Останки для коллекционера

Жюльен провёл их в пятую, самую маленькую комнату — зарешеченное помещение без окон, с одним стулом посредине и видеокамерой под потолком. — Это моя студия, — пояснил он. — Здесь я записываю признания. — Чьи признания? — спросил Бланшар. — Тех, кто убивал, но не был пойман. Иногда люди хотят очистить совесть, но боятся тюрьмы. Я предлагаю им альтернативу: час откровенности перед камерой. Только я и они. А потом — чистая смерть. Без мучений. Без страха. Как сон. — И много таких? — Семнадцать. Включая Клэр. — Жюльен повернулся к ней. — Дорогая, ты готова? Клэр кивнула. Разорвала свои путы (они были завязаны не туго — это был спектакль с самого начала) и села на стул. — Включай, — сказала она. Красный огонёк на камере замигал. Клэр начала говорить. О клинике, где она работала медсестрой. О врачах, которые ставили опыты на пациентах — лоботомии без анестезии, инсулиновые комы, электрошок до судорог. О том, как она сама держала кричащих людей. — Я не убивала их, — сказала она в объектив. — Но я позволила им умереть. Пятьдесят три человека за два года. Я запомнила каждое лицо. Бланшар смотрел, не моргая. Его люди — тоже. Никто не прерывал. — После закрытия клиники я хотела начать новую жизнь. Но тени не отступают. Я вышла замуж за Люка, думая, что любовь спасёт. Но любовь не спасает от того, кто ты есть на самом деле. Я стала мучить мужа. Не потому что он был плохим. А потому что боль других — единственное, что заставляло меня чувствовать себя живой. Она замолчала. Повернулась к Жюльену. — Достаточно? — Более чем, — он выключил камеру, достал флешку и протянул Бланшару. — Вот вам готовое дело. Чистое признание. Берите Клэр, комиссар. Она ваша. — А ты? — спросил Бланшар. — А я… — Жюльен шагнул к стене, нажал на скрытую панель. Часть бетона ушла в сторону, открывая тёмный лаз. — Я ухожу. Потому что в этой комнате нет выхода… для вас. Из лаза пахнуло свежим воздухом — и сырой землёй. Подземный тоннель вел к набережной Сены. Жюльен знал его с детства — здесь когда-то проходили старые коммуникации. — Стоять! — крикнул Бланшар, доставая пистолет. Но стрелять не решился — в тесном подвале рикошет убил бы всех. Жюльен улыбнулся на прощание: — Передайте Этьену, что я вернусь. И следующая моя работа будет посвящена ему. Он нырнул в тоннель. Стена бесшумно закрылась — и найти рычаг снаружи было невозможно