Prescribed Freedom

Сигарета дотлела до фильтра. Нил Джостен в последний раз втянул в лёгкие обжигающий яд. Он нуждался в никотине, который позволял ему ещё какое-то время не чувствовать привычную дрожь в пальцах. Пепел выпал из сигареты и упал на трибуны, подхваченный ветром. Последняя доза была в восемь утра. Сейчас почти восемь вечера. Тело давно требовало новую. Нил привык к этому глухому зуду под кожей и старался не обращать внимания. Почти. Нил посмотрел на небо, однако из-за мощного света прожекторов глаза заслезились и заболели. Чувствительность к свету всегда его напрягала, но ничего поделать с этим он не мог. О матери Нил вспоминал из-за запаха сигарет, которые она курила, когда особенно сильно нервничала. Хотя запах бензина и гари мог намного сильнее ассоциироваться с ней, несмотря на то, что он чувствовал его всего один раз. Интересно, смотрит ли на него сверху мать? Нил надеется, что да. Она бы вспыхнула от вида того, как он зарывает все её старания в землю. Он подумал об этом ровно секунду и отпустил. Скрип двери вывел его из задумчивости, но обратить внимание на вошедшего он не спешил. Лишь сильнее сжал спортивную сумку. Боковым зрением Нил смог уловить, как тренер Эрнандес сел рядом, оставив дверь раздевалки открытой. — Не заметил на игре твоих родителей, — сказал он. Нил ответил не сразу. Он знал, что Эрнандес ждёт. Всегда ждал. Нил намеренно не торопился. Семь секунд. — Вы должны быть этому рады. Его голос на фоне всех остальных всегда звучал тише, монотоннее. По крайней мере, так ему говорят все окружающие. Ему было плевать. Эрнандес смотрел на него. Нил знал этот взгляд — смесь беспокойства и бессилия. Тренер давно перестал спрашивать, в порядке ли он. Просто смотрел. Нил не отвечал. — Всё ещё в отъезде? — невозмутимо продолжил Эрнандес, давно привыкший к такому поведению парня. — Ни то, ни другое. Брови Эрнандеса поднялись вверх. Нил заметил это краем глаза и не придал значения. Из горла вырвался сухой кашель. Во рту и горле снова пересохло. Руки сами потянулись в карман толстовки за мятными леденцами, развернули одну и отправили в рот. Холод разлился по языку, но сухость не прошла — только усилилась. Он привык. Рот всегда был сухим, как в пустыне, а леденцы были лишь временным мостиком до следующей таблетки. Нил знал, как надоело тренеру и остальным учителям каждый раз слышать одни и те же несвязные ответы. Он давно выдумал легенду о том, почему Джостенов никогда не видно в Милпорте и почему он чаще всего ночует в школе. Он даже рассказал её директору. На остальных тратить время было незачем. Не то чтобы ему было негде жить. Дело скорее в его нелегальном положении. Милпорт постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто никогда не купит. Прошлым летом Нил тайком облюбовал один такой домик в тихом районе, заселённом в основном пенсионерами. Соседи редко отрывались от своих глупых мыльных опер и диванов. Но, приходя и уходя, Нил всё равно рисковал попасться. Как только до людей дойдёт, что он занял жильё незаконно, сразу начнутся неудобные вопросы. Волноваться из-за этого он не собирался. Но желания возвращаться в этот пустой дом, в котором из мебели только старый матрас, не было. Поэтому Нил чаще предпочитал провести ночь на диване в кабинете тренера, вскрыв при этом дверь парой булавок. Он уходил и запирал дверь раньше, чем приходил Эрнандес, но что-то подсказывало ему, что мужчина всё прекрасно знает и видит. Почему тот смотрит на это сквозь пальцы и не стучит в администрацию, Нил не знал и предпочитал не спрашивать. Эрнандес протянул руку, но Нил проигнорировал жест. Он затушил сигарету об свой кроссовок, и окурок упал на пол. Нил поднялся с трибуны. Ноги слушались с задержкой, как будто сигнал шёл по сломанному проводу. Он не обратил на это внимания. Так было всегда. Мужчина опустил руку и тяжело вздохнул. — Я думал, они хотя бы сегодня сделают исключение. — Много думаете, тренер. Им всё ещё плевать. — Нил отозвался лишь спустя время, разглядывая поле. Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты и расстилать искусственное травяное покрытие. Когда они закончат, глазам вновь предстанет обычное футбольное поле, и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это было всё равно. Пол или трава — всё одинаково раздражало его взгляд. Однако он не отводил глаз, продолжая смотреть на остатки чужих стараний. Экси — игра-гибрид, смесь лакросса на поле размером с футбольное; по жестокости она не уступает хоккею. Нил ненавидел в этом спорте абсолютно всё: начиная от яркой формы и заканчивая обилием потных тел на поле. Но бег, удары, постоянное движение — только так он мог заглушить зуд под кожей. И только поэтому он всё это время оставался в команде. Экси, наверное, единственная часть его детства, от которой он не смог отказаться в связи с обстоятельствами. Эрнандес продолжал пристально смотреть на него, но Нил молчал. — Говорите или уходите, — произнёс он наконец, устав от навязчивого взгляда. — Пока, может, и плевать, — туманно произнёс мужчина, но Нил не отреагировал, и тот продолжил: — Тут к тебе кое-кто пришёл. Для того, кто полжизни убегал от собственного прошлого, эти слова могли прозвучать как фраза из ночного кошмара. Нил просто выдохнул. Медленно, сухо, без облегчения. Сзади раздался звук шагов, и Нил не узнал в них ни одного своего давнего знакомого. Медленно развернувшись, он увидел в дверном проёме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка; обнажённые плечи и предплечья были покрыты этническими татуировками в виде кудрявых завитков пламени. От их вида Нил машинально одёрнул край рукава вниз. Одну руку мужчина держал в кармане джинсов, а другой сжимал толстую папку. Поза его была расслабленной. В его глаза Нил смотреть не стал. Внешний вид показался Нилу совершенно незнакомым, а значит, он был не местным. Милпорт был полудохшим, что значило быстрое распространение слухов. Нилу с его нежеланием коммуникации с людьми такое докучливое любопытство заметно усложняло жизнь. — Я вас не знаю, — констатировал Нил. — Он из университета, — начал пояснять Эрнандес, но его перебил Нил: — Не интересует. — Нил, хотя бы дай ему шанс. Он приехал посмотреть, как ты играешь, — возразил тренер. Нил молчал. Пауза затянулась на несколько секунд. Он дожевал леденец, проглотил, подумал. — Поговори с ним хотя бы немного, — продолжил Эрнандес. — Дай ему всего пять минут. — Пять минут. — Нил трясущимися руками достал из пачки третью за вечер сигарету. Близилось время приёма. — Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о тебе. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит тебя показать. — Я не экспонат, тренер. — Голос Нила не изменился. Тренер хотел было ответить, но его перебил заговоривший мужчина: — Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с твоими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Ты вроде говорил, что они постараются приехать на игру? — Я много чего говорил, тренер Ваймак. — Нил закурил. Дым уходил в тёмное небо. Брови мужчин подлетели вверх, удивлённые тем, что Нил узнал тренера Лисов, Дэвида Ваймака. Сам Нил не видел в этом ничего особенного: он часто смотрел выпуски новостей по старому телевизору в кабинете тренера, пока пытался уснуть. Там часто несли всякую ересь про команду университета Пальметто. Сам тренер почти никогда не попадал в кадр, однако татуировки запомнить было несложно. — Значит, ты видел сюжет в новостях? — Ваймак встал рядом с Эрнандесом. — Что ж, тем лучше. Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, ты ещё не определился с выбором учебного заведения на следующий год. Мне нужен нападающий, тебе — команда. Подписываешь бумаги, и на ближайшие пять лет ты в моём распоряжении. На трибунах снова повисло долгое молчание. Нил сидел и молчал. Пауза затянулась больше чем на минуту. Наконец он затушил сигарету о подошву кроссовок, поднялся, закинул сумку через плечо и пошёл по трибунам к выходу. Ноги слушались чуть лучше — он успел привыкнуть к вертикальному положению. На фоне этих событий чувствовалась лёгкая тошнота, а время опасно подходило к восьми. Через пять недель Нил закончит школу, а через шесть будет далеко отсюда. Сменит место жительства и свой статус с «живой» на «мёртвый». По крайней мере, он на это надеется. Стоило закончить это ещё там, на пляже. По большому счёту, к такому дерьму Нилу не привыкать. Последние восемь лет он провёл в бегах, нанизывая одну проблему на другую, путая кровавые следы. От настоящего имени его отделяло двадцать два фальшивых, и он знал, что случится, если кто-нибудь всё-таки сунет свой нос туда, куда не стоит. Стать членом университетской команды — значит не просто забить на все старания матери, но и привлечь внимание отца. Вариант умереть от пыток его не очень привлекает, так что он сразу отметает его. Тюрьма ведь не задержит отца надолго, и в матче-реванше его будет ждать лишь два пути: либо его убивает отец, либо Нил убивает отца. Второе практически невозможно. У Нила просто нет на это сил. Арифметика проста. Он выбирает собственный вариант смерти, на который не могут повлиять внешние факторы. Лишь спустя несколько шагов до Нила дошло, что тренеры пошли прямиком за ним. Эрнандес пытался остановить Дэвида, а тот шёл напролом. На полдороге к выходу из раздевалки Нил понял, что в помещении он не один: путь к двери кто-то преграждал. Блеснула ярко-жёлтая клюшка. Нил шёл медленно — химия в крови замедляла шаг, но не настолько, чтобы не заметить опасность. Он успел отпрыгнуть, и клюшка оглушительно ударилась о дверной косяк. В ушах зазвенело. Нил медленно похлопал себя по ним, возвращая слух. Следом донёсся вопль Ваймака: — Чёрт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удаётся заполучить приличных людей. — Да ладно вам, тренер. — Рядом раздался чей-то ровный голос. — Будь он приличным, нам бы не пригодился, верно? В голосе незнакомца не было ни намёка на эмоциональность. — Он и не пригодится, если ты его переломаешь! — По-вашему, надо было дать ему сдёрнуть? Да посмотрите на него — он стоит целый и невредимый. В глазах Нила внезапно потемнело. Из-за резкой смены положения организм замкнуло, и ему пришлось схватиться за ближайшую стену. Он не слышал последующих слов остальных в комнате, когда доставал блистер из внутреннего кармана сумки. Нил вытряхнул из него таблетку и закинул в рот, глотая насухую. Тошнота подступила к горлу. Он задержал дозу из-за этих клоунов. Таблетка начала отпускать. Нил чувствовал, как возвращается способность думать — медленно, как старая программа на выдохшемся компьютере. Лишь спустя несколько минут он смог снова ровно дышать. Всё это время он чувствовал липкие взгляды четырёх пар глаз. Почему четырёх? Одна фигура слишком плохо пряталась в тени раздевалки. Он не сомневался, что это был Кевин Дэй, даже не взглянув в его сторону. Это было очевидно — пташка никогда не ходит одна, рядом всегда её верный пёс Эндрю Миньярд. Несмотря на то, что Ваймак уже назвал фамилию блондина, смысл этого Нил понял лишь тогда, когда тошнота отступила. Оба парня — Кевин и Эндрю — не представляли собой ничего нового. Однако призрак прошлого, которым был Кевин, Нилу не пришёлся по душе. Слишком уж многое связывало их в детстве. Мог ли Кевин узнать его? Если да — плевать. Если нет — будет забавно. Нил помнил его внешность идеально, хоть и прошло восемь лет с их последней встречи: тёмные волосы, зелёные глаза. Эндрю же он часто видел на газетных вырезках, которыми пользовался в качестве материала для оригами. Светлые волосы, ореховые глаза, низкий рост и много чёрного в одежде. Кевин играл за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломал левую руку, катаясь на лыжах. Травма стоила ему всего. Предполагалось, что он восстановится и вернётся в команду, но вместо этого Кевин выбрал Пальметто, где стал помощником Ваймака. Пару недель назад — Нил точно уже не вспомнил бы, да и не хотел — Кевин подписал контракт и с нового сезона официально вошёл в состав «лисичек». Нил никогда не поверит, что Кевин просто так сменил птичек на лисичек. Он слишком хорошо знал Рико и Кевина. Лузеры вроде «лисичек» могли предложить Кевину только одного: голкипера, некогда презрительно отвергшего его предложение. Нет, за этим и правда было забавно наблюдать. Но дальше этого не зашло, ведь Нил всю весну собирал всю информацию об Эндрю, желая понять его взгляд, так подозрительно похожий на его собственный. Пожалуй, это единственное, что смогло заставить его чем-то заинтересоваться. Встреча с Миньярдом лицом к лицу оказалась неожиданной. Этот человек не боялся рисковать. Нил заметил это и отложил в памяти. Из мыслей его вывело прикосновение. Нил, очнувшись, лёгким движением скинул руку Эрнандеса с плеча. Чужое прикосновение не вызвало ничего — ни отвращения, ни злости, только лёгкое механическое желание убрать. — Нил, ты в порядке? — спросил тренер, сразу же отводя руку. — В полном. — Нил обвёл взглядом всех присутствующих. Ваймак смотрел на него так, будто пытался разгадать головоломку. Нил знал, что тот видит: пустое лицо, остекленевшие глаза. То, что другие принимали за высокомерие. — Вы закончили? Все молчали, глядя на блистер в его руках. Заметив это, Нил поднял его перед лицом: — Впервые таблетки, что ли, видите? Тон был ровным, но все в помещении поняли, что лучше не продолжать эту тему. — Нил, давай обсудим все детали контракта, — продолжил настаивать Ваймак. — Тренер Ваймак... — начал было Эрнандес, но его перебили: — Я недолго, хорошо? Эрнандес перевёл взгляд с коллеги на подопечного, а затем послышались удаляющиеся шаги. Стукнула сбитая дверная ручка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щёлкнул замок, Нил заговорил: — Я уже отказал вам. — Ты даже не выслушал моё предложение полностью, — сказал Ваймак. — Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на тебя, ты мог бы, по крайней мере, уделить мне больше пяти минут. — Это было вашим решением, — ответил Нил, снова засунув в рот мятную конфету. Холод разлился по языку, и в очередной раз не помог. — Не веди себя как эгоист, — раздался голос из угла. Кевин устроился на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор он сдвинул на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложился какими-то бумагами. Судя по голосу, Кевина задел категоричный отказ. Он сверлил Нила взглядом, но Нил не отводил глаз. Просто смотрел в ответ. Пусто. Кевин первым отвёл взгляд. Прошли годы с тех пор, как Нил с Кевином находились в одной комнате; с тех пор, как на их глазах отец Нила раскромсал кричащего предателя на сотню кровавых ошмётков. Нил не слишком следил за жизнью Кевина после побега — собственная подкидывала другие проблемы. Он не смотрел в лицо Кевину, но знал, что увидит на его щеке татуировку с цифрой два. Одно воспоминание о ней заставило руки Нила снова чесаться. Кевин и Рико ходили с ней ещё тогда, давно, просто они оба были ещё слишком юны для настоящих татуировок. Вместо этого они чёрным маркером выводили их у себя на щеках, а когда цифры начинали стираться — подрисовывали. Однако они оказались правы. Оба играли в профессиональной команде, а в прошлом году обоих взяли в национальную сборную. Оба завоевали чемпионский титул, а Нил в это время пытался справиться с зависимостью. Кевин не мог его узнать, это факт. Слишком много воды утекло, да и Нил постоянно красит свои волосы ядерно-чёрной краской и носит коричневые линзы. Но тогда с чего вдруг Кевин заинтересовался им? Это утомляло. — Кто из нас ещё эгоист? Я сказал, что не желаю участвовать в вашем цирке. — Мы ждём, когда ты подпишешь контракт, — отрезал Кевин. — Хватит тратить наше время. Нил промолчал. Просто поправил сумку на плече, убрал обратно блистер и направился к выходу. Однако выйти ему снова не дали — на этот раз в проходе встал Кевин. Ваймак сзади лишь равнодушно пожал плечами. — Ты, наверное, не понял, но мы не уйдём отсюда, пока не добьёмся твоего согласия. Кевин считает, что ты нужен команде. Нил остановился. Посмотрел на выставленную руку Кевина. Пауза — пять секунд. Потом медленно наклонил голову, дотронулся до чужого запястья указательным пальцем — легонько, почти невесомо — и отодвинул руку в сторону. Сделал шаг. Кевин дёрнулся, но Нил уже прошёл мимо. Не оглядываясь. Нил вышел на улицу. Снаружи его уже ждал Эндрю. Из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулась светлая макушка. Губы Миньярда сжались в тонкую полоску, глаза с подозрением сузились. — Что, уже закончили? Нил проигнорировал его, развернулся и пошёл к выходу с парковки. Не оборачиваясь. Глаза Эндрю опасно блеснули, но он не сдвинулся с места. Лишь облокотился подбородком на сложенные локти. — Ну каков павлин. После такого не было никакого желания ночевать в школе, поэтому Нил вырулил в сторону дома, который оккупировал. Таблетки не давали ему покоя — они заставляли тело требовать движения. Он ненавидел это, но бежал, потому что иначе мог выть от напряжения. Этот вечер не был исключением: Нил оббежал район дважды, избегая встреч с жителями. Эту ночь он планировал провести незабываемо: руки, нож, старый матрас...