В последний раз.

Третий день тренировок Люмин подходил к своему логическому завершению. В реальности, хоть в Бездне и прошло всего лишь три дня, пошел третий месяц. Друзья путешествинницы и Паймон, наверное, уже забеспокоились об ее долгом отсутвсивии, но сама девушка не могла думать ни о чем, кроме тренировок. И о прошлом своей новоиспеченной наставницы. Люмин безприкословно, словно под гипнозом, выполняла абсолютно все, что ей скажет Скирк. Руки болели, хотелось сказать, что она устала и что ей хочется отдохнуть, ведь она уже даже не помнит, когда нормально ела и спала, но Сошедшая, собрав волю в кулак, продолжала последнюю тренировоку с ученицей Сурталоги. Боль пронзала все тело при резких движениях настолько, что хотелось упасть и закричать до хрипоты в голосе, но она продолжала битву. Ведь видеть едва заметную, но все же гордость в глазах Скирк оказалось приятнее, чем победить трех Предвестнников Фатуи. Это было настолько приятное чувство, что доводило буквально до головокружения, до приятной ломоты в теле после почти трехмесячных тренировок без перерыва, до глупой улыбки на уставшим лице. У путешествинницы никак не получалось выкинуть все мысли из головы. Паймон улетела спать и теперь, вроде как, она может сконцентрироваться только на бое, отдать всю себя элементам, стать одним единым с мечом, но что-то мешает. Вернее, кто-то мешает. — Остановись, — Скирк заметила это, ведь от ее пристального и внимательного взора розовых глаз не уйдет ничего и никто. Она подошла к Люмин, рассматривая Сошудшую перед ней, — Сконцетрируйся на движениях. Ты теряешься, это мешает тебе собраться. Враг в бою не будет ждать, пока ты выйдешь из мыслей. – Прости, наставница Скирк,— убрав меч, Люмин слегка улыбнулась. Сначала, это прозвище использовалось больше в шуточной манере. Но сейчас она говорила серьезно, ведь после битвы с другом Сутралоги, Скирк действительно стала ей наставницей. У них, на удивление, оказалось много общего, хотя на первый взгляд так не скажешь, — Сегодня, видимо, не мой день. Не могу состредаточится, мысли уходят в другое направление. Скирк хмыкнула, словно пыталась обдумать слова Люмин. Она давно отключила свои эмоции, оставив только холодный и рассудительный голос разума, чтобы стать сильнее и больше никогда не поддаваться страху. Поэтому сейчас ей сложно привыкунть вновь начать испытвать радость, грусть, волнение, панику и особенно привязанность. Однако он сама понимает, что всю жизнь жила в страхе. После смерти своей нации, она жила в страхе повторения, в страхе смерти, в страхе того, что кто-то выжил и будет обвинять ее. Потому она еще сильнее замкнулась в себе во время тренировок с наставником, а его финальные слова про разрушение всего дорогого, что она найдет за время его отсутствие, только подкрепили все ее страхи и опасения. Она боялась, что из-за нее пострадают ни в чем невинные люди, что когда-то прозошло с ее родными и близкими. Но она поверила Люмин. Ее слова про то, что она будет рядом, когда "Рыцань скверны" придет забрать самых дорогих и ценных ей людей, внушили в Скирк надежду. Конечно, сначала она не верила. Ей казалось глупостью, что Сошедшая решила помочь ей без чего-либо взамен. Без благодарности, без моры. Однако путешествинница действительно была рядом. Как будто у нее есть чуйка на сомнения Звезды Пустоты, ведь всегда Скирк начинала сомневаться в себе, в своей жизни, винить себя и ненавидеть, Люмин появлялась буквально из ниоткуда с вопросами "тебе помочь?", "как у тебя дела?" или со словами "мы с Паймон решили заглянуть к тебе, проверить как ты. Она сейчас вернется, решила еды купить, Паймон без еды - это не Паймон". И это всегда помогало. Нахождение рядом плеча, на которое можно оперется, снимало со Скирк небольшую часть груза ответственности, который она тащила на себе одна долгие столетия. Постепенно она открывалась все больше, Люмин же внимательно слушала и иногда что-то говорила. Слова здесь были особо не нужны. Одного присутвтвия рядом хватало, чтобы Скирк постепенно начала привыкать к мысли "я не одна". — Поделишься? Слышала, что людям становится легче, когда они говорят о том, что им мешает, — ученица Сурталоги скрестила руки на груди, смотря на Сошедшую. Было видно, что та устала. Может, причина отсутствия концентрации было в усталости? Люмин, к удивлению Скирк, слегка покраснела и отрицательно покачала головой, заведя руки за спину. Ей стало неловко отвечать на этот вопрос. Она понимала, что Скирк все заметит и поймет, но было все равно некомфортно. Как будто ее застали за чем-то аморальным. — Это мелочи! Просто устала немного. отдохну и все пройдет. Давай вернемся к Паймон в лагерь?, — с надеждой предложила путешествинница, и Скирк кивнула в ответ на это, соглашаясь, однако для себя сделала пометку спросить еще раз о том, что же мешает Сошедшей в тренировке, ведь до этого та прекрасно справлялась. Обе зашали в портал и оказались в лагере. Паймон проснулась давно и теперь терпеливо ждала их, хотя было видно, как та хочет набросится на жареную рыбу и съесть все, не оставив кусочка другим. Скирк села слева от Паймон, Люмин справа и все втроём принялись за еду. Был ли это завтрак, обед или ужин никто не знал. Паймон и Люмин еще не умеют орентироватся во времени Бездны, а Скирк просто не придает времени особого значения, считая, что это бесполезно и лучше еще раз потренироватся, чем пытаться высчитать сколько времени сейчас прошло в реальном мире за пределами бескрайней Бездны. После плотного приема пищи, Паймон вновь завалилась спать, а две страницы из других миров остались сидеть возле костра. — Знаешь, Скирк, я давно хотела тебе сказать, — тишину прервал голос спасительницы пяти регионов, — Ты стала мне близка за все это время. То есть...это ведь не первая наша тренировка и, мне кажется, что мы сблизились, — она нервно затеребила краем белоснежной юбки, не зная, как продолжить свою мысль, пока щеки начали пылать в свете огня в костре. Заинтересованно склонив голову в бок, Скирк ожидала продолжения. Она не свосем понимала, куда ведет этот разговор. Она так же считала Люмин близкой по духу спутницей, но не могла сравнить это с чем-то. Это не было похоже на любовь к отцу и матери, что она когда-то испытывала. Но эти чувства были глубже тех, которые она испытывала к своим друзьям. Ей объясняли про такое слово, как "романтические чувства", но она никогда не испытывала такого раньше. Люмин в это время, пытаясь собрать мысли и эмоции в кучу, продолжила говорить, — Я хотела сказать, что люблю тебя. Как девушку, не как подругу или наставницу. Ученица Сурталоги молчала, ничего не говоря. Она не знала, что имнно сказать, ведь никогда не сталкивалась с таким. Она смотела на доски, трещащие в огне, и думала о чем-то, пока Люмин нервно ожидала ответа. Между ними повисла напряженная тишина. — Мне надо подумать, чтобы ответить. Приходи через три месяца, на следующую тренирвку, — Звезда Пустоты закинула нога на ногу, смотря на путешествиницу, которая опустила голову и кивнула. Это не отказ, но и не согласие. Сердце начало бится быстрее от волнения. Не каждый день Сошедшая признается кому-то в чувствах. Больше никто ничего не сказал. Как только Паймон проснулась, Люмин и ее компаньонша попрощались со Скирк и ушли, оставив последнюю в долгих и мучительных раздумиях.