Creature

Вокс и Валентино всегда знали, что они будут отвратительными родителями, если когда-либо будут. Во-первых, они нарциссы. Во-вторых, одного этого было вполне достаточно, чтобы решить, что дети — не для них. И они — не для детей. Но время идет, все меняется. Вокс, уже остепенившийся, и, если говорить совсем честно, повзрослевший, насмотрелся, неожиданно, на Аластора. На своего бывшего заклятого врага, которого он несколько лет назад чуть не убил. Теперь он приходил на встречи оверлордов с красивым и довольно необычным аксессуаром — дочкой. Маленькая девочка, лет трех, появилась на одном из собраний без всяких предупреждений и пояснений. Аластор просто пришел с каким- то странным рюкзаком с ушами на груди. Как оказалось, это был не рюкзак. Как только всем стало понятно, что это ребенок, все громкие споры затихли. Некоторые даже сюсюкались с девочкой издалека, или даже вблизи, если Аластор достаточно им доверял. Никто не задавал вопросов. Никто не злился на Аластора. Все были очарованы ребенком. Вокс не сразу понял, почему. До него дошло несколько позже. Стеша, — так звали ребенка, — появилась сразу трехлетней. Значит, она была не кровным ребенком. Приемыш. Но Аластор охранял ее так, как будто это было самым дорогим, что у него было. Вокс и не покушался. После их последней серьезной стычки несколько лет назад он был немного занят устройством своей новой жизни, где было место только его работе и, прости господи, семье. С каждым днем он видел все меньше смысла в грызне, и драки больше не заряжали его так, как раньше. Он остепенился. Слово противное, немного заезженное и ассоциирующееся с потерей искорки, присущей молодым и активным существам, но в случае Вокса оно значило, что у него наконец-то мозг встал на то место, где он всегда должен был быть. Это не значит, что он стал нормальным, просто стал чуточку продуманнее. С каждым годом он стремился выше и выше. Больше власти, влияния, денег. Но в какой-то момент потолок был достигнут. Не в Рай же ему лезть? На них троих ресурсов было даже слишком много. Они ни в чем не нуждались, сорили деньгами, но это никак не влияло на их жизни ни в хорошую, ни в плохую сторону. Если Вельвет могла развлекать себя новыми связями, подружками, развитием в своей сфере и экспериментами, то у Вокса и Валентино бизнес давно был поставлен на рельсы. Только изредка его приходилось слегка поправлять, но в остальном — работы просто не было. Становилось скучно. Нервно. В жизни чего-то не хватало, и Вокс начал присматриваться, как другие строили свою жизнь. Он брал в пример только тех, кто уже обзавелся какими-то партнерствами и пустил корни, на кого он стал похож, или к кому хотел быть ближе. Он задумался о Кармилле. Ее можно было по праву назвать самой могущественной оверлордкой во всей Гордыне. Огромное производство, множество рабочих, и при этом — никаких драк без надобности. У Кармиллы была семья — две взрослые девочки, которых, как Вокс догадывался, она растила, уже оказавшись в Аду. Демон знал, что они были слабостью Кармиллы, но он не совсем понимал, почему она так трепетно к ним относилась. Вокс шел по остальному социальному кругу, перебирал оверлордов одного за другим, но единственным, кто был близок к его положению, неизбежно оставался Аластор. Каждый раз, когда он приходил к этой мысли, он чувствовал подкатывающий к горлу комок и тяжесть в груди. Потому что он перестал ненавидеть Аластора до той степени, что хотелось его прихлопнуть, но и смотреть на него, как на пример для подражания, было неприятно. По многим причинам. Но больше всего потому, что он выглядел счастливым. Не так, как раньше, когда он улыбался своим победам и блестящему перфомансу. А как-то иначе. Спокойно. Вокс хотел это. Не забрать счастье Аластора, а получить своё. Такое же тихое. Вал тоже хотел, хотя не говорил об этом вслух. Но Вокс замечал, как Вал смотрел на Стешу. Украдкой, всего пару секунд, когда Аластор отворачивался. В этом взгляде не было зависти. Было что-то другое. То же самое, с чем он смотрел на бездомных котят — до того, как Вокс запретил ему их подбирать. — Я не хочу котёнка, — сказал Вал однажды вечером, когда Вокс спросил. — А что ты хочешь? Вал долго молчал. Потом кивнул на экран, где шла запись с камеры наблюдения. Аластор поправлял Стеше рюкзак-кенгуру. — Не знаю, — сказал Вал. — Но что-то похожее. Возвращаясь с очередной встречи оверлордов, на которой Аластор решил сыграть в "Приведи ребенка на работу", Вокс молчал всю дорогу. Вал не торопил. Он знал, что если Вокс молчит слишком долго, значит, внутри что-то перемалывается. — Он выглядит счастливым, — наконец сказал Вокс. — Кто? — Аластор. Вал не стал уточнять, что Вокс уже несколько месяцев говорит об Аласторе без ненависти в голосе. Это было прогрессом, так что Вал не возражал, что это происходило. — И? — И я не понимаю почему. У него нет ничего, чего нет у нас. Ресурсов меньше. Врагов больше. Но… — Вокс запнулся. — У него есть это. — Ребёнок, — уточнил Вал. — Да. Вокс замолчал. Потом резко развернулся к Валентино, затормозив посреди тротуара. В его глазах была такая беспросветная растерянность, что Вал на мгновение испугался. — Я не хочу быть как Аластор. Но я хочу то, что у него есть. Я хочу быть таким же отшибленно счастливым. Я хочу понять, почему он такой. Вал смотрел на него долго, надеясь, что Вокс добавит, что им надо открыть какой-нибудь новый завод, вложиться в скам-схему, нагрянуть в Рай в следующем месяце, объявить войну какому-нибудь другому кругу… Но Вокс молчал, ясно давая понять, что его высказывание — все. — Ты понимаешь, что говоришь? — Я понимаю, что говорю, — Вокс кивнул. — И я не шучу. В тот же вечер Вал застал Вокса в гостиной с ноутбуком на коленях. На экране была открыта какая-то статья. — Что ты читаешь? — Способы искусственного вынашивания у адских существ, — буднично ответил Вокс. Звучал он уже значительно бодрее, и, судя по сосредоточенности, действительно был погружен в то, что читал. Вал замер. — Ты все-таки серьезно. — Естественно, — Вокс поднял голову. — Я долго об этом думал. У нас слишком много денег, слишком много времени и слишком мало смысла во всём этом, — Вокс развел руками. Возможно, он имел в виду их гостиную, в которой можно было спокойно разместить небольшой бассейн, и которая была полупустой. Возможно, он имел в виду весь Ад. — Я устал от бесконечного потребления. Я хочу создать что-то. Не бизнес. Не технологию. Что-то живое. Помимо ШокВейва. Вал сел рядом. — Я никогда не был серьёзнее. Но я не буду делать это один. Это мы или никто. Вал долго молчал. Потом сказал: — Это будет катастрофа. — Вероятно. Вал вздохнул, откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. — Ладно. Давай попробуем.

***

Вокс открыл новый документ. Назвал его "Проект: Преемник". Потом стёр "Преемник" и написал "Наследник". Потом стёр "Наследник" и написал "Винни-младший. Вариант 1.0". Он сидел над этим документом час. Потом два. Вписывал цели, риски, ресурсы, этапы. Бюджет. Дорожную карту на ближайшие восемнадцать лет. В конце дописал жирным шрифтом: "Основной риск: неконтролируемость. Не поддаётся алгоритмизации". Вал заглянул ему через плечо. — Это еще что? — План, — ответил Вокс. — План чего? — Нашей семьи. Вал вытащил наушник. Посмотрел на экран. Прочитал заголовок. — Ты составил бизнес-план по заведению ребёнка? — Да. — Insano, — но сказано это было исключительно с любовью. — Знаю. Подписывай внизу. Вокс не откладывал проекты в долгий ящик. Спустя неделю он уже стучался в дверь лаборатории Бакстера. Они разговаривали долго, обсуждали исключительно технические требования, оплату, риски в процентах — ничего, что хоть как-то затрагивало эмоциональную сторону процесса. Бакстер ценил свое время и был заинтересован в проекте только тогда, когда он включал в себя фактор риска, и представлял из себя нечто принципиально новое. Проект по созданию полноценного живого, думающего существа... что ж, это было не просто масштабно. Это было грандиозно. Теперь он смотрел на это "грандиозно", которое пока не имело четкой формы, но было где-то на пути к ней. Вокс не умел быть неуверенным. Это чувство всегда вызывало у него желание нападать. Но здесь, в лаборатории, перед огромным аквариумом, где в прозрачном контейнере росло нечто, что должно было стать их ребёнком, он чувствовал только тишину. Никакой агрессии. Никакой паники. Только странное, неуместное спокойствие, которое даже нельзя было назвать радостью. — Это нормально? — спросил Вал. Он стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на контейнер так, будто боялся моргнуть. Там, как рассказал сегодня Бакстер, начиналось сердцебиение. Искусственное, но это временно. — Не знаю, — ответил Вокс. — Но это происходит. Вал кивнул, не отводя взгляда. Они простояли так час. Может, два. Время теряло смысл. Лаборатория — огромное помещение в подвале башни. Тут было холодно. Не так, чтобы стучать зубами, но так, что кожа покрывалась мурашками. Вокс раньше не очень любил это место и почти никогда сюда не спускался. Слишком стерильно, бело, тихо, если не считать мерного пиканья приборов, которое въедалось в виски. Сейчас воздух здесь пах озоном и чем-то сладковатым — питательной смесью, которую Бакстер заливал в контейнер каждые шесть часов. Вокс сначала морщился от этого запаха. Теперь не замечал. Они отвели под проект отдельное помещение, которое было оборудовано всем необходимым, и даже больше. Когда Бакстер предоставил минимальные технические требования, Вокс сказал, что они ему не нужны. Ему нужны максимальные технические требования, а лучше те, которые Бакстер считал недостижимыми, но идеальными. Вокс сделал все возможное, чтобы их достигнуть, и ни секунды не пожалел. Самой неловкой была, конечно, сдача биоматериала, но когда твой партнер — главная порнозвезда Ада, это легко решаемая проблема. Бакстер допустил их до готового эксперимента только тогда, когда был уверен в его стабильности, таков был их договор. — На этой стадии он реагирует только на температуру и химический состав среды, — прокомментировал Бакстер, даже не поднимая головы от своих записей. — Не переживайте, если не видите ответной реакции. Пока что это просто набор клеток с ритмичной активностью. Вокс кивнул, но продолжил смотреть. На белоснежных стенах комнаты играли голубые блики от аквариума. Свет был приглушен, температура поддерживалась чуть ниже обычного. Единственное, что светилось — сам аквариум и приборы, которые пикали, гудели, переливались, как ёлочные гирлянды на больничной палате. Гонялась чистая вода по трубам. Качалась кровь. И Вокс, и Вал наблюдали за всем этим с тихим восхищением. Они были гениями бизнеса, а не науки, и все это выглядело для них, как магия. Они заходили в помещение, выслушивали сухие (или же восторженные) комментарии Бакстера о развитии "существа" и отпускали его, а сами садились на пол и вглядывались в сгусток, который плавал перед ними. Вокс не замечал, как садился на пол. Он заходил, зафиксировавшись на аквариуме взглядом, как зачарованный. Сначала он просто прислонялся спиной к холодной стене. Потом сползал и сидел, поджав колени к груди, и смотрел прямо перед собой. Пиджак давно был расстегнут. Галстук съехал набок. Ему было плевать на все, что было за дверьми этой комнаты. Вал пристраивался рядом. Их плечи почти касались, но не совсем. Каждый боялся нарушить чужое пространство, потревожить чужие мысли. Только изредка они чем-то делились. — Тебе не кажется, что у него появляются глазки? — вдруг спросил Вал. Голос был тише, чем обычно. Почти шёпот. Будто ребёнок мог услышать и проснуться. Вокс проследил за его пальцем. Там, на прозрачном тельце, действительно темнели две крошечные точки. Симметрично, правильно. Слишком правильно для случайного набора клеток. — Ого. И вправду, — сказал Вокс. В голове вертелось что-то вроде "это уже не просто клетки", но он не смог произнести это вслух. И они снов замолкали. Эмбрион долго не представлял из себя особого интереса. Он пока не был даже похож на ребёнка. Даже на головастика. Вокс видел на экранах мониторов тысячи снимков развивающихся плодов в медицинских базах. Знал, как это должно выглядеть. Знал, что пока что это просто сгусток. Но всё равно вглядывался в прозрачную стенку контейнера, будто надеялся увидеть там ответ на вопрос, который боялся задать вслух: "А что мы будем делать, если он получится?" Они не говорили об этом вслух. Не обсуждали, хотят ли они ребёнка на самом деле, или это просто была очередная идея Вокса, которая завтра запылится в папке «Запасные проекты». Вал не спрашивал. Боялся услышать ответ. Но сейчас, глядя на то, как Вокс поправил галстук привычным движением (бессмысленно — они сидели на полу) и зачем-то протёр стекло контейнера рукавом, хотя Бакстер запрещал прикасаться, он окончательно понял, что Вокс хотел этого не как проект, не как эксперимент, а как-то иначе. Но искренне. Их ждало много сложностей. Но пока что достаточно было просто сидеть перед огромной голубой колбой и ждать того, что из нее выйдет через несколько месяцев. Почему-то верилось, что все точно будет отлично.