Уютным вечером

Лондон встретил его прохладным, но бодрящим ветром, который, казалось, смывал всю усталость от перелета. Тэхен вышел из такси, оглядываясь по сторонам. Величественные здания, старинные улочки, шум города — все это было так непохоже на его привычную жизнь. Он решил немного прогуляться перед тем, как постучать в дверь номера Чонгука. Хотелось насладиться моментом, пропитаться атмосферой города, где сейчас находился его любимый. Он шел по мостовой, рассматривая витрины магазинов, слушая обрывки разговоров на незнакомом языке. В воздухе витал запах свежей выпечки и чего-то неуловимо пряного. Тэхен улыбался, представляя, как Чонгук сейчас занят своими делами, возможно, тоже думает о нем. Он купил себе стаканчик ароматного кофе и продолжил свой путь, наслаждаясь одиночеством и предвкушением встречи. Он представлял, как Чонгук откроет дверь, как удивятся его глаза, как он обнимет его, как они проведут этот вечер вместе, забыв обо всем на свете. Тэхен даже приготовил бутылку шампанского, чтобы отпраздновать их встречу, их любовь. Наконец, он оказался перед нужным отелем. Высокое здание, внушительный вход. Тэхен глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Он поднялся на нужный этаж, его шаги эхом отдавались в тихом коридоре. Тихонько постучал, но ответа не последовало. Сердце забилось чуть быстрее — он приехал сделать Чону сюрприз, и предвкушение встречи смешивалось с легким волнением. Решив, что парень, возможно, в душе, Тэхен осторожно приоткрыл дверь. И тут его мир рухнул. В полумраке комнаты, освещенной лишь тусклым светом ночника, на широкой кровати сидел Чонгук. Его обычно безупречная прическа была слегка растрепана, а взгляд — напряжен. Рядом с ним, склонившись над какими-то бумагами, стоял… его секретарь. Их лица были слишком близко, буквально в нескольких сантиметрах друг от друга, а атмосфера — настолько интимной, что воздух казался тяжелым. Чонгук что-то яростно говорил, его голос был низким и напряженным, а Минхо, его секретарь, выглядел крайне смущенным, щеки того залил румянец, а взгляд метался между бумагами и лицом Чонгука. Тэхен замер, словно громом пораженный. «Измена? Неужели Чонгук, да нет… Стоп, рука на голове Чонгуке, лица очень близко! Ну точно!» Боль пронзила его, словно осколок. Он хотел развернуться и убежать, исчезнуть, раствориться в воздухе, никогда больше не видеть Чонгука, не видеть эту сцену, которая навсегда отпечаталась в его сознании. «Хотя! С какого это я должен убегать?» Что-то внутри него взбунтовалось. Мысль мелькнула с неожиданной яростью. С какой стати он должен страдать в одиночестве? С какой стати он должен уходить, когда это Чонгук должен объясниться? Он приехал сюда сюрпризом, со всей своей любовью и планами на романтический вечер, а нашел… это. В голове словно что-то щелкнуло, переключив режим паники на режим ярости. Тэхен резко развернулся на пятках, и, вытащил из своего рюкзака бутылку шампанского, которую припас для их особенного вечера. Холодное стекло приятно легло в ладонь, придавая ему решимости. «Ну все, пизда вам, ребятки.» С диким криком, достойным оперного певца, он ворвался в номер, держа бутылку как оружие: — Сюрприз любимый! Я пришел праздновать… Чонгук и Минхо подскочили, как ужаленные, их лица исказились от крайнего изумления и… ужаса. Минхо инстинктивно отшатнулся, чуть не споткнувшись о ковер. — Тэхен? Что ты здесь делаешь? — пробормотал Чонгук, пытаясь собраться с мыслями. Он хотел бы обрадоваться появлению любимого, вот только тот радостным совершенно не выглядел. Голос дрогнул, глаза метались между Тэхеном, бутылкой шампанского и Минхо, словно он пытался найти выход из невидимой ловушки. — Я, приехал сделать тебе сюрприз! — выпалил Тэхен, тряся бутылкой шампанского. Его голос срывался, но в нем звучала злость и обида. — Но, видимо, я немного опоздал. Вы… вы уже тут вовсю… «сюрпризируете» друг друга? Я прав? Минхо, бледный как полотно, попытался что-то сказать, его губы шевелились, но звука не последовало. Чонгук его перебил, лицо исказилось удивлением, в глазах мелькнула паника. — Чего? Тэхен, это не то, что ты думаешь. Нет, это вообще бред. Пуговица просто… — Просто что? — перебил Тэхен, чувствуя, как в груди поднимается волна гнева и обиды, обжигающая изнутри, словно раскаленные угли. Он затараторил, с наигранной театральностью. — Просто подписывали важные документы в романтической обстановке? Просто делились секретами на подушке, шепча друг другу на ушко? Или, что Чонгук? Может, вы обсуждали, как сделать так, чтобы ваши партнерские «отношения»…? — Остановись! Подожди! — воскликнул Чонгук, подскакивая. Он выглядел потерянным, его обычно уверенный взгляд был полон растерянности и отчаяния. — Мы… мы работали! Я просил его помочь мне разобраться с этими отчетами. Они были срочными, и мне нужна была помощь. Тэхен скептически изогнул бровь, его губы скривились в кривой усмешке, в которой читалось недоверие. — Работа? Серьезно? А вот эта вот атмосфера, это что, часть рабочего процесса? Вы, блядь, решили, что для лучшего понимания финансовых отчетов нужно обняться и пошептаться? Или, может, вы просто решили, что пора уже и поцеловаться, чтобы уж наверняка? Кто тащит работу в постель? Минхо покраснел до корней волос, не зная, куда деться, а лицо на слове «поцеловаться» исказилось в отвращении. Он уже мысленно проклинал тот день, когда устроился в фирму Чонгука, и попал под раздачу у этой пары во время их ссор. Что ругалась редко, но Минхо метко попадал в каждую. Личный секретарь. Волосы Чонгука так и остались торчать у него на рукаве, словно немые свидетели произошедшего. Чонгук будто и не почувствовал боли от вырванных волос, хотя как Ким влетел в комнату, об этом они помнили в последнюю очередь, поглощенные собственным шоком. — Мы не шептались и не делали то о чем ты говоришь! Ты не так понял! Я объясню, Тэ. — Чонгук отчаянно пытался дотянуться до Тэхена, но тот отшатнулся, словно от огня. — Это… это волосы. Они зацепились за пуговицу на рукаве у Минхо, когда я пытался вырваться! Я просто… я просто ругался, что он неуклюже держит бумаги, те выпадали и я зацепился, когда вставал чтобы поднять их… Да это звучит нелепо, но это так. Минхо не молчи блять! Его взгляд был прикован к Тэхену, в нем читалась мольба. А секретарь в подтверждение кивал и вытянул руку. Тишина. — Пиздец, — прошептал Тэхен, чувствуя, как напряжение медленно отступает, оставляя после себя лишь опустошение и неловкость. Он опустил бутылку шампанского, которая казалась теперь нелепой и тяжелой. — Да, это пиздец, — согласился Чонгук, его голос стал тише, в нем звучала усталость и раскаяние. — Но, пожалуйста, Тэхен… дай мне объяснить. Я не хотел, чтобы ты так думал. Я люблю только тебя. Тэхен глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Он посмотрел на бутылку шампанского в своей руке, затем на Чонгука и Минхо, стоящих в неловком молчании. Внезапно ему стало смешно. Нелепо, истерично смешно. Вся эта ситуация, его бурная реакция, их недоумение — все это казалось абсурдным. Но улыбаться нельзя! Нужно держать себя в руках. Но он уже считай влип, и нужно было что-то придумать, и Ким Тэхен был бы не Ким Тэхеном, если бы не придумал что-то еще более грандиозное. — Знаешь что? — сказал он, и в его голосе прозвучала новая нотка — усталость, смешанная с облегчением и какой-то странной решимостью. — Я все-таки открою это шампанское! И мы все вместе выпьем! Тэхен с силой тряхнул бутылкой и резко дернул пробку, и шампанское с шипением вырвалось наружу, окатив Чонгука и Минхо с головы до ног. Пена осела на их волосах, одежде, на полу. Тэхен кажется и сам не ожидал что то так рванет, но что делать, останься только притворится что так и задумано. — Вот так! — заорал Тэхен, размахивая бутылкой, словно дирижер оркестра обливая парней. — За счастливое будущее! Он сделал большой глоток прямо из горлышка, чувствуя, как прохлада алкоголя успокаивает его разгоряченное тело. Вытирая пену с губ тыльной стороной ладони, он добавил, глядя прямо в глаза Чонгуку: — Ладненько, любимый. Работайте. Не буду отвлекать. — снисходительным голосом сказал он, а после добавил с милой улыбкой. — И да, Гуки, ты должен мне очень много извинений. И, возможно, новый костюм. Этот, кажется, уже не спасти. А, и Минхо, прости за недопонимание. Пока. А после развернулся и, гордо подняв голову, вышел из номера, оставив Чонгука и Минхо стоять в луже шампанского, в полном ахуе. В коридоре он достал телефон и, не задумываясь, заказал себе самый дорогой номер в отеле. «Я, блядь, заслужил», — думал он, идя к лифту, чувствуя, как адреналин постепенно уступает место стыду. «И завтра я куплю себе самый дорогой костюм и буду пить мартини, пока не забуду этот дурацкий день позора!» Чонгук же, отряхиваясь от шампанского, посмотрел на Минхо. Его обычно безупречный костюм теперь был мокрым и липким. — Господин Чон, я… очень сожалею. — Минхо, — сказал он, его голос был полон усталости, но и некоторого облегчения. Он чувствовал, как напряжение, сковавшее его, начало спадать. — Теперь у нас личное пространство, 1 метр. И никаких бумаг на кровати. Минхо лишь активно покачал головой, его лицо все еще было бледным, но в глазах читалось облегчение. — Да-да, господин Чон. Я понимаю. Главное, что господин Ким понял. Это… это было страшно. Я думал, он меня убьет. Чонгук кивнул. Он тоже так думал. Он понимал, что ему предстоит долгий и, вероятно, непростой разговор с Тэхеном. Но сейчас, когда первая волна паники схлынула, он чувствовал не только облегчение, но и прилив решимости. — Теперь надо думать, как мне порадовать его, — пробормотал Чонгук, глядя на дверь, за которой исчез Тэхен. — И как объяснить, что я скучал по нему так сильно, что пытался все быстрее закончить.