Ход конём

Всю жизнь Питер наивно предполагал, что хаос имеет пределы, расписание или хотя бы зону покрытия. Очень скоро выяснилось, что у хаоса есть имя, два меча за спиной и привычка появляться тогда, когда меньше всего хочется видеть чью-либо рожу. Уэйд возникал в его жизни не как человек, а как повторяющаяся ошибка системы, которую невозможно исправить. И хуже всего было то, что с каждым новым появлением Питер всё меньше хотел её исправлять. *** Нью-Йорк поздним вечером дышал привычной смесью сырости, бензина и вечной усталости большого города. Узкие улицы блестели после недавнего дождя, неоновые вывески дрожали в лужах цветными пятнами, а где-то вдали гудели машины. Словно весь город кричал, что даже если в одном переулке сейчас творится преступление, миру, в сущности, всё равно. Питер висел вниз головой на пожарной лестнице, удерживаясь кончиками пальцев за ржавый металл. Он наблюдал за происходящим внизу с той сосредоточенностью, которая приходила к нему в моменты работы сама собой. В переулке трое мужчин окружили курьера - худого парня с сумкой через плечо. Один из нападавших нервно размахивал ножом, второй оглядывался по сторонам, третий уже тянулся к добыче. Питер быстро оценил расстояние, позиции, возможные траектории отхода и вероятность того, что нож окажется лишь средством запугивания, а не реальной угрозой. В голове выстроилась точная схема действий: обезоружить первого, спутать второго паутиной, третьего сбить с ног до того, как тот поймёт, что происходит. Курьера отвести в сторону, вызвать полицию, исчезнуть до того, как кто-нибудь успеет достать телефон. Простой дебют. Белые начинают и задают темп. Словно поле боя - это шахматная доска, с идеально расставленными фигурами. Он уже напряг мышцы, готовый сорваться вниз, когда воздух над переулком внезапно рассёк громкий вопль, что вся тщательно выстроенная логика Питера в ту же секунду дала трещину. — НИКТО НЕ ДВИГАЕТСЯ! ЭТО ОГРАБЛЕНИЕ!.. ой… ай! С крыши соседнего здания в темноту буквально рухнула красно-чёрная фигура, перевернулась в воздухе каким-то невероятным образом и приземлилась между нападавшими и их жертвой. Человек выпрямился, стряхнул пыль с плеч так, будто только что эффектно сошёл со сцены, и широко развёл руки. За спиной у него поблескивали рукояти катан. Питер застыл, всё ещё вися вниз головой, и несколько секунд просто пытался понять, когда именно все его расчеты пошли через одно место. Внизу тоже воцарилась тишина. Даже грабители выглядели оскорблённо растерянными. — Ты кто, мать твою, такой? — наконец выдавил тот, что держал нож. — Отличный вопрос, случайный гражданин! — радостно откликнулся незнакомец, ткнув в него пальцем. — Я человек, который только что спас этот вечер от скуки! Он шагнул вперёд с такой лёгкостью, будто танцевал под музыку. Нож сверкнул в тусклом свете фонаря и тут же улетел в сторону, выбитый ударом ноги, что Питер невольно моргнул. Второй нападавший бросился сзади, но получил локтем в живот ещё до того, как успел занести руку. Третий, самый здравомыслящий из троицы, попытался просто сбежать. Питер среагировал автоматически. Паутина выстрелила вниз, прилипла к кирпичной стене перед беглецом и дёрнула того назад так резко, что он сел прямо в лужу с выражением глубокой обиды на судьбу. Красно-чёрная фигура замерла и медленно повернула голову. — О-о-о, — протянул незнакомец с явным удовольствием. — У нас тут командная игра? А я люблю сюрпризы. Питер отпустил лестницу и мягко приземлился между курьером и оставшимися нападавшими, чувствуя знакомое напряжение в плечах. План, идеально просчитанный пару минут назад, лежал в руинах, а рядом стоял человек, который выглядел как оживший приступ хаоса. — Я контролировал ситуацию, — сухо сказал Питер, расправляя плечи. — И очень замечательно контролировал, паучище, — согласился тот без малейшего стыда. — Особенно вверх ногами. Ты в кровати так же себя ведешь? — Не называй меня так, — Последний вопрос Питер предпочел пропустить мимо ушей. — Принято, паучок. Питер глубоко вдохнул. Где-то внутри зашевелилось раздражение. То самое, которое обычно появлялось рядом с людьми, уверенными в собственной неотразимости. Если это была шахматная доска, то кто-то только что швырнул на неё шашки, домино и, кажется, гранату. Грабители, воспользовавшись паузой, рванули в разные стороны. Питер дёрнулся было за левым, но красно-чёрный незнакомец уже метнул что-то металлическое вдогонку. Раздался грохот мусорных баков и грабитель подозрительно стих. — Правый твой! — бодро сообщил незнакомец, словно они были знакомы лет пять и регулярно делили цели по четвергам. Питер сорвался с места прежде, чем успел подумать, что вообще-то не соглашался ни на какие союзы. Через несколько секунд беглец уже висел в коконе паутины на стене, а когда Питер вернулся, остальные двое лежали связанными собственными ремнями. Курьер, бледный и ошарашенный, бормотал благодарности, пятясь к выходу из переулка. Незнакомец тем временем опирался локтем на мусорный контейнер так непринуждённо, будто только покурить вышел. — Ну что ж, — сказал он, склонив голову набок, — дебют вышел нервный, но зрелищный. — Что? — машинально переспросил Питер. — Ничего, просто люблю игры. Он протянул руку в перчатке, словно находился не в вонючем переулке среди связанных преступников, а на светском приёме. — Дэдпул. Для друзей Уэйд, для врагов - «господи, только не он», а для тебя мы ещё подберём категорию. Питер посмотрел на руку, потом на него, потом снова на руку. Паучье чутье подсказывало, что лучше уйти прямо сейчас. Здравый смысл - тоже. Но где-то глубже шевельнулось совсем другое чувство: опасное, нелепое и слишком похожее на интерес. Он всё-таки пожал протянутую ладонь. И только потом понял, что, возможно, только что сделал ответный ход. *** Ночь выдалась длинной, вязкой и изматывающей. Два мелких ограбления, один пожар, три подростка, решивших снять «экстремальный контент» на краю стройки, и мужчина в костюме голубя, которого Питер предпочёл бы никогда больше не вспоминать. Когда всё наконец стихло, он забрался на крышу старого дома в Квинсе и сел на самый край, свесив ноги вниз. Город под ним шумел приглушённо, словно через стену. Ветер остужал кожу сквозь ткань костюма, а усталость приятно тянула мышцы. Позиция была закрыта. Фигуры разменяны. Король находится в безопасности. — Если прыгнешь, я прыгну следом, и это будет ужасно неловкое начало наших отношений. Питер даже не вздрогнул. Он просто очень медленно закрыл глаза, выдохнул через нос и повернул голову. Уэйд сидел в двух метрах справа так непринуждённо, будто всегда там находился. В руках у него был бумажный пакет с картошкой фри, а маска почему-то была закатана до носа. Как бы он не пытался разглядеть хоть что нибудь, в темноте лицо - просто смазанное пятно.  — Как. Ты. Сюда. Попал? — Ого, как грозно. Люблю, когда партнер говорит страстно, — одобрительно кивнул Уэйд и закинул в рот картошку. — А попал просто - ход конём. Никто его не уважает, пока конь не оказывается у тебя в спальне. — Это звучит ужасно.. — Неправда, ты просто боишься экспериментов. Пожалуй, стоило догадаться и раньше.. Питер посмотрел на него с тем выражением лица, которое обычно сопровождалось мыслью вроде «если я его столкну, меня засудят?». — Ты следил за мной? — Фу, как грубо. Я предпочитаю термин “тактическое наблюдение”. Питер закатил глаза и отвернулся к горизонту. Через несколько секунд рядом тихо зашуршал пакет. — Будешь? — Нет. Пауза. — Тут с сырным соусом. — Нет. Ещё пауза. — Я не трогал вот эту. Питер выдержал ровно семь секунд внутренней борьбы, прежде чем взял одну картофелину. Уэйд победно хлопнул ладонями по коленям. Пешка заняла центр без сопротивления. Через пять минут они спорили о какой то ерунде. Через десять Уэйд уже рисовал кетчупом на пакете схему «идеального нападения на логово Кингпина». Через пятнадцать Питер поймал себя на том, что не перестает улыбаться. И это был куда более опасный ход, чем любая катана. *** Редкое утро без катастроф ощущалось очень подозрительно. Питер сидел у окна маленького кафе недалеко от кампуса, в обычной толстовке и джинсах, с ноутбуком перед собой и стаканом кофе. За стеклом моросил дождь. Люди спешили по делам. Мир выглядел нормальным. То есть, конечно, ненадолго. — Узнал тебя по плечам. Голос прозвучал прямо напротив. Питер дёрнулся так резко, что чуть не опрокинул кофе на клавиатуру. Уэйд уже сидел за его столиком. В полном костюме. Поверх костюма была натянута серая толстовка с надписью Funny banana. На голове красовалась бейсболка, надетая козырьком назад, будто это делало происходящее менее заметным. И как он только умудряется обходить чутье?  — Ты… как… почему… — Отличное начало разговора, я тоже скучал, — довольно сообщил Уэйд и потянулся к его стакану. Он отпил кофе и задумчиво кивнул. — Это мой кофе. — Теперь наш. Отношения строятся на доверии и совместном владении имуществом. Питер огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто не вызывает полицию из-за человека в маске, спокойно завтракающего в центре Манхэттена. Посетители, к его ужасу, реагировали вяло. Официантка только бросила на них усталый взгляд человека, видевшего и не такое. — Почему ты вообще в костюме? — Потому что ты никогда не знаешь, где спрятались табакерки и выпрыгивающие из них черти! — Ты выглядишь как вооружённый психопат. — Комплименты до полудня? Осторожно, Пит! Питер замер. — Я не называл тебе своё имя. Уэйд лениво пожал плечами. — Ты называешь себя “дружелюбный сосед”, учишься в универе рядом, пишешь диссертацию по биохимии, предпочитаешь клубничные маффины, и выглядишь так, будто не ел нормально двое суток. Плюс плечи. Очень информативные плечи. Это был не ход. Это было внезапное вскрытие защиты. Ферзь на открытую линию. Питер смотрел на него несколько секунд, не зная, что раздражает сильнее: факт слежки или то, насколько внимательно тот всё замечал. — А еще я прочитал твое имя на стаканчике. Но это так, к слову. — Ах ты падла, — возмутился Питер, — мало того что следишь… — Я думал, ты заметишь!! Уэйд вытащил из кармана пакетик сахара, разорвал зубами и высыпал в остатки кофе. — Так что делаешь после занятий? Хочу понять, когда мне красиво появиться снова. Питер резко захлопнул ноутбук. — Нет. — Это отказ или бронь на потом? Питер встал, схватил рюкзак и направился к выходу. У дверей он услышал за спиной: — Эй, Питти! Он не обернулся. — Ты забыл сдачу! Питер машинально полез в карман и только через секунду понял, что вообще ничего не покупал кроме кофе. Когда он всё-таки обернулся, Уэйд уже сидел за его ноутбуком и печатал что-то с невероятно сосредоточенным видом. Конь снова перескочил половину доски. На шахматную доску полетела вторая граната. *** Старк вызвал их обоих без объяснений, а это уже не сулило ничего хорошего. Питер вошёл в зал совещаний одним из первых и почти сразу заметил Уэйда, развалившегося в кресле так, будто тот был у себя дома. На столе перед ним лежал шлем Железного человека. Почему-то в нём были начос. — Я боюсь спрашивать, — честно признался Питер. — Смотри своему страху в лицо, конфетка, — радостно ответил Уэйд. Тони вошёл с лицом человека, который давно прошёл стадию гнева и теперь живёт философским принятием происходящего. — Вы двое летите на Кубу. Забрать носитель данных у одного милого картеля с тяжёлым вооружением и отсутствием гостеприимства. Вдвоем.  Он ткнул пальцем в Уэйда, потом в Питера. — Почему с ним? — спросил Паркер. — Потому что ты умеешь исправлять ошибки, а он умеет создавать такие, которых никто не ждёт. Иногда это полезно. К сожалению. Это была вынужденная жертва качества ради инициативы. На Кубе всё пошло плохо на второй минуте. Их должны были провести через задний вход, быстро и без лишнего шума. Вместо этого Уэйд увидел у охраны коробку сигар, назвал происходящее «культурным вызовом» и полез знакомиться. Через тридцать секунд один охранник лежал без признаков жизни, второй кричал по рации, третий пытался ударить Питера табуретом. — Мы должны были действовать скрытно! — процедил Питер, обезоруживая двоих паутиной. — Мы и действуем! — радостно крикнул Уэйд, прыгая через барную стойку. — Ты не уточнял уровень скрытности! Носитель данных оказался в сейфе наверху. Лестницу перекрыли. Электричество вырубили. Где-то зазвучала сирена. Питер влетел в коридор, уже готовый тащить всё на себе, когда увидел, как Уэйд спокойно выходит из комнаты с флешкой в руке и пачкой эммдеес в другой. — Как ты туда попал? — Пока ты отвлекал центр, я зашёл с фланга. Учись, стратег. Он высыпал в рот целую горсть конфет. — Ты вообще знаешь, что такое стратегия? — Конечно. Это когда делаешь странные вещи так, будто уверен в них на сто процентов. В самолёте обратно Питер сел напротив него, усталый, злой и подозрительно довольный тем, что миссия всё-таки завершилась успехом. — Ты невыносим. — Но эффективен. Как чеснок. — Чеснок? — Да! — уверено продолжил Уэйд, — сам по себе он мерзкий, но любое блюдо без него не обойдется!! Питер невольно рассмеялся - коротко, хрипло, искренне. Уэйд замер на долю секунды, словно поймал редкую фигуру, которую давно выслеживал. Потом улыбнулся и тоже рассмеялся, мягче обычного. И Питер неожиданно понял, что уже ждёт следующую партию. *** Четвёртая партия снова началась в переулке. Будто город решил, что некоторым сценариям суждено повторяться, пока участники наконец не поймут смысл. Узкий проход между домами был залит тусклым светом вывески круглосуточного магазина, пах дождём, кирпичной пылью и чем-то жареным из соседнего окна. Питер заметил происходящее сверху почти сразу. Девушку прижали к стене двое подвыпивших идиотов, слишком уверенных в собственной безнаказанности. Один держал её за запястье, второй что-то говорил вплотную к лицу, ухмыляясь с тем мерзким самодовольством, которое Питер терпеть не мог. Он спустился вниз бесшумно и быстро, приземлившись между ними так резко, что один из парней отшатнулся сам собой. — Так, — спокойно сказал Питер, расправляя плечи, — сейчас вы отпускаете девушку, извиняетесь, и ждете вместе со мной полицию. Тот, что держал её руку, нервно усмехнулся. — А ты кто такой? — Ты чего..? — резко оживился второй, который видимо был не настолько пьяным, раз узнал человека в красном, — Это же … — Все верно, ваш дружелюбный сосед, Человек Паук.  Девушка выдернула руку и отступила за спину Супергероя. Первый парень шагнул вперёд, явно решив, что численное преимущество всё ещё работает. Позиция была выигрышной. Центр под контролем. Противник нервничает. Один точный ход и партия закончится раньше, чем начнётся. — А теперь рекламная пауза! Питер прикрыл глаза ещё до того, как сверху раздался грохот. Уэйд рухнул с пожарной лестницы, каким-то чудом не сломав себе шею и окружающим психику, прокатился по капоту припаркованной машины, вскочил на ноги и ткнул пальцем в нападавших. — Вы выбрали не ту девушку, не тот переулок и определённо не тот вечер для идиотизма! Парни уставились на него в полном замешательстве. Девушка моргнула. Питер медленно повернул голову. — Нет.. — Да! — радостно ответил Уэйд. — Подкрепление прибыло в лице меня. Можешь аплодировать позже. Один из нападавших попытался сбежать первым. Второй замешкался, получил паутиной по ботинкам и рухнул лицом в мокрый асфальт. Первый успел сделать три шага, прежде чем Уэйд метнул в мусорный бак ножны от катаны, и тот с воплем врезался в стену. Через минуту оба сидели связанными и глубоко сожалели о собственной жизни. Девушка поправила куртку, перевела взгляд с Человека паука на Дэдпула и обратно. — Вы… работаете вместе? — Нет! — Да! Она усмехнулась, пробормотала благодарность и ушла, явно решив, что разбираться в их странной динамике - не её обязанность. Когда шаги стихли, в переулке остались только они двое, два связанных идиота и неловкость, которая появилась слишком быстро. Питер медленно повернулся к Уэйду. — Я контролировал ситуацию. — Как всегда, паучок, но я сделал её зрелищнее, — парировал тот, отряхивая перчатки. — Люди любят шоу. — Это не шоу. — Для тебя - нет. Питер открыл рот, чтобы привычно возмутиться, но слова почему-то не сложились. Вместо раздражения пришло другое чувство - усталое, вязкое и гораздо менее удобное. Уэйд заметил это мгновенно. — Ооо, я чувствую эту атмосферу! — Нет, не чувствуешь. — А вот и нет, называется: “я думаю слишком много и мне это не нравится”. Очень твой стиль. Питер отвёл взгляд в сторону, потом снова посмотрел на него. — Ты постоянно появляешься, — сказал он тише, чем собирался. — Везде. Когда не надо. Когда надо тоже. На крышах, на улицах, на миссиях… — Звучит так, будто ты скучал. — Я не это сказал. — Но и не опроверг. Чёртов ход конём. Снова. Питер провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. — Ты мешаешь. Ломаешь планы. Раздражаешь меня почти постоянно. — Продолжай, мне нравится прелюдия. — Но когда тебя нет… Он замолчал. Уэйд впервые за всё время не вставил ни слова. Даже не шевельнулся. Питер раздражённо выдохнул и закончил почти сквозь зубы: — …становится как-то слишком тихо. Несколько секунд стояла абсолютная тишина. Даже связанные на земле решили не вмешиваться в исторический момент. Уэйд моргнул. Потом ткнул пальцем себе в грудь. — Погоди. Это сейчас было признание, жалоба или просьба чаще портить тебе вечера? Мне нужна точная формулировка для дневника. Питер шагнул ближе прежде, чем успел передумать. — Это было предупреждение. — О, люблю такие. — Если ты собираешься и дальше появляться в моей жизни… — Да? — …то хотя бы предупреждай заранее. Уэйд смотрел на него секунду, потом вдруг улыбнулся непривычно мягко. Без привычного цирка, без кривляний, почти по-настоящему. — Не могу, Пит. Тогда пропадёт весь эффект. Питер закатил глаза, но уголки губ предательски дрогнули. Он молча потянулся к карману на костюме Дэдпула, вытащил от туда телефон, и, немного покопавшись в нем, записал свой номер.  Не дав Уэйду возмутиться или хотя бы вставить слово, он засунул телефон обратно в руки и бросив: «Сдай этих полиции», умчался на паутине.  Уэйд растерянно моргал пару секунд. Потом повернулся к связанным мужчинам. — Видали?? Человек паук оставил мне свой номер!!! Партия продолжалась. *** Метро грохотало по рельсам с той упрямой яростью, с какой делает всё старое. В вагоне пахло мокрыми куртками, дешёвым кофе навынос и чьим-то слишком навязчивым парфюмом. Люди стояли плечом к плечу, уткнувшись в телефоны или в собственную усталость. Питер втиснулся у двери с рюкзаком на одном плече и фотоаппаратом в руках. Он возвращался с подработки, был голодным, не выспавшимся и мечтал только о том, чтобы доехать до своей остановки без происшествий. То есть, конечно, зря мечтал. Напротив него сидел мужчина в серой толстовке, с натянутым до бровей капюшоном, кепкой поверх него и в чёрных перчатках, несмотря на жару в  вагоне. Лицо почти полностью скрывала тень, а фигура была сгорблена ровно настолько, чтобы казаться меньше и незаметнее, чем была на самом деле. Питер заметил его сразу. Не потому что узнал, пока нет. Скорее потому, что незаметность такого уровня всегда выглядела подозрительно. Слишком старательно собранная маскировка - тоже ход на доске. Вагон резко тряхнуло, несколько человек качнулись, кто-то выругался, у кого-то вылетел стаканчик с кофе. Фотоаппарат Питера сорвался вниз прежде, чем он успел перехватить ремень. Чужая рука поймала его на лету быстрым, точным движением. Слишком быстрым. Мужчина лениво протянул фотоаппарат обратно, будто ничего особенного не произошло. — Осторожнее с техникой, тигрёнок. Нью-Йорк любит ломать дорогие вещи. Питер замер ровно на секунду. Голос был приглушён, ниже обычного, будто намеренно изменённый, но интонацию так просто не спрячешь. Особенно если однажды она уже испортила тебе пару десятков вечеров. Он взял фотоаппарат обратно, стараясь выглядеть равнодушно. — Спасибо. — Пожалуйста, случайный юный фотограф. Вот теперь Питер был уверен. Он скользнул взглядом по фигуре напротив: широкие плечи, расслабленная посадка, слишком знакомая манера держать голову чуть набок, будто весь мир существовал для его развлечения. Уэйд. Без костюма. Без привычной маски. Спрятанный под слоями ткани и собственной осторожностью. Это открытие оказалось неожиданно… личным. Питер сел на свободное место рядом, хотя мог остаться стоять. Ход пешкой вперёд: скромный, но намеренный захват пространства. — Часто спасаешь чужие фотоаппараты? — спросил он непринуждённо. Мужчина чуть повернул голову, но лица всё равно не показал. — Только если у его владельца красивые глаза.  — А если глаза не красивые? — Тогда беру плату наличными. Питер фыркнул. Разговор пошёл сам собой. О том, как метро вечно опаздывает, как люди умудряются занимать сразу три места одним рюкзаком, как кофе в автоматах на станциях официально должен считаться химическим оружием. Уэйд отвечал легко, привычно, но держался странно аккуратно: не поворачивался полностью, не снимал перчатки, не поднимал голову выше нужного. Питер не понимал почему. И это царапнуло где-то неприятно глубоко. Поезд снова шатнуло. Их плечи на секунду столкнулись. Уэйд тут же чуть отодвинулся, словно поймал себя на ошибке. Редкий просчёт, потеря пешки.  Он помолчал пару секунд, потом всё-таки спросил с ленивой насмешкой, слишком знакомой: — Ты всегда ведёшь себя так мило с большими страшными дядями в метро? Питер посмотрел на него в профиль. На спрятанное лицо, на руки в перчатках, на напряжение, которое тот старательно маскировал шутками. И ответ пришёл сам собой. — Нет, тогда пропадёт весь эффект. Тишина между ними длилась всего мгновение, но в ней успело уместиться слишком многое. Уэйд медленно повернул голову. Полностью. Впервые за всю поездку. Под капюшоном Питер увидел только часть лица - шрамы у линии подбородка, сжатую челюсть и глаза, внезапно лишившиеся всей привычной клоунады. — Ах ты маленький… — начал он почти восхищённо. — Ты с самого начала знал? — Не с самого, — честно ответил Питер. — С фотоаппарата. Никто нормальный так не ловит падающие вещи. — То есть шанс был? — У тебя? Быть нормальным? Никакого. Уэйд тихо фыркнул и откинулся на сиденье, качнув головой. — А я тут, значит, изображаю таинственного незнакомца. Держу образ. Страдаю!! — Очень драматично, кстати. — Спасибо. Это врождённое. Питер помедлил секунду, потом мягко коснулся пальцами края его рукава. Совсем легко, так, будто это ничего не значит. — Тебе не обязательно прятаться от меня, — сказал он тише. Уэйд застыл. Вагон грохотал дальше, люди вокруг жили своими жизнями, кто-то спорил по телефону, кто-то смеялся, объявляли следующую станцию. А между ними вдруг стало слишком тихо. — Пит, — негромко сказал Уэйд, и в голосе впервые не было ни одной шутки, — это очень нечестный ход. — Почему? — Потому что я не умею защищаться от таких. Двери открылись, но оба почему-то даже не обратили внимания. Партия неожиданно стала серьёзной. *** Квартира Уэйда всегда выглядела так, будто её собирали из очень сомнительных жизненных решений. Где-то на стене висела вывеска, которая явно когда-то принадлежала бару, на полу лежал ковер с пятном неопределённого происхождения, а рядом с телевизором стояли коробки из-под еды, аккуратно сложенные в пирамиду. И всё же здесь было… уютно. По странным, почти неправильным меркам их жизни. Питер сидел на полу, прислонившись к дивану. Уэйд устроился рядом, вытянув ноги и закинув их на столик. На экране шёл раунд Мортал Комбат, рядом валялись упаковки снеков. — Я всё ещё считаю, что вчера его надо было убить — лениво заявил Уэйд, нажимая кнопки с театральной драмой. — Уэйд, задание было «поймать и сдать живым», — ответил Питер, не отрывая взгляда от экрана. — Это скучно. Несколько секунд они играли молча, и в этой паузе не было привычного хаоса — только ровный шум игры и редкие звуки города за окном. Питер сделал точный ход, выбил у Уэйда часть здоровья, и тот недовольно фыркнул. — Ты становишься опасно хорошим в этом.. — Я умею запоминать комбинации, — спокойно ответил Питер. — Да, я заметил, — пробормотал Уэйд тише, чем обычно. Питер внезапно чуть отложил контроллер, будто интуитивно почувствовал, что сейчас партия смещается в другую плоскость. — Уэйд, — сказал он осторожно. — Если ты сейчас скажешь, что хочешь реванш, я не выдержу, — сразу отозвался тот. Питер покачал головой. — Нет. Пауза. Он посмотрел прямо на него. — Что ты ко мне чувствуешь? Уэйд замер так резко, что даже игра на экране будто стала шуметь громче, компенсируя его тишину. — Ох, — выдохнул он наконец. — Вот это ты сейчас ход сделал. Питер не отводил взгляда. Как человек, который уже не отступит. Он чуть выдохнул, словно собираясь с прыжком в воду. — Ты мне нравишься. Тишина стала плотной, почти осязаемой. Уэйд медленно моргнул. Потом ещё раз. Контроллер тихо выскользнул из его рук на ковёр. — …ты сейчас это сказал, да? — хрипло уточнил он. Питер кивнул. — Да. — Оху… — Уэйд резко остановился, словно слово застряло где-то между шоком и попыткой сохранить контроль. Он провёл ладонью по лицу, будто проверял, не сломался ли мир. — Ладно. Хорошо. Отлично. Пауза снова растянулась. Питер чуть наклонил голову. — Это ответ? Уэйд посмотрел на него долго. Слишком долго для человека, который обычно убегал от таких моментов быстрее, чем от пуль. А потом резко выдохнул, откинулся назад и сдавленно рассмеялся. — Да пошло оно всё, — он повернулся обратно, уже без привычной игры в голосе, — Да, Пит. И добавил, тише, почти до неловкости: — Ты мне тоже, блядь. Давно. Шах и мат. Тишина повисла в комнате не как итог тихой партии, а как что-то огромное. Экран телевизора продолжал мигать победными надписями, где-то за окном проехала машина, игра что-то шумно предлагала нажать для следующего раунда, но всё это стало фоном. Питер слышал только собственное сердце. В груди разливалось тёплое, лёгкое и совершенно непривычное чувство. Не облегчение, а наоборот - радость. Чистая, ясная, почти детская в своей простоте. Получилось. Не идеально, не красиво, без заготовленных речей и эффектных пауз. Но получилось. И, что куда важнее, ответ оказался именно тем, на который он надеялся где-то глубоко, даже когда запрещал себе это делать. Питер поймал себя на том, что улыбается. Сначала едва заметно, потом уже открыто, без возможности скрыть это за привычной иронией. — Ты выглядишь довольным, — подозрительно заметил Уэйд, всё ещё сидя так, будто любое резкое движение может спугнуть реальность. — А ты выглядишь напуганным. — Я и есть напуганный. Ты только что устроил эмоциональное ограбление средь бела дня. — Сейчас ночь.. — Не сбивай весь настрой! Питер тихо рассмеялся. Смех вышел мягким, тёплым и каким-то удивлённым. Будто он сам давно забыл, что умеет так смеяться рядом с кем-то. Уэйд смотрел на него внимательно. И в этом взгляде было столько осторожности, что Питера вдруг накрыло новой волной нежности. Этот человек мог ворваться в любую ситуацию с катанами, шутками и полным отсутствием тормозов, но сейчас сидел неподвижно, словно боялся сделать неправильный ход. Питер сделал раньше, чем успел подумать. Он подался вперёд первым. Медленно, оставляя пространство для побега - привычного сценария, если Уэйд вдруг решит спрятаться обратно. Тот не двинулся с места, только перестал дышать на секунду. Поцелуй вышел коротким и осторожным. Тёплым прикосновением губ, в котором было больше вопроса, чем уверенности. Но едва Питер начал отстраняться, как чужая рука мягко легла ему на шею, удерживая ближе. — Нет уж, — тихо пробормотал Уэйд ему в губы. — Ты это начал, паучок. Второй поцелуй получился совсем другим - глубже, увереннее, с тем самым напором, который у Уэйда всегда появлялся, когда он переставал сомневаться. Питер невольно улыбнулся прямо в него, чувствуя, как ладонь ложится ему на талию, а весь мир сужается до этой маленькой комнаты. Когда они всё-таки оторвались друг от друга, Питер остался совсем близко, касаясь лбом его лба. Он был счастлив. Просто по-настоящему счастлив. Редким, тихим счастьем, которое приходит после долгой дороги и наконец находит тебя сидящим на полу в компании человека, которого ты давно ждал, сам того не понимая. На экране игра снова потребовала выбрать следующий раунд. Уэйд хрипло усмехнулся. — Ну что, паучок. Ещё одну партию? Питер посмотрел на него, всё ещё улыбаясь. — Эту я уже выиграл.