу он перестал что-либо слышать и чувствовать. Может, стараясь не отвлекаться, а может пытаясь облегчить неожиданную боль. Ни первое, ни второе ему никак не помогло. Лололошка чувствовал себя так, будто он засыпает. Его мысли неуловимыми молниями пронзали смирившийся разум так быстро, что гром просто не поспевал за ними. Но по собственной прихоти, а может тоже смирились, струйки молний замедлились и сплелись в один ком, из которого невозможно было отцепить даже кусочек разумного слова. Тогда всё и прервалось: мысли затухли, открывая доступ к ощущениям, которых просто не было. Пропал ветер, замораживающий всё тело, легкая невесомость тихо покинула его, а чужие колкие кудри остановили свои снования по его подбородку. Может, мысль Джодаха была не так уж абсурдна? ——————————————————————— Очнуться от пучины гремучего коктейля, смешанного из собственных загонов, раздумий, страхов, надежд, воспоминаний, ощущений и непонимания помогло ожидание. Что-то определенно было не так. Удара, описанного не одной книгой: «толчка, отрывающего от земли» не последовало. Он что, уже умер? Значит, уже можно открывать глаза? Ло поверил собственным ощущениям и уже сгорая от нетерпения, наскоро поднял веки. Сначала все выглядело так, будто его очки только что занесли в тепло, из-за чего из всей размытости можно было выделить только один силуэт. Также мешало то, что картинку, как назло, трясло туда-сюда мелкой дрожью. Контрабандист как можно быстрее проморгался и попытался включиться в представшую ему реальность. Прямо перед ним возвышался самопровозглашенный Бог с обеспокоенным взглядом. Реальность прогрузилась для очкастого на ступень выше: он почувствовал не слишком ровную поверхность под своими кедами, скрепленные воедино ладони за шеей беловолосого и уже чужие большие ладони, вросшие в плечи бывшего рыцаря и тормоша его взад и вперед. Далее прорезался слух: его уши прямо-таки проткнули копья под названием «Лололошка!». Названный хотел было закрыться от этого шума, но его уже запотевшие ладони намертво прилипли друг к дружке. Наконец, сознание парня полностью прорезалось от транса, и он коротко ответил на чужой позыв. Искусственная дрожь прекратилась, а от Бога послышался облегченный выдох. Освободитель вопросительно пялился на своего друга, находясь пока в стадии шока, хотя гнев был уже на подходе. Внезапно, Джодах громко прыснул и без даже малейшего зазрения совести, расхохотался. Глаза героя опасно расширились, пытаясь хоть куда-то выместить скопившиеся вопросы, от веса которых голова качнулась в сторону. Ангел Смерти быстро смахнул еле заметную слезу и почти ехидно выдал: • Смотри-ка, вот ты и начал трезво думать… Хотя свои крылья почему-то не раскрыл. Неужели ты думал, что я и правда оставлю тебя одного, даже не получив ответа? От подобного заявления у Лололошки упала нижняя губа, распахивая рот в ошеломлении. Взгляд беловолосого не выражал ни капли вины, совсем наоборот - он был наполнен детской гордостью. Изумление Ло было настолько велико, что оно полностью испарило всякий гнев. Хотя, скорее всего, тут поработала и реакция самого бывшего главы Ордена. Контрабандист легко улыбнулся и, отведя взгляд, виновато объяснился: • Да… Похоже, я просто переволновался за нас обоих. • Вот видишь. Зато теперь ты даже улыбаешься, хотя меньше получаса назад был похож на… на… На мокрый носок! Самопровозглашенный Бог залился ярким смехом, складываясь пополам. Мироходца почти впечатлила забавная аллегория, поэтому к более басистому хохоту прибавился искренний, нескрываемый смех. После парочки звучных безобидных конвульсий у пернатого и очкастого начали болеть желудки и лица, из-за чего пришлось прерваться. Джодах выглядел краснее болеющего с температурой под сорок, да и дышал он также, а контрабандист, испуская пару слезинок, счастливо глядел на своего спутника. Раззадоренный беловолосый, реально радуясь за своего друга, который теперь не похож на мокрого носка, небрежно стер воду с его лица большим пальцем. Этот маленький жест стал крахом их блаженной идиллии. Бывший рыцарь в мгновение поднял совершенно новый взгляд на крылатого и тот кожей шеи почувствовал, как переплетенные мозолистые ладони героя вжались в друг друга. Самопровозглашенный Бог громко сглотнул и тоже уткнулся в темно-синие бездны, открывшиеся благодаря съехавшим солнцезащитным линзам, всё пытаясь понять значение этого взгляда. Лололошка же в этот момент чувствовал себя искрящимся фейерверком, который вот-вот рванет в воздух. Он боковым зрением максимально осторожно осмотрел градиент неба и с нахлынувшим холодом подметил, что ситуация до жути напоминает обстоятельства, при которых у него был первый поцелуй с Ашрой. Но призрачный образ почти сразу растворился, а возникший взгляд Джодаха обратил мороз по коже в приятный холодок. Ло осознал желание, отрывочно пробегающее поего конечностям: невозможность оторвать глаза, предательски подсохшие губы и, главное, необъяснимое светлое чувство, запрятавшееся где-то в закромах худи с крипером. Мироходец наскоро сгреб всё это в кучу и слепил понятное предложение:сейчас он хочет поцеловать Джодаха. Потупившиеся инстинкты были не в силах возразить против стойкого желания поцеловать это прекрасное существосамому. Именносамому, а не потому что их ситуация напоминает клишированный поцелуй из фильма, который Освободитель помнит даже несмотря на свою амнезию. И Лололошка осмелился воплотить его в реальность, он же, всё-таки, мироходец. Запотевшие ладони бывшего рыцаря разомкнулись и неловко скользнули к чужим порозовевшим щекам. Бывший глава Ордена голодно сглотнул, не отрывая тяжелый от эмоций взгляд от героя. Тот же, не увидя в взгляде напротив ни намёка на отрицание, притянул чужое лицо к себе, вставая на цыпочки. Ангел Смерти, не отрываясь ни на секунду от пары других глаз, податливо наклонился. Контрабандист, утеряв связь с собственным телом, немедля прикоснулся к чужим губам своими, прикрывая веки. Сложно описать шторм всех эмоций, бушующих внутри этих двоих. В первую очередь жгучая поначалу теплота разлилась яркой краской по обоим телам. Далее скопившееся за бесчисленное количество лет желание вырвалось наружу - никому не хотелось прерывать это восхитительное мгновение, не хотелось когда-либо расставаться впредь. Одно прикосновение сорвало крышу что одному, что второму, но поцелуй оставался предельно мягок - развитием событий последовали разгоряченные руки крылатого: одна ладонь легко прихватила чужую макушку и приблизила к себе, а другая обвила спину, обнимая парня одной конечностью. Чуждое желание переполняло по накатывающей обоих: до жути хотелось быть близко настолько, чтобы слиться в одно целое, хотя разум и диктовал, что это невозможно. Как бы крылатому и очкастому не хотелось понаслаждаться друг другом побольше, Вселенная, как и Время никого не ждёт. Лололошка, не отпуская чужих щек, мягко отстранился, открывая веки будто уже новым человеком. Беловолосый сонно и нехотя поочередно открыл глаза, ослабляя нежную хватку. Этим и воспользовался мироходец: он, как будто его только что зарядили, быстрым движением поднял голубые очки на волосы и вырвался из кокона чужих неуклюжих рук. Ушел контрабандист недалеко: уже через метр тот обернулся и пошёл сначала вправо от Ави, потом влево и заново. Ноги ангела Смерти предательски подкосились в непонимании, но герой сразу разрядил обстановку: • Я понял! Теперь я точно знаю, что выбрать! Джодах, придётся пожертвовать Междумирьем. Бывший глава Ордена в ответ вопросительно похлопал глазами. Уж последним, что он ожидал было то, что сразивший его мироходец сразу начнет говорить об их делах. Ну что поделать, сегодня он прекрасно показал, что умеет удивлять. Несмотря на это, очнулся Джодах почти сразу: он подтянулся, как будто и не показывал своей слабости и по-дружески продолжил диалог: • Ты уверен? Мироходцы потеряют место общего сбора, Эбардо не поплатится за свои поступки, Лису и Матильде придётся бродить по мирам в поиске своего дома… А насчёт твоих друзей, ты подумал, что родители Ашры могут вообще не встретиться? Вопрос, к удивлению ангела Смерти, не шелохнул и нерва на лице бывшего рыцаря. Во время небольшой паузы Джодах успел заметить, что невольно любуется несвойственным Ло образом. Раздражающие очки наконец отошли на второй план, а вместо них теперь два кромешно темных холста отражали эмоции Освободителя. Поэтому, раз уж самопровозглашенный Бог открыл в себе подобные чувства к этому парню, теперь придётся довольствоваться хрустальными воспоминаниями до их следующей встречи. Бога это нисколечко не пугало: он всем нутром чувствовал, что они обязательно встретятся ещё раз. • Я тут подумал и придумал только одно… Твоя излюбленная фраза: «Вселенная всегда стремится к порядку» доказывает то, что даже без Междумирья они встретятся и вырастят Ашру. • Но будет ли это та Ашра, которую ты знал всё это время? Именно беспощадные улицы Междумирья сделали её такой, какой она была. Бывший рыцарь замешкался. Он знал, что ответить, но не был уверен, что его слова совсем гуманны. В любом случае, по-другому возразить ему было было нечего, поэтому герой, не спеша, выдал свой ответ: • Я… Я думаю так будет лучше для неё самой… Беловолосый утвердительно хмыкнул и скрестил руки на груди. Он твердо прошагал к Ло и остановился прямо напротив него. Контрабандист с вопросом взглянул на него, но его вмиг пронзила решительность взора ангела Смерти. Чиркнувшей спичкой она разожгла пламя внутри мироходца, и его сомнения испарились, будто они только что и не давили на него. Внезапно Лололошка четко осознал возможность с полной уверенностью заявить, что он счастлив. Это его путешествие было отнюдь нелегким, но счастье от имения хоть кого-то, кто может остаться с тобой даже после разрушения Вселенной, не может омрачить даже скоропостижное окончание приключения. Но, к сожалению, смогло кое-что другое. Взгляд героя, тоже теперь наполненный решимостью внезапно потемнел, а его обладатель еле заметно поник. Изменение не прошло мимо бывшего главы Ордена, и он с вопросом уставился на своего собеседника. Героя мучали сожаления: он метался от них туда-сюда, но всё безуспешно, поэтому и чужой немой вопрос оставил без малейшего внимания. Джодах в мгновение сменил тактику и обеспокоено, однако и требовательно начал новую беседу: • О чём ты думаешь? Подобной формулировки вопроса бывший рыцарь никак не ожидал, поэтому с ответом задержался. Его рука неловко поползла к затылку и задержалась там, а взгляд принял виноватый оттенок. Реальностьпросто не хотелось признавать, но кто его вообще спрашивал? Поэтому контрабандист туго вздохнул из-за возникшего кома в горле и поднял взгляд прямо к аметистовым минералам, которые яро хотели отыскать ответы. • Просто… Это ведь конец, понимаешь? Я сделаю выбор и меня закинет в новый мир, поэтому я… Я ведь просто всё забуду. Тишина застоялась всего на секунду: Ави в мгновение тоже помрачнел и тяжело выдохнул. Время вместе с мироходцем проходило быстрее нужного, а воодушевленная душа просто не могла решить, что ей чувствовать. Печаль, забирая все краски момента, клеймила, поэтому разум старался просто не думать о её причине. Широкая грудь, казалось, сжалась до невозможности, но мозг в мгновение подал ему кислородную маску. Джодах прикрыл глаза и, раскрасневшись, тихо рассмеялся. Ло смутила подобная реакция: он с недоумением взглянул на своего собеседника и негромко спросил: • Что смешного? Ты… Ты придумал, как можно избежать разрушения Вселенной? Ответ не заставил себя ждать: манера ангела Смерти звучала оправдательной, хотя контрабандист и не спешил ей особо доверять. • Прости-прости, нет, к сожалению, новых нейронов у меня не прорезалось… Нооо, к слову, пока что никакой это не конец: у меня к тебе есть ещё одно дельце напоследок! Возмущение Лололошки отошло на второй план, теперь он, злясь скорее на себя за то, что позволил гневу так быстро уйти, с интересом рассматривал фигуру перед собой. Взгляд быстро скакал по всему образу собеседника, пытаясь найти то самое дельце. Не обнаружив его, герой уже открыл рот, чтобы поддаться самому на чужую уловку и спросить, но этот не созревший вопрос у него нагло перехватили. Джодах теплыми пальцами обхватил чужой подбородок. Контрабандист растерянно обвел взглядом чужую руку и уставился на бывшего главу Ордена. Тот в ответ лишь медленно прикрыл яркие глаза и без слов приблизился к лицу Ло. Их губы вновь мягко встретились, унося страх разлуки куда-то в задворки сознания. Мироходца на пару мгновений пробило освежающей прохладой внутри, от чего по телу пробежались приятные мурашки. Герой поздно задумался о их природе, когда Джодах, к его сожалению, отстранился. Он выпрямился и с нескрываемыми нотками гордости раскрыл все карты перед собеседником: • Помнишь, как вы с Седриком пытались «сохранить» твое измерение в памяти? Лололошка, с этого момента, куда бы ты не отправился, моё заклинание позволит тебе помнить «prunus». Глаза Лололошки всего от пары слов расширились до, казалось бы, невозможности. Он, конечно, помнит только это своё путешествие, но уверенность того, что это первый обходной путь его забывчивости не поддается сомнениям. Его уже пережившее за этот день всю палитру эмоций лицо озарилось благодарной улыбкой. Блаженный контрабандист не смог выдавить из себя и слова, поэтому он только обхватил массивную талию Бога руками и немо прижался к чужому теплу. Когда слегка изумленный Джодах неловко ответил взаимным объятием, мироходец удовлетворительно выдохнул. Вечно неугомонный и энергичный путешественник готов был честно заявить, что подобное уравновешенное состояние его полностью устраивает. Но и оно не может продлиться вечно, даже когда как таковое понятие «вечного», да и вообще «времени» расплылось до невозможности. Поэтому, совсем скоро он будет так же бегать, исследовать, знакомиться, узнавать и понимать. Только бы ещё совсем чуть-чуть… Джодах поднял смуглую ладонь с чужой спины и слегка растормошил прическу Ло. Тот вопросительно поднял как будто заспанные глаза к чужому лицу и мгновенно прочитал в них ответ. Герой тяжело выдохнул, но на всякий случай решил убедиться в собственной трактовке: • Пора? Ангел Смерти еле заметно кивнул и пояснил: • Да, старина Смотрящий посоветовал закругляться, иначе у нас просто не останется времени попрощаться. Лололошка слегка нахмурился и немного отстранился, чтобы чётче видеть выражение чужого лица. Но сразу же пожалел об этом: самопровозглашенный Бог одаривал каждую частичку его лица опечаленным взглядом. После только секунды зрительного контакта путешественника будто ударили под дых: он громко сглотнул и поспешил задержать взгляд на неровном горизонте мира, созданного из материального времени. Горы, плавно, а иногда совсем нет, сменяющиеся на холмики или уходящие ввысь, превращаясь в песок, слишком напоминали своей неправильностью складки рубашки, которую после тяжелого дня смяли и откинули в недра закоулков шкафа. Если так подумать, само Междумирье с её нескончаемой несправедливостью, расизмом и грязью не так уж отличается от той же самой рубашки. Только вот теперь эта рубашка порвана и единственное, чем она сможет пригодиться - это почти бесполезные образы тех самых складок, возникших из воспоминаний и касаний. Отвлекшись от рубашек и Междумирий, Ло обнаружил, что неприятная тишина между ним и Ави слишком затянулась. Его взгляд переменился и утерял почти весь негатив, а морщины на лбу сгладились. Не успел герой обернуться к Джодаху, как тот снова налетел на него, прижимая ладонью его затылок к своему плечу. Путешественник от удивления забыл как дышать и начал с силой тарабанить по чужой накидке, пока Бог только сильнее сжимал его в тисках объятий. Мироходец уже не стал жалеть сил и треснул сильнее, от чего его нарушитель личного пространства встрепенулся и ослабил хватку, открывая героя к кислороду. Ангел Смерти незамедлительно объяснился: - Я клянусь тебе, Ло, я найду тебя и ты сможешь всё вспомнить! Конечно, я не уверен, что это вообще возможно, но, раз уж твоё измерение ты сможешь помнить, то ничего не потеряно, слышишь? Сам Ло тихо хмыкнул и поднял взгляд к решительным аметистам: - Джодах, успокойся, успокойся, я тебе верю! Хотя, было бы конечно легче, если бы я запомнил не только prunus, но и момент его запоминания… Внезапно разгоряченное дыхание Бога затихло, а одна из рук потянулась к его переносице и почесала седину. Лололошка прищурился и прочитал в чужих глазах нотки виноватости. - К слову… Этот поцелуй ты должен запомнить. Тишина простояла всего пару секунд, после чего контрабандист весело рассмеялся и поделился поводом с собеседником: - Уже представляю своё удивление, когда я окажусь в новом мире и решусь попробовать вспомнить кто я и откуда, а в голове окажется поцелуй с почти трехметровым крылатым и беловолосым Богом! Теперь громкий смех послышался и со стороны Джодаха. Он настолько увлёкся, что ослабил хватку одной ладони на талии мироходца. Ло подумал, что он смог успокоить собеседника, да только его смех внезапно прекратился, а взгляд посерьезнел. Путешественник приподнял одну бровь, на что Ангел Смерти разъяснился: - Погоди-ка, это ты сейчас намекнул на то, что я седой? Притворную серьёзность застлала легкая улыбка, которая взаимно передалась контрабандисту. Он снова как будто засветился и шутливо отмазался: - Имей в виду, я этого не говорил - ты сам это додумал. Улыбка самопровозглашенного Бога стала еще шире, на что герой, ещё улыбаясь, тяжело выдохнул. Реальность снова ударила в глаза как неприятная песчинка, вызывая горькую жидкость из век. Он снова оглянулся по сторонам и одарил печальной улыбкой Ави. Тот на секунду натянул уголками уст такую же, пытаясь выразил хоть какую-то поддержку, но всего через несколько мгновений та безвозвратно померкла. Тишина снова застоялась, как воздух во всеми забытом помещении, даже дышать стало сложнее, хоть они и находились в бесконечно открытом остатке Вселенной. Лололошке было по-человечески больно смотреть на своего собеседника. Из-за надвигающейся угрозы забыть абсолютно всё, каждый мимолётный взгляд на белоснежные кудри, будто прогоревшие перья в волосах, глаза, тухнущие лиловым оттенком заката за считанные секунды или любую, даже самую маленькую морщинку, заставлял тратить всё больше сил на сглатывание ненавистного кома в горле. Было сложно даже смотреть из-за ощущения, как он невольно сравнивал ситуацию с тем, как если бы он смотрел на портрет умершего. Такой светлый и миролюбивый, смотрит прямо в душу, вынуждая погружаться в грезы, когда этот образ был так близко, что можно вытянуть руку и вот: её принимают, кожа покрывается бодрящими мурашками, которых мягко успокаивают новые касания. Прикосновений становится только больше - проходит всего пары мгновений, и мир становится роднее и ближе, каким является кокон, скрывающий от всего ненужного и доселе даже пугающего. Мироходец резко вспоминает начало своих раздумий, и грёзы неожиданно ранимо распадаются. Он плохо помнит обнимался ли когда-то с Фарагондой, но в самый момент осознания её смерти он чувствовал себя в точности также. От всего комка испытанных соображений, вперемешку подданных с вполне реальными воспоминаниями и приправленных еле заметным блеском аметистовых очей в только прошедших мгновений, нахмурившийся герой снова прилег на чужую грудь. Его ладони легко коснулись чужих лопаток и задержались там. Ангел Смерти удивленно охнул, но на непринужденные объятья незамедлительно ответил. От контрабандиста послышался выдох, который звучал определенно легче, чем прошлый. В его голове возникла дилемма - одновременно хотелось запечатать в неподатливой памяти эти легкие мгновенья, но также совесть потихоньку грызла его, вынуждая объясниться перед самопровозглашенным Богом. - У меня появилось стойкое ощущение, что за этот день у меня было объятий больше, чем за всю жизнь… Но я хотел сказать не это, - его ладони сильнее прихватили ткань одеяний, - Джодах, я буду скучать. Правда. Ло этого не увидел, но разлившееся внутри тепло заставило Ави снова нацепить дурацкую улыбку. Он уткнулся в чужую пушистую макушку и благоговейно вдохнул чужой, особенный запах. Первый раз за всё пережитое за это приключение невозможный мироходец со всей своей серьёзностью в глазах Бога окрасился в детский оттенок. Знает ведь, что вспомнит от силы только пару мгновений с ним, но всё равно заверяет подобное. Пока одно время из-за необычных объятий текло странным образом, второе Время уже начало процесс возвращение Всего на круги своя. Реальность начала звучно трескаться и рассыпаться, превращаясь в безобразные осколки, которые в мгновение дробились на тысячи таких же. Гравитация, если подобное понятие можно использовать в рамке разрушенной Вселенной, теперь вообще затерялась среди бесконечных осколков реальности, поэтому песчинки чего-то доселе великого получили полную власть. Путешественник, раз уже закрыл глаза, не мог и не то, чтобы хотел тратить силы на возвращение способности видеть. Чужие теплые ладони мерно оглаживали его спину, но, сколько бы он не концентрировался на приятных махинациях, в разуме всё мелькали обрывки воспоминаний. Бесконечный треск не давал и мгновения продыха. Ло задышал чаще, но прервался, когда в его веках заиграли фиолетовые огоньки. Его тело предательски сжалось, отчаянно ожидая чего-то неприятного, будто перед прививкой. И во мгновение… всё прекратилось. ——————————————————————— Лололошка ошеломленно приподнялся на руках, лихорадочно открывая и закрывая веки, пытаясь осознать своё местонахождение. Размытое, но знакомое лицо внезапно отстранилось от него, как от всполохнувшего сена. Еле различимый силуэт резво возвысился над ним. Мироходец ещё раз моргнул усерднее, чтобы выявить из размытых мазков образ своего абда. Из губ путника послышался облегченный выдох, но Абди он не успокоил. Он окатил хозяина как ранее водой, вопросами, на что тот успевал только кивать и отвечать коротким «да». Сознание всё время так и пыталось увильнуть от тупо моргающего Ло, мысли как назло путались, жужжали что-то своё. Абди, приметив это, тяжело выдохнул и с горечью в голосе извинился. Подобный взгляд болью отозвался в груди путника, он попытался объясниться перед тем, кого он считает другом, но абд быстро скрылся, убегая за тень зданий. Лололошка испустил выдох, наполненный одновременно раздражением и успокоением. Когда внимание оказалось заострять не на чем, мозг закрутил шестеренками, воссоздавая заново шокирующую картинку перед глазами. От действий неизвестного мужчины из сна его дыхание вмиг сбилось, а бедное сердечко забилось чаще и будто громче. Сам же мироходец изумленно прикоснулся к щекам, чтобы привести себя в чувство, но кожа неожиданно обожгла его. Тогда Ло сжал кофту как раз в месте сердца и специально задышал чаще, стараясь успокоить внезапно взбунтовавшиеся и взорвавшиеся чувства. Незнакомый статный образ никак не выходил из головы, наоборот, мелькал тут и там яркими деталями. Напряжение повысилось до предела: путник кое-как сдерживал этот букет в себе, хотя безобидные цветочки так и норовили обратиться в жидкость и не нарочно пролиться. Непонятная горячность, исходящая из души просто не давала покоя. Лололошке была до жути необъяснима скорее не она, а причина ее появления. Он невидящим взглядом озирался вокруг, но окраска образа так и не сходила, поэтому его ладонь слепо пошарила по лицу, находя волосы и быстро взъерошивая их. Уже спустя пары секунд его состояние почти нормализовалось: грудь вздымалась уже медленнее, зрачки перестали бежать марафон, а дрожь сошла на нет. Послевкусием минутной горячки послужило тепло внутри, которое было вызвано точно не беспощадным солнцем Мисра. Когда путник осознал свой вернувшийся контроль над ситуацией, он, не стесняясь, озвучил первую пришедшую в голову мысль: «Какого… чёрта?»