Северное сияние

      Скайрим окутала глубокая ночь. Северное сияние было ярче, чем обычно, оттого ночь казалась красивее, слишком живой. Яркая луна освещала путь к Вайтрану, к которому Елена держала свой путь, дабы увидеть ту, чьи письма больше не доходили до неё более двух месяцев. Годы путешествий по Скайриму пролетели, казалось, незаметно. Елена повидала слишком много городов, проделала долгий путь, дабы стать той, кем является сейчас: Архимагом. Но она по-прежнему ощущала себя худо. Да, некоторые богатства есть в её крепких руках, но нет того, с чем бы она ощущала себя по-настоящему счастливой и нужной в этом мире просто так, а не для какого-нибудь дела или ещё чего-нибудь. Конечно, у Елены есть Лидия — её верный Хускарл и по совместительству сестра, пускай и не родная. И она несказанно благодарна Ярлу Балгруфу, что он назначил Лидию в её Хускарлы, но это всё равно не то, чего хотелось бы Елене.       Айрилет... Ах, Айрилет... Вот к кому лежит душа Довакина. Вот кого хочет видеть Елена по утрам и обнимать в постели. Но судьба всегда распоряжается иначе; Айрилет — верный Хускарл Ярла Балгруфа, который по сей день продолжает свою работу. А Елена на другом краю света. Единственный источник их общения — это письма. Пускай и редкие, но такие дорогие для её одинокого сердца. Но в моменте письма просто перестали приходить. Прошëл месяц. Первый Довакин списала на то, что, возможно, у Айрилет много дел и попусту некогда писать письма. Прошёл второй. Тут уже Елена напряглась, запереживала, не случилась ли какая беда в Вайтране. Скоро пойдëт третий месяц, как от Айрилет нет ни единой вести. Напряжение возрастало всё сильнее, создавая вокруг ауру из гущи плохих мыслей. Ох и не нравилось это Елене.       По утру Елена подошла к едва проснувшейся Лидии. Она сообщила, что ей одной нужно наведаться в Вайтран. Конечно, Лидия запротестовала, так как переживала за Довакина и за то, что может произойти по дороге, но Елена была крайне непреклонна и настояла на том, чтобы Лидия осталась в Винтерхолде, и той пришлось нехотя, но согласиться с ней. Елене было несколько стыдно, она прекрасно видела обиду и беспокойство Лидии, но поход в Вайтран касается только её и той, чьи письма она перечитывала не раз.       Дорога к Вайтрану давно изучена, и вот недалеко уже виднеется мельница, конюшня и огород. Елена улыбается, когда видит, что всё спокойно, это главное. Осталось убедиться, что с Айрилет тоже всё в полном порядке. Довакин ступает между грядок с капустой, идёт к вратам и видит вдалеке знакомый, даже слишком знакомый силуэт.       Айрилет — мимолëтно проносится в голове Елены, и едва не срываясь с места, быстрыми шагами направляется к данмеру. Довакин не осмеливается окликнуть Айрилет, но точно знает, что та слышит её спешащие шаги. В свете луны Елена замечает, как данмер оборачивается, видит вопрос в красных глазах, и лишь в этот момент Довакин окликает её:       — Айрилет!       Голос знакомый, пусть Айрилет его не сразу узнаёт, но, видя приближающийся силуэт, проблеск тëмных волос, светлую кожу, слепой глаз, она наконец-то понимает — это Елена. Та, которой она уже долгое время не отправляла письма. Айрилет быстро оглянулась и направилась к Елене.       Губы чуть дрожали от счастья, когда Довакин подошла к данмеру. Желание вцепиться в Айрилет и не отпускать её никогда было слишком сильным, но, какбы не хотелось, Елене пришлось сдержать порыв своей радости. Выдохнув, она подошла несколько ближе, соприкасаясь плечом к плечу данмера, чувствуя запах травы, каменных стен, дерева и брони. Стало спокойнее.       — Привет, Довакин, — первой подала голос Айрилет. Елена заметила, как на её губах проблеснула лëгкая улыбка.       — Здравствуй, Айрилет... — ответила Елена, не сдерживая широкую улыбку. — И сколько раз я уже просила не называть меня Довакином? Пусть я и драконорождëнная, но это не повод обращаться ко мне как к Довакину. Для тебя я просто Елена, — Довакин сделала недолгую паузу и тихо спросила: — Письма... Почему не шлëшь их? Я переживала...       — Работы в Вайтране навалилось, почти нет времени на отдых, что уж там говорить о письмах... Вот сейчас смогла ненадолго отойти от дел и выдохнуть, так что извини, не хотела вызывать беспокойство.       — Может нужна моя помощь?       — У тебя, поди, своих дел полно, Елена, не стоит, — Айрилет возложила руку на плечо Довакина, чуть похлопала.       Ради тебя, я готова бросить все свои дела... — хотела сказать Елена. Пускай и в шутку, конечно, но так и не выдала ни слова.       — Может, раз уж я наведалась и ты свободна... Прогуляемся? — Елена положила пальцы поверх руки Айрилет, которая до сих пор покоилась на её плече. — Вон к той башне, где мы впервые сражались бок о бок друг с другом?       Айрилет пожала плечами и двинулась вниз по тропе к башне.       Елена шла рядом с Айрилет, словно зачарованная дивной красотой Айрилет пред собой. Каждая черта внешности данмера отдавала утончённую строгость и невероятную силу одновременно. Пепельная кожа казалась ей благородством. А высокие, резко очерчённые скулы подчёркивали угловатость женского лица, придавая облику данмера суровое достоинство. Прямой тонкий нос слегка сужался книзу, делая внешность чуть острее, что лишь усиливало невыносимый интерес к женщине.       Вдруг Елена обратила внимание на её губы. Некогда плотно сомкнутые, теперь мягко раскрылись в лёгкой, едва заметной улыбке. Видно, данмер и впрямь была рада приходу Довакина в Вайтран, а эта, казалось, искренность была невыносимо притягательной (хотя строгий вид вызывал ещё большую бурю эмоций).       Глубоко запавшие в душу, ярко-красные глаза сияли алым пламенем величия. Этот взор, эти глаза, вечно холодные, лезли в душу, убивая своим хладнокровием. Но сейчас пламенный взгляд сменился умиротворением, но оттого не стал менее выразительным.       И наконец, густые брови с характерным острым изломом завершали образ суровой, законно послушной женщины. Их чёткий изгиб подчеркнул всю глубину глаз и позволил Елене всякий раз осознавать то, насколько же Айрилет красивая не только из-за необычной внешности.       Однако, сколько бы Елена не разглядывала данмера, то она не задумывалась о её внешнем виде, который очень многие другие расы посчитают отталкивающим. В глубине души Елена восхищалась вовсе не внешностью, не яростью, не ловким взмахом меча. Нет, вовсе нет. Она полюбила Айрилет за её преданность, честность.       Сколько бы Елена не скиталась по Скайриму, видела лишь одно: предательство, ложь. Даже среди людей, работающих с ярлами. Они предавали, крали, убегали в неизвестном направлении. Елена искренне ненавидела таких людей, и в их числе была она сама, но она вовремя встала на верный путь и не превратилась в бандитку. Была бы её воля, она бы убивала этих невежд, которые посмели осесть своей гордыней, ленью, ложью на чужие, кому-то драгоценные вещи. Но для Скайрима, в мире полном опасности, страха за свою жизнь, кража, ложь, предательство и прочее чаще всего норма, которую Елене больше не понять. Возможно, чем взрослее становилась женщина, тем наивнее и мягче она становилась, а возможно, напротив, Елена стала сильнее себя прошлой и не погрязла в грязи.       Но в любом случае сейчас честность, преданность для Скайрима редкость, и Айрилет стала первой женщиной, которую так возлюбила Елена.       — Ты во мне дыру сделать хочешь?       — А?.. — отвлеклась наконец-то от разглядывания Елена и покраснела. Стало неловко, и благо данмер не видела румяных щëк. — Чего?..       — Ты дыру во мне проделать хочешь? — повторяет свой вопрос Айрилет и испускает смешок. — Смотришь так, дыру прожгëшь.       — Ну извини, я не виновата, что тебя такой очаровательной сделали, — буркнула Елена, отводя взгляд.       — Не смеши, глупая. Я и очаровывать? — фыркнула Айрилет и чуть стукнула Довакина по плечу костяшками на тыльной стороне ладони. Елена же ничего не сказала, лишь подумала: «ага, ну да, конечно, не умеет она очаровывать.»       — Татуировки на твоих скулах. Откуда они?       — Я уже рассказывала тебе, что сразу настояла на том, чтобы стать Хускарлом Ярла Балгруфа, и чтобы доказать ему свою преданность, я нарисовала эти татуировки, и теперь они означают символ моей верности ему.       Елена ничего не ответила, лишь улыбнулась слегка.       Довакин подошла к каменной башне, проводя пальцами по наросшему на стенах мху.       — Столько лет уже прошло с того момента, когда напал дракон... И с момента, когда мы бок о бок с ним сражались, — Елена выдохнула, убирая пальцы от давно заросшей мхом башни. Айрилет подошла к ней сзади.       — Да... Столько лет уже прошло после той битвы, сейчас же у этого места ни души, лишь изредка можно увидеть кого-то на вершине башни.       — Знаешь, а в этом есть своя романтика. Стоишь, думаешь о жизни...       — Какие философские темы ты решила поднять, — без упрëка говорит Айрилет. — Давай сегодня без них, мне хватает разговоров с Ярлом. Я, кстати, смотрю, ты решила взять меч с собой. По какому случаю? Ты ведь не пользуешься холодным оружием, — данмер достала из ножна меч Довакина. Она осмотрела меч со всех сторон, оценивающе провела по нему пальцами, а после взглянула на Елену. Её взгляд вдруг запылал ярким пламенем азарта. Елена сразу понимает чего хочет Айрилет и улыбается.       — Взяла вообще на всякий случай. Магия магией, конечно, но изредка могу взять оружие, — Довакин пожала плечами. — А что, ты желаешь сразиться? — спрашивает Елена, поворачиваясь полубоком к Айрилет, чуть склоняя голову к плечу.       — Конечно. Прежде мы сражались бок о бок, а теперь будем друг против друга, — Айрилет достала свой меч. — Я же, надеюсь, ты умеешь пользоваться мечом? — звучит как насмешка, но Елена не обращает на неё внимания, лишь слегка закатывает глаза и забирает своё оружие, которое Айрилет благополучно вернула в руки хозяйке. Елена прячет меч за спину.       — Более-менее, — Довакин отходит, вытягивает оружие перед собой.       — Ну тогда покажи, на что ты способна, Довакин, — в тишине ночи голос Айрилет прозвучал громко, и от этого у Елены по коже прошлись мелкие мурашки. Айрилет тоже вытянула пред собой оружие, и женщины скрестили мечи. — Сразу скажу, Елена, дерись честно.       — Бой должен быть честным, знаю, — отмахнулась Елена. Не настолько она глупая, чтобы в дружеском спарринге жульничать. Тем более, она не раз сражалась с Лидией, но не на мечах, а на двуручных оружиях.       Мечи стукнулись друг о друга. Не сказать, что Довакин идеально сражается на одноручном оружии. Чаще всего Елена использует магию разрушения, либо же двуручный стальной боевой молот. Просто меч — не самое удобное для Елены орудие.       Глаза быстро запоминали каждое движение Айрилет: вот Айрилет увернулась от удара, делая резкий взмах оружием и ударяя его о меч Елены. Здесь Айрилет обошла Елену, замахиваясь, но Довакин быстро обернулась, выставляя меч перед своей грудью и не позволяя оружию коснуться тела. В ином случае это означало поражение. А Елена, даже со своими не самыми лучшими навыками владения холодным оружием, хотела победить Айрилет.       Вскоре Довакин начинает более осмысленно и ловко погружаться в сражение. Движения женщин стали почти синхронными, похожие на танец двух птиц в полëте. Елена следовала за каждой атакой Айрилет, каждое движение Довакина становилось более ловким, уверенным, но не резким. В конце концов, это дружеский спарринг, в котором не предусматриваются физические ранения. Елена старалась подмечать каждый взмах меча Айрилет, чтобы защититься от атаки. Уворачивалась, если это было нужно. А в глазах стояло восхищение. Айрилет улучшила свои навыки владения меча за последние годы. Каждое движение, каждый взмах был выверенным, казалось даже изящным.       — А ты неплохо сражаешься! — похвала от Айрилет звучала словно наливающийся в стакан медовый эль. Приятная, сладкая, пьянящая. Улыбка тронула губы Елены, и, на мгновение остановившись с Айрилет, чтобы выдохнуть, продолжила сражаться за победу.       Удар. Поворот. Отскочить назад. Увернуться, когда меч едва не коснулся груди, и оружие вновь попало по пустому месту. Это хорошая возможность перехватить Айрилет, что, собственно, Елена и сделала. Она резко обошла Айрилет, и когда данмер обернулась, то кончик меча коснулся её шеи.       — Вот и всё, Айрилет. Победа моя, — в голосе слышалась довольная улыбка, и Айрилет бросила меч на землю, после чего Елена отошла от неё, пряча меч обратно.       — Неплохо для той, кто почти не пользуется обычным оружием. Очень неплохо. Ты победила, Довакин, — данмер улыбнулась, и когда Елена убрала меч, то медленно подошла к ней, хлопнула пару раз по плечу. — Ты молодец, учись сражаться, никогда ведь не знаешь, в какой момент может пригодиться тот же меч.       — Обязательно, Айрилет.       — Ну... Ладно, мне пора. Дела не ждут, их надо выполнять, — Айрилет вновь вернулась в образ ледяной дивы, медленно подняла меч с земли.       Довакин с печалью выдохнула.       — Да, конечно. Я, возможно, сниму комнату в Вайтране. Не хочу пока уходить, столько воспоминаний сейчас нахлынуло.       — Оповести Лидию в таком случае, чтобы она беспокоилась о тебе.       — Конечно, и ещё... Айрилет, — данмер обернулась, глядя в глаза Елены. Та долго мешкалась, не зная, что сказать, с одной стороны, вроде и подходящий момент, чтобы признаться, но в то же время не совсем... Данмер же стояла, не смея отворачиваться и уж тем более уходить. Она ждала, когда Довакин произнесëт хоть слово. — Береги себя, ты мне очень дорога, — наконец-то выдавила из себя Елена.       Айрилет улыбнулась.       — Ты тоже береги себя, Елена, — а после ушла выше по тропе, оставляя за собой след от недавно прошедшего спарринга, короткого, приятного разговора. Осталась тишина, и лишь сверчки о чëм-то переговаривались в ночи.