16 июля 1989 года
Come and Get Your Love — Redbone
На краю стола стоял тяжелый магический радиоприемник в корпусе из темного дуба. Из него, пробиваясь сквозь легкое шипение эфира, лился спокойный голосок.
— ...и помните, дорогие слушатели, — ворковала девушка-диктор, чей голос сейчас казался единственным приятным явлением во всей Британии, — на этой неделе столбик магического термометра не опустится ниже тридцати пяти градусов по Цельсию. В Уилтшире ожидаются стихийные выбросы солнечных зайчиков, а в Лондоне — абсолютный штиль. Пейте больше воды и не забывайте обновлять охлаждающие чары на своих остроконечных шляпах. С вами была ваша Мелоди Мун, оставайтесь в прохладе!
Девушка нежно рассмеялась на прощание, и эфир тут же заполнился энергичными аккордами группы Ведуни. Струнные инструменты взревели, выбивая ритм, который обычно заставлял Джеймса Поттера подстукивать ногой, но сегодня у него едва хватало сил, чтобы следить за Прытко-Пишущем пером. Он сидел за своим рабочим столом, чувствуя, как белая рубашка неприятно липнет к лопаткам. Его непослушные волосы, которые и в лучшие времена обучения в Хогвартсе напоминали воронье гнездо, теперь окончательно взбунтовались от влажности и жары, торча в разные стороны.
Уже неделю Лондон плавился от жары, будто кто-то невидимый и очень могущественный опрокинул на город гигантский котел с густым, раскаленным сиропом и поставил все это дело в печь. Даже здесь, на глубоких уровнях Министерства Магии, где обычно царила благословенная прохлада от каменных сводов, сегодня было нечем дышать. Зачарованные окна в зале Аврората сегодня бессовестно транслировали безжалостное, ярко-желтое солнце. Магические кондиционирующие чары выдохлись, лишь бессильно гоняя по кругу застоявшийся, перегретый уже несколькими часами воздух.
Джеймс тяжело выдохнул и притянул к себе последний на сегодня отчет. На пергаменте расплывались чернильные пятна. Джеймс прочитал заголовок: «
Инцидент с несанкционированным использованием левитационных чар в магловском парке. Причина: попытка достать мороженое из закрытого киоска... Меры приняты...»
На что только не пойдут маги, чтобы спрятаться от пекла.
Он поставил размашистую подпись «Д. Ф. Поттер» и откинулся на спинку стула. В голове пульсировала только одна мысль: Отпуск. Ему до сих пор не верилось, что Аластор Грюм — человек, который, казалось, состоял из шрамов, паранойи и веры в то, что авроры не должны отдыхать до самой смерти, подписал его заявление. Возможно, даже Грозный Глаз почувствовал, что при такой температуре ярость и бдительность начинают испаряться, уступая место апатии. Грюм просто хмуро зыркнул своим волшебным глазом и прорычал: «Проваливай, Поттер. От тебя в таком виде толку, как от флоббер-червя в дуэли. Только попробуй не вернуться живым и отдохнувшим — лично кину тебе в спину проклятье».
Джеймс улыбнулся воспоминанию. Это было высшим проявлением нежности, на которое был способен старший аврор!
Вдруг рядом раздался скрип маленьких колесиков по каменному полу. К столу Джеймса, плавно лавируя между стопками бумаг, подкатился стул, на котором верхом сидел парень с копной рыжих волос и веснушками, которые в эту жару заняли всё свободное место на его лице – Калеб Браун. Все, что знал про него Поттер было: отличный аврор, жизнерадостный маг.
— Спекся, Джеймс? — усмехнулся Калеб, обмахиваясь пачкой конфискованных провокационных листовок. — Выглядишь так, будто тебя прожевал и выплюнул венгерский хвосторог.
— Почти, — отозвался Джеймс, снимая очки и протирая переносицу. — Только вместо хвосторога — этот чертов июль.
Калеб заговорщицки подмигнул и придвинулся ближе, понизив голос, хотя в зале Аврората из-за музыки Ведуний и так было шумно.
— Слушай, я тут вспомнил... Мы на прошлой неделе с Кэтрин заскочили в один ресторанчик вечером, в Косом переулке, но с отдельным входом для своих. Называется «Клешня и Котел». Там готовили невероятно вкусных крабов в чесночном масле с соусом из огненных семян. Просто пальчики оближешь!
Джеймс приподнял бровь, глядя на коллегу.
— Крабы? В такую жару?
— Именно! Они подают их на ледяной подушке. Хочешь, я могу дать адрес, чтобы ты сходил... ну, со своей
загадочной леди? — Калеб прищурился, хитро взглянув на снимок, который Джеймс оставил на столе. На фотографии маленький Гарри грыз резинового динозавра, а Джеймс, улыбаясь, пытался привлечь внимание сына, чтобы тот посмотрел в камеру. — Ты ведь так и не признался, кто она. Три года, Поттер! Мы все в отделе гадаем. Кто-то ставит на заграничную аристократку, кто-то — на ту симпатичную целительницу из Мунго... Но ты хранишь молчание, как невыразимец под клятвой.
Джеймс почувствовал, как в груди разливается привычное тепло, не имеющее ничего общего с уличным зноем. Да, очень «
Загадочная леди». Если бы Калеб только знал, насколько его предположение далеко от истины. Он представил лицо Калеба, если бы тот встретил эту самую «леди» — высокого худощавого мужчину с вечно недовольным выражением лица, одетого в черное, с длинными волосами и темным маникюром. Представил бывших школьных врагов, которые теперь делили одну постель, одну фамилию (
почти) и одного ребенка.
Три года брака. Это время пролетело как один миг, наполненный спорами до хрипоты, тихими примирениями ночью на кухне и общим страхом за маленького Гарри... Северус Снейп, некогда Пожиратель смерти, человек, который выжил в аду войны, теперь готовился к очередному возвращению в Хогвартс на должность профессора зельеварения. Теперь с каждым днем он не только ворчал на всех вокруг, но и сетовал, что дети стали еще глупее, чем раньше.
А Гарри... Гарри рос так быстро, что Джеймсу иногда хотелось остановить время. Совсем скоро — письмо из школы, первая палочка, распределение, но пока Гарри был просто их сыном, который любил рисовать на полях старых книг по зельеварению и мечтал о полетах на взрослой метле.
— Непременно, Калеб, — ответил Джеймс, широко улыбаясь. — Обязательно возьму адрес. Возможно, мы действительно попробуем крабов... в ближайшее время.
— Вот и ладно! — Калеб хлопнул его по плечу и покатился на своем стуле обратно к своему столу. — Удачного отпуска, Поттер! Постарайся не ввязаться в международный скандал.
— Соблазн слишком велик! — тут же ответил Джеймс, уже собирая вещи.
Он сложил оставшиеся документы в ящик, запер его и быстрым шагом направился к выходу из зала. Каждый шаг давался легче, предвкушение свободы пьянило. Он с легкостью миновал золотые фонтаны Атриума, кивнул паре знакомых и, наконец, подошел к ряду каминов.
Зеленое пламя взметнулось вверх, стоило ему бросить горсть пороха.
— Коттедж «The Golden Tuft»! — четко произнес он.
Секунда неприятного вращения, свист ветра в ушах — и вот он уже дома.
Коттедж, который они купили после войны, находился далеко от шума Лондона, от стойкого запаха сырости Паучьего тупика и тяжелого наследия Годриковой Впадины, вместо этого здесь пахло букетом свежий лаванды и старых книг, а ещё... чем-то подгоревшим.
Джеймс вышел из камина, отряхивая сажу, и замер. В гостиной было подозрительно тихо. Слишком тихо для дома, где живет активный ребенок и язвительный зельевар.
— Северус? — позвал он, снимая тяжелую аврорскую мантию и оставаясь в одной рубашке с закатанными рукавами. — Гарри?
Из кухни донесся тяжелый, полный страдания вздох, который мог принадлежать только одному человеку во всем мире.
— Поттер, если ты принес в наш дом еще хоть каплю горячего воздуха, я заставлю тебя выпивать по флакону Жидкой Удачи каждый раз, когда ты решишь выйти на улицу, просто чтобы ты случайно не сгорел дотла!
Джеймс наконец улыбнулся. Он был дома. Сев, вероятно, не разорит их бюджет на каждый флакон "Жидкой Удачи", но это в своем роде проявление заботы с его стороны. Видимо, его «
загадочная леди» явно была не в духе из-за погоды, это означало, одно – что план «идеального семейного отдыха» нужно вводить в действие немедленно. Срочно! Пока Северус не расплавился окончательно прямо над своими котлами.
Первое, что Джеймс сделал, инстинктивно собрался пройти дальше, прямо на кухню, еще в ботинках. Но тут его словно остановил невидимый барьер. Воспоминание о недавнем, совершенно глупом, но ужасно эмоциональном скандале, который он сам же и спровоцировал, заставило его замереть. Северус буквально закипел от ярости, когда увидел следы грязи, оставленные на белоснежном ковре в гостиной. Его глаза сверкнули, слова сыпались как ядовитые стрелы, а потом последовала знаменитая неделя игнорирования с демонстративным хлопаньем дверьми.
Никакой грязи на чистых полах.
Поттер не горел желанием повторить опыт.
Подцепив носком одного ботинка другой, Джеймс ловко скинул туфли, натянул вместо них свои видавшие виды, но неизменно мягкие домашние тапочки. Теперь, в полной готовности к домашнему вторжению, он двинулся вглубь дома, на звук голосов, который доносился с кухни. Уже по пути он не успел упустить возможностью полюбоваться семейными фотографиями, что украшали стены коридора: вот он, совсем молодой, с Гарри на руках, смеющийся; вот Джеймс с Северусом на фоне цветущего сада с лавандой, еще неуверенные, но уже счастливые, незаметно держатся за руки; вот Гарри, совсем крошечный, на фоне него жирафы, а сам он держит за палец стоявшего рядом Северуса, который, хоть и хмурился, но в глазах его светилось нечто теплое.
Наконец, он оказался в кухне. В нос сразу ударил аромат трав и чего-то... вареного и подгорающего. Перед небольшим котлом, в котором медленно бурлила темно-изумрудная жидкость, стоял Северус, черные волосы были стянуты в тугой хвост, а в руках он аккуратно вращал пробирку с каким-то полупрозрачным, мерцающим ингредиентом.
— Кто варит зелье в такую жару? — тут же спросил Джеймс, прислонившись к дверному косяку и наслаждаясь видом.
Северус, не оборачиваясь, влил содержимое пробирки в котел. Зелье вздрогнуло, выпуская клубы ароматного пара, а затем вновь успокоилось, лишь слегка потрескивая.
— Поттер, — прозвучал слегка усталый голос, — есть вещи, которые нельзя откладывать, а есть ингредиенты, которые теряют свою силу, если ждать. И вообще, это успокаивающее. Для Гарри. У него сегодня какой-то особенно буйный день, — он кивнул в сторону детского столика, стоявшего чуть поодаль.
Там, склонившись над листком бумаги, сидел Гарри. Его непослушные волосы, как у отца, выбивались из-под старой синей кепки, которую он, видимо, стащил из ящика с вещами в их с Северусом комнате. Джеймс подошёл, ласково потрепал сына по голове. Кепка едва спала на глаза.
— Что ты там рисуешь на этот раз, маленький художник?
Гарри вскинул голову, его глаза загорелись радостью.
— Папа! Смотри-смотри! — он протянул Джеймсу листок, на котором были изображены кривые домики, кривое солнце и несколько существ, напоминающих одновременно лягушек и крабов. — А ещё! У меня зуб выпал! Сегодня утром! — он с гордостью ткнул пальцем в пустое место во рту, затем снова показал на рисунок, где на краю листка лежал белый камешек. — Вот!
Джеймс искренне улыбнулся.
— Молодец, сынок! Настоящий большой мальчик.
— Ты не говорил, что сегодня будешь раньше, — произнес Северус, наконец-то обернувшись. Он хмурился, его темные глаза подозрительно изучали мужа. — Что ты задумал, Поттер? Я чувствую твои типичные внезапные идеи за версту.
Вместо любых слов, Джеймс полез в карман своих брюк и достал небольшую, пожелтевшую от времени открытку. На ней было изображено живописное побережье — скалы, лазурная вода и полоска золотистого песка. Внизу виднелась размашистая надпись: «
2 июля 1966 год. Залив Оксвич, полуостров Гоуэр, Южный Уэльс».
Северус взял открытку, внимательно посмотрел на изображение, затем перевел взгляд на Джеймса. В его глазах промелькнуло сначала удивление, затем недоверие.
— Серьезно?
Джеймс, не теряя ни секунды, направился к холодильнику. Он достал пакет с молоком.
— Да, — ответил он, победно опираясь на кухонную стойку. — Я подумал, что нам всем нужен отпуск. Мы с родителями туда ездили, а теперь поедем ты, я и Гарри. Отдохнуть. Подальше от всего.
Он повернулся к сыну, который уже вовсю раскрашивал своих крабо-лягушек.
Северус молчал, а после сказал:
— Гарри, милый, пожалуйста, пойди в свою комнату. Взрослым нужно немного поговорить.
Гарри, привыкший к таким внезапным семейным советам, кивнул, быстро собрал свои рисунки, карандаши, заботливо положил выпавший зуб в маленький красный мешочек с рисунками звёздочек, который ему подарил Северус, и, пожелав обоим с совершенно серьезным видом «спокойствия», поспешил наверх. Джеймс тихо посмеялся в ответ на это, некоторые моменты Гарри ловко подхватывал для своего возраста.
Как только дверь в детскую тихонько закрылась, Северус вновь перевел взгляд на Джеймса, а после на бурлящий котел. Он медленно добавил еще один ингредиент, несколько минут наблюдал, как зелье отреагировало, а затем, наконец, произнес:
— Ты хочешь увезти нас, Поттер. В разгар лета. На побережье. Где, как мы знаем, тебя всегда тянет на приключения, которые заканчиваются либо в госпитале, либо в суде, либо в обоих местах одновременно.
— Почти, — улыбнулся Джеймс, открывая пакет с молоком. — Я хочу увезти нас всех туда, где будет море, солнце и мы. Вместе. Ты же знаешь, сколько времени прошло с тех пор, как мы нормально отдыхали? Не командировка, не зельеварение, а просто... отдых. Мы заслужили... Ты заслужил.
Он сделал первый, долгожданный, глоток прохладного молока.
— Я серьёзно, мы слишком давно не отдыхали, Сев. Я хочу, чтобы Гарри увидел море. Хочу, чтобы ты хотя бы на неделю перестал беспокоиться. Хочу, чтобы мы просто были…
Северус внимательно смотрел на мужа, лицо было непроницаемым, но в глубине темных глаз мелькнуло что-то похожее на... усталость. Усталость от вечной суеты, от постоянного напряжения и ожидания худшего.
— Оно прокисло, — внезапно произнес он.
Джеймс замер с открытым ртом. Молоко, которое он только что выпил, лишь сейчас показалось ему отвратительным, с металлическим привкусом. Он резко сплюнул на пол, чувствуя, как по горлу разливается неприятная горечь.
— Что?! — возмущенно воскликнул он, вытирая рот рукой.
Северус же, вместо того чтобы выразить какое-либо сочувствие, позволил себе легкую, злобную, но в то же время едва заметную улыбку, на секунду в его глазах блеснул юношеский задор, который Джеймс так редко видел.
— Добро пожаловать домой, Поттер, — сказал он, наслаждаясь неподдельным выражением шока на лице мужа. — Не забудь убрать весь этот беспорядок и купить молоко,— он быстро кивнул на список покупок, — да, иногда я люблю немного вредничать. Особенно, когда мой муж возвращается с очередной «
гениальной» идеей.
Джеймс, все еще ощущая во рту привкус прокисшего молока, посмотрел на Северуса. Несмотря на всю глупость ситуации, он не мог не усмехнуться, это было так похоже на их отношения: постоянные поддразнивания, мелкие пакости, которые лишь подчеркивали глубину их чувств.
— Кажется, я готов к любым твоим выходкам, потому что я знаю, что в конце нас ждет…
Он многозначительно взглянул на Северуса, затем на открытку, лежащую на столе.
— ...солнце. И море.
Северус расправил плечи, молча кивнул, но в его глазах Джеймс увидел проблеск согласия. Отпуск. Похоже, он все-таки добился своего. В этот раз.
Даже если начался он с такого неприятного сюрприза…
***
17 июля 1989 года, раннее утро
Under Pressure Remastered — Queen feat. David Bowie
Гарри восемь лет, и он твердо верит, что лето создано исключительно для того, чтобы высовывать нос в открытое окно движущегося автомобиля, строить рожицы другим детям. Магловские машины всегда приводили его в восторг — в них была какая-то особенная, приземленное веселье, которого не хватало порталам или летучему пороху. Порталы выворачивали желудок, а камины всегда оставляли сажу в волосах, на лице и одежде, но машина... машина была маленьким герметичным миром, где пахло кожаными сиденьями, папиным одеколоном и книгами Северуса. К сожалению, они путешествовали нечасто — работа отнимала у его отцов слишком много времени, особенно у Северуса, но Гарри до сих пор помнил их последнюю большую поездку в Бедфордшир. Тогда всё было по-другому: тихо, размеренно, почти торжественно. Северус тогда настоял на посещении зоопарка в Уипснаде. Гарри помнил бесконечный простор парковой зоны, величественных львов, лениво щурящихся на солнце, и жирафов, к которым можно было подняться на специальную обзорную площадку. В доме бабочек одна огромная голубая морфо даже села Северусу на плечо, и Гарри готов был поклясться, что Северус тогда едва заметно улыбнулся, хотя официально он лишь проворчал что-то о «
неуравновешенных насекомых».
Гарри рос в тепле, которое не могли дать никакие чары, он по-настоящему счастливый ребёнок. Да, Северус был строг — он заставлял Гарри чистить зубы утром и вечером, переписывать стишки из книг, если почерк был неразборчив, и следил, чтобы горькое зелье от простуды выпивалось до последней капли. Но именно он незаметно поправлял одеяло Гарри по ночам и всегда знал, когда нужно просто молчаливое присутствие рядом.
Единственным пятном на этом прекрасном утре было отсутствие Букли. Северус был непреклонен: «Пернатый источник хаоса не вынесет пяти часов в раскаленной консервной банке. Сова останется под присмотром домовиков, это не обсуждается». Гарри пытался спорить, Джеймс пытался уговорить взглядом, но Северус лишь приподнял бровь, и вопрос был закрыт.
Теперь Гарри лежал на заднем сиденье их темно-синего Rover SD1. Машину Джеймс купил исключительно из-за её «хищного» вида, а Северус одобрил за надежность и вместительный багажник. Мальчик наблюдал за затылками своих отцов. Между передними сиденьями развернулась настоящая битва — не на палочках, а на бумаге.
— Джеймс, — донёсся опасно тихий голос Северуса, — если ты еще раз скажешь, что нам нужно свернуть на эту проселочную дорогу, потому что там «вид красивее», я высажу тебя и заставлю идти до Уэльса пешком. Мы пропустили поворот на трассу М4 десять миль назад.
— Сев, ну не ворчи! — Джеймс весело крутанул руль, его пальцы то и дело ритмично постукивали по ободу. — Карта говорит, что это сократит путь. К тому же, посмотри на эти поля! Гарри, ты видишь этих овец? Они же просто чудо!
— Карта, — Северус с хрустом сложил огромный лист, — говорит о том, что эта дорога ведет в тупик к ферме по разведению навозных жуков. Твой топографический кретинизм, Поттер, это единственное, что не смогла исправить война.
— Это называется дух авантюризма, дорогой, — рассмеялся Джеймс, бросив быстрый, полный нежности взгляд на мужа. — Мы приедем вовремя,
обещаю. Через пять часов ты уже будешь сидеть под зонтиком с книгой, а мы с Гарри будем штурмовать залив Оксвич.
Северус вздохнул, массируя переносицу, и вдруг, словно почувствовав взгляд сына, обернулся назад. Его темные глаза смягчились, хотя голос остался угрожающим.
— Гарри, перестань изображать из себя жидкость на заднем сиденье. Пристегнись, пожалуйста. Я не хочу собирать тебя по всему салону, если твой отец решит, что правила дорожного движения — это всего лишь «рекомендации».
Гарри немного повредничал, конечно, для приличия, выпятив нижнюю губу, но щелчок ремня безопасности возвестил о его послушании. Он облокотился на подлокотник и замер, глядя в окно.
Было раннее утро. Золотистый диск солнца медленно выплывал из-за горизонта, окрашивая туман над полями в нежно-розовый цвет. Лондон остался позади, впереди была свобода.
Спор отцов наконец утих. Джеймс что-то тихо напевал себе под нос, а Северус, сдавшись, прикрыл глаза, откинув голову на подголовник. И тут тишину салона прорезали первые аккорды — ритмичный, пульсирующий бас, который Гарри узнал бы из тысячи. По магловскому радио заиграла «
Under Pressure» Queen и Дэвида Боуи.
Джеймс тут же прибавил громкость, его глаза засияли озорным блеском. Он посмотрел в зеркало заднего вида, поймав взгляд Гарри. Мальчик тут же расплылся в улыбке. Это была их песня! Песня для моментов, когда нужно было сбросить напряжение последних недель.
Северус, услышав первые звуки, издал недолгий страдальческий стон. Он прекрасно знал, что сейчас будет, а потому закрыл лицо ладонью, опустив голову, но Гарри заметил, как его пальцы начали едва заметно подергиваться в такт.
—
Pressure! Pushing down on me, pressing down on you, no man ask for... — уверенно и громко начал Джеймс.
—
Watching some good friends screaming, "Let me out!" — подхватил Гарри с заднего сиденья, стараясь подражать высокой ноте.
Они пели в два голоса, заполняя пространство машины энергией и смехом. Джеймс вел машину удивительно аккуратно, несмотря на свой энтузиазм. Когда песня подошла к припеву, где Фредди Меркьюри и Боуи поют о любви, Джеймс замедлил ритм.
—
'Cause love's such an old-fashioned word... — пел Джеймс, и в этот момент он секунду повернул голову к Северусу.
Его взгляд на слове «
любовь» был таким открытым, таким искренним, что даже Северус не выдержал. Он отнял ладонь от лица и посмотрел на Джеймса. В его взгляде всё еще читалось напускное недовольство, но уголки губ предательски дрогнули вверх.
Джеймс снова сосредоточился на дороге.
—
And love dares you to care for the people on the edge of the night... — продолжал Гарри, наблюдая за родителями.
— This is our last dance, — понизил голос Джеймс.
— Поттеры, — негромко произнес Северус, когда песня закончилась, — вы абсолютно невыносимы. Оба.
— Но ты нас любишь, — весело подхватил Поттер старший.
— К моему глубочайшему сожалению, — проворчал Северус, но он больше не закрывал лицо рукой.
Путешествие продолжалось под мерное шуршание шин по асфальту. Веселые аккорды Queen сменились сухим, монотонным голосом диктора новостей, обсуждавшего котировки акций и забастовки докеров. Для Гарри это был сигнал: магия музыки закончилась, началась взрослая магловская скука.
Он потянулся к спинке переднего сиденья, зацепил пальцами лямку своего ярко-красного рюкзака и с тихим кряхтением перетянул его к себе. Внутри, среди запасных носков и пары комиксов, лежал видавший виды пенал и тетрадь в крупную клетку — его личный архив впечатлений.
Гарри задумчиво прикусил кончик колпачка фломастера. Его первой целью стал папа Джеймс. Он попытался передать этот вечный вихорь на затылке и круглые очки, но рука на кочке дрогнула, и Джеймс на бумаге стал похож на взъерошенного филина, запутавшегося в колючей проволоке. Гарри критически осмотрел результат, хихикнул и быстро перевернул страницу.
На новом листе он начал выводить что-то более важное. В центре — он сам, с копной темных волос, а по бокам — два высоких силуэта. Один — в неизменной черной футболке, с длинными прямыми волосами и носом, который Гарри всегда рисовал чуть более изящным, чем он был на самом деле (
дань уважения папе Северусу). Другой — широкоплечий, в яркой рубашке, с широкой улыбкой. Над их головами Гарри вывел огромное, вызывающе желтое солнце, а под ногами — синие каракули волн. Оксвич уже жил на этой странице, маня их своим соленым дыханием.
— Мы почти на полпути, проезжаем Бридженд, — бодро объявил Джеймс, когда машина плавно свернула с трассы к освещенной неоном заправке. — Остался всего час с небольшим, и мы на месте. Выходите размяться, пока я накормлю нашего «коня» бензином.
Гарри с готовностью отстегнул ремень, чувствуя, как затекло тело. Он первый выпрыгнул на прогретый асфальт и дождался, пока Северус выйдет со стороны пассажирского сиденья, поправляя свою неизменную черную накидку, которую он умудрялся сочетать с темными джинсами.
Колокольчик над дверью магазинчика отозвался тонким, гостеприимным «дзинь». Внутри пахло молотым кофе, свежей прессой и пластиком. Гарри, ведомый инстинктом любого десятилетнего ребенка, сразу же взял курс на яркий стенд, где в стройных рядах теснились плитки шоколада, лакричные палочки и разноцветные леденцы. Он замер перед полкой, завороженно глядя на упаковку традиционного английского ириса в золотистой обертке.
— Можно? — Гарри обернулся к подошедшему Северусу, вскинув на него свои огромные, сияющие надеждой зеленые глаза. В руках он уже бережно сжимал заветную сладость.
Северус, который в этот момент изучал этикетку какой-то минеральной воды, перевел взгляд на сына. Его лицо сохранило привычную суровость, но в глубине зрачков промелькнуло тепло.
— Я взял нам в дорогу сэндвичи с индейкой, Гарри, — заметил он. — Сахар в таких количествах перед пляжем — сомнительная затея. Пойдем лучше выберем воду.
— Ну пожаааалуйстаааа, пап! — Гарри применил свое самое секретное оружие: он чуть склонил голову набок, напоминая маленького котенка, знающего о своей неотразимости.
Северус нахмурился, его брови сошлись у переносицы. Он явно видел эту маленькую хитрость насквозь и не в первый раз, Поттеры всегда были мастерами манипуляций, когда дело касалось их желаний. Но, вздохнув, он лишь слегка качнул головой.
Капитуляция неизбежна.
— Хорошо. Но только на вечер, после ужина. Это ясно?
— Да! Спасибо! — Гарри счастливо просиял, готовый пообещать даже съесть порцию брокколи в обмен на этот ирис!
Они быстро нашли воду и вернулись к машине. Джеймс уже закончил с заправкой и, прислонившись к крылу Ровера, подбрасывал в воздухе связку ключей с брелком снича.
— О, я вижу, Гриффиндор одержал сокрушительную победу над Слизерином в битве за кондитерский отдел? — Джеймс расплылся в лукавой улыбке, забирая у Северуса бутылку воды. — Сев, ты становишься слишком мягким. Скоро он заставит тебя купить ему настоящую гоночную метлу вместо той учебной.
Северус лишь фыркнул, картинно закатывая глаза к небу.
— Если он и одержал победу, то только благодаря твоему дурному влиянию, Поттер. Садись в машину и вези нас к морю, пока я не передумал и не трансгрессировал нас с Гарри обратно в Лондон.
Джеймс тихо рассмеялся, похлопав мужа по плечу, и они снова заняли свои места. Двигатель довольно заурчал. Rover SD1 плавно тронулся с места, унося их прочь от заправки.
***
More Than a Feeling — Boston
Инструкция №1: Коварство небесного светила.
«
Помните: солнце — это не "ласковый желтый блинчик", как утверждают в детских книжках. Это неконтролируемый термоядерный реактор, чья единственная цель — превратить ваш эпидермис в хрустящий бекон. Если вы не хотите закончить вечер, напоминая свежесваренного лобстера, забудьте об "естественном загаре". Магия, только магия и три слоя защитного крема. И да, если ваш супруг утверждает, что "солнышко полезно в таких больших количествах" — игнорируйте его. Он аврор, у них мозг атрофировался еще на стадии тренировочных дуэлей».
— Из личных (неопубликованных) заметок С. Снейпа.
Дорога, петлявшая между изумрудными холмами Южного Уэльса, наконец вывела их к побережью. Полуостров Гоуэр встретил их запахом соли, нагретого дрока и тем особым, пронзительно-синим небом, которое бывает в тех местах, где земля встречается с Атлантикой. Ровер плавно затормозил перед невысокой калиткой, сплетенной из побелевших от морской соли веток плавника. Коттедж выглядел именно так, как обещал рекламный буклет: беленые стены, крыша, поросшая мягким мхом, и ярко-синие ставни, которые казались отражением океана.
— Приехали! — Джеймс заглушил мотор и с наслаждением потянулся, так что суставы громко хрустнули. — Ровно три часа дня. Точность — вежливость королей и Поттеров.
Северус медленно открыл глаза. Последний час он провел в состоянии глубокой медитации, пытаясь игнорировать энтузиазм Джеймса и бесконечные вопросы Гарри о том, водятся ли в Уэльсе водяные черти.
— Короли обычно не привозят свои семьи в места, где влажность составляет девяносто процентов, а песок проникает в самые неподходящие места, — проворчал он. — Выходим. Живее, пока я не превратился в лужу дегтя на этом сиденье.
Гарри вновь выскочил из машины первым. Его ноги в новеньких сандалиях коснулись гравия, и он замер, вдыхая полной грудью соленый, влажный воздух. Для ребенка, выросшего в уютном, но замкнутом мире «Светлого омута», этот простор казался бесконечным.
Коттедж внутри встретил их прохладой и легким ароматом сушеной лаванды. Джеймс, словно большой ребенок, тут же принялся исследовать комнаты, хлопая дверями и проверяя мягкость диванов.
— Сев, смотри! Здесь есть камин, подключенный к сети летучего пороха на случай экстренной связи, и... о, Мерлин, здесь вид прямо на бухту!
Северус, проигнорировав восторги мужа, сосредоточенно левитировал их чемоданы в спальни, он не поверит в «тихий отдых» без четкого порядка в начале. Пока Джеймс восхищался видом, Снейп уже проверял чистоту кухонных поверхностей и расставлял свои флаконы с зельями первой необходимости на полке в ванной.
— Гарри, — позвал он, услышав, как сын пытается открыть тяжелую задвижку на задней двери, ведущей к тропинке на пляж. — Даже не думай выходить без защиты.
— Но пап! — Гарри обернулся, его лицо горело от предвкушения. — Море совсем рядом! Я слышу, как оно шумит!
— Море никуда не денется в ближайшие десять тысяч лет, — отрезал Северус, подходя к сыну. — А вот твоя кожа сгорит за пятнадцать минут. Иди сюда.
Джеймс, появившийся в дверях с расстегнутым воротником красной рубашки, только хмыкнул.
— Сев, не будь занудой. Дай парню хоть вдохнуть свободы.
— Свобода не лечит ожоги второй степени, Поттер. Займись делом — распакуй свое дурацкое кресло и возьми зонтик, пока я готовлю Гарри к выходу.
Процесс «подготовки» у Северуса напоминал ритуал высшей магии, при которой он ни на минуту не отвлекался. Он усадил Гарри на табурет и начал методично наносить на его лицо, руки и шею густую, прозрачную мазь, которая пахла мятой и чем-то медицинским.
— Закрой глаза, — скомандовал он.
Гарри послушно зажмурился. Прохладные пальцы Северуса, аккуратно распределяли состав по его щекам и носу. Несмотря на ворчание, руки папы Северуса были очень нежными. Он всегда касался Гарри так ласково, словно тот был самым редким и хрупким ингредиентом в его коллекции.
— Теперь шляпу, — Северус водрузил на голову сына оранжевую панаму с широкими полями и рисунками дракончиков. — Если я увижу, что ты ее снял, мы вернемся в дом и будем весь вечер читать «Руководство по классификации морских водорослей». Это понятно?
Гарри активно закивал. Угроза была реальной, Северус обожает просветительские наказания.
— И надень футболку с длинным рукавом. Тонкую, белую. Она в твоем рюкзаке.
— Но на пляже все в плавках! — попытался вставить слово Джеймс, который уже успел переодеться в шорты и сменить рубашку, новая была с пальмами, это вызвало у Северуса приступ эстетической мигрени.
— «Все» — это те, кто хочет пополнить статистику святого Мунго по части солнечных ударов, — парировал Снейп. — Мой сын не будет выглядеть как общипанный индюк.
Наконец, когда солнце стояло в своем зените, паля нещадно, маленькая экспедиция двинулась в путь.
Дорога от коттеджа до пляжа была сама по себе приключением. Она начиналась узкой, едва заметной тропкой, которая петляла между зарослями шиповника и высокой, пожелтевшей от зноя травы, в их зарослях стрекотали цикады. Этот звук показался Гарри звуком треска электричества. Он успел отвлечься, чтобы не заметить камень.
— Смотри под ноги, — Северус шел чуть позади Гарри, положив руку ему на плечо, направляя и придерживая, когда тропинка становилась слишком крутой. — Здесь могут быть гадюки.
Магловские, разумеется, но от этого не менее неприятные.
Интересно, что Северус под этим имел ввиду.
— Пап, а гадюки умеют колдовать? — спросил Гарри, осторожно переступая через выступающий корень.
— Нет, Гарри, они просто кусаются. Это их единственный способ самовыражения, — отозвался Северус.
— Как и у некоторых профессоров, — тут же вставил Джеймс, который шел впереди, нагруженный огромной корзиной для пикника, тремя полотенцами и складным зонтом, который постоянно норовил раскрыться раньше времени.
Северус лишь многозначительно промолчал, но Гарри почувствовал, как пальцы на его плече чуть сжались в коротком, почти незаметном ласковом жесте.
Тропинка постепенно спускалась вниз, к подножию скал. Запах моря становился всё сильнее — терпкий, солённый, кружащий голову. В какой-то момент кусты расступились, и перед ними открылась панорама, от которой у Гарри перехватило дыхание.
Залив Оксвич лежал перед ними как на ладони. Огромная дуга золотистого песка, окаймленная белой пеной прибоя, слева и справа бухту обнимали величественные утесы, поросшие лесом, который казался черным на фоне ослепительного блеска воды.
— Это магическая часть, — пояснил Джеймс, останавливаясь и указывая на едва заметное мерцание воздуха в паре сотен ярдов от них. — Маглы видят здесь только отвесные скалы и непроходимые камни. Но если пройти через «Игольное ушко»…
Они подошли к огромному валуну, в котором была узкая, естественная расщелина. Джеймс прошел первым, исчезнув в тени, за ним последовал Гарри, ведомый рукой Северуса. Внутри расщелины было прохладно, ветер подгонял в спину, ещё пахло сырым камнем. Гарри сделал несколько шагов, зажмурился от внезапно вспыхнувшего света и... оказался в раю.
Здесь не было толп туристов, крикливых чаек, ворующих чипсы, и ярких зонтов. Магическая бухта Оксвич была тихой гаванью, песок здесь был белее, вода — прозрачной, почти как горный хрусталь. На мелководье лениво покачивались странные, светящиеся медузы, которые при приближении людей издавали звук, похожий на звон маленьких колокольчиков.
— Добро пожаловать, — Джеймс сбросил корзину на песок и раскинул руки, словно хотел обнять весь этот горизонт. — Ну что, Сев? Скажи, что это лучше, чем подземелье и затворничество.
Северус окинул пляж придирчивым взглядом. Он увидел отсутствие людей, идеальную чистоту и мощные защитные чары, наложенные на периметр бухты Министерством. Это его немного успокоило.
— Здесь... приемлемо, — сухо признал он, хотя в глубине его глаз отразилось искреннее облегчение, что они проведут неделю в спокойствии. Он повернулся к Гарри, который уже готов был рвануть к воде. — Стоять.
Гарри замер, как вкопанный, на одной ноге.
— Сначала место, — Северус взмахнул палочкой. — Мы не будем сидеть на открытом песке, как дикари.
Двумя короткими пассами он воздвиг над выбранным пятачком земли незамысловатую конструкцию. Сначала он очистил песок от мелких острых ракушек и расстелил несколько слоев мягких одеял, которые они принесли с собой. Затем настала очередь зонта. Джеймс уже потянулся было к нему, чтобы по-магловски вонзить его в грунт, но Северус остановил его ледяным взглядом. Под дирижированием палочки Снейпа зонт воспарил. Его купол, изначально украшенный довольно нелепым узором в желтую полоску, на глазах начал менять текстуру.
Секунду спустя над головами магов раскинулся плотный, величественный навес из тяжелого голубого шелка. Последней деталью стало деревянное кресло Джеймса.
— Вот теперь можно, — Северус сел в кресло, выпрямив спину, и начал доставать из своей сумки книгу «Высшие яды Атлантики». — Гарри, можешь идти к воде, но не дальше, чем по колено. И если увидишь что-то синее и шевелящееся — не трогай это руками.
— Ура! — Гарри сорвался с места. Его маленькие ножки быстро замелькали по песку, оставляя неглубокие следы.
Джеймс посмотрел на него, затем на Северуса, который уже погрузился в чтение, демонстративно игнорируя всё вокруг.
— Ты ведь не собираешься провести здесь весь день, изучая, как убить человека с помощью морского огурца? — Джеймс сел рядом, его плечо коснулось плеча Снейпа.
— Я собираюсь наслаждаться тишиной, Поттер. То есть тем редким явлением, которое ты обычно уничтожаешь своим присутствием.
Джеймс улыбнулся, наклонился и быстро, почти воровато, поцеловал Северуса в висок.
—
Я тоже тебя люблю. Следи за Гарри, а я пойду проверю, насколько холодная вода.
Северус проводил его взглядом. Джеймс догнал Гарри у кромки воды, они оба подпрыгнули, когда первая волна коснулась их ног, над бухтой зазвенел чистый, счастливый смех его сына. Но прежде чем окончательно скрыться в пене прибоя, Джеймс остановился на границе золотого песка и лазурной воды, он потянулся, как большой ленивый кот, разминая затекшие после долгой дороги мышцы. Солнце, висевшее в зените, безжалостно высвечивало каждую деталь.
А затем Джеймс бесцеремонно расстегнул пуговицы на рубашке, оставшись в одних плавках.
Северус, который мгновение назад клялся самому себе, что глава о парализующих свойствах иглобрюха — это самое интересное, что случилось с ним за последнее десятилетие, почувствовал, как строчки перед глазами предательски расплываются, мысли в голове начинают плясать. Профессор Снейп был слишком искушен в искусстве маскировки, а потому не стал поднимать головы, он лишь едва заметно, на долю миллиметра, опустил книгу, позволяя взгляду скользнуть поверх темной оправы очков.
Это было... раздражающе эстетично. Признаться, годы в Аврорате и бесконечные часы на квиддичном поле в школе не прошли для Поттера даром. Широкие плечи, на которых сейчас играли ослепительные блики солнца, четко очерченные мышцы спины, перекатывающиеся под кожей при каждом движении. Кожа Джеймса уже успела приобрести золотисто-бронзовый оттенок, который Северус, при всей своей любви к бледности, находил пугающе
притягательным. Снейп зафиксировал взгляд на тонком шраме, пересекавшем лопатку Джеймса, память о каком-то задержании в Ланкашире.
Парочку царапин ногтей на спине. Он вспомнил ощущение этой горячей кожи под своими пальцами в прохладной тишине их спальни... тут кончики его собственных пальцев невольно дрогнули, сминая угол пергаментной страницы.
Джеймс встряхнул головой, откидывая со лба непослушные волосы, и на мгновение обернулся, словно почувствовав на себе этот изучающий взгляд.
В ту же секунду Северус уткнулся обратно в книгу. Он напустил на себя вид предельной академической сосредоточенности, хотя если бы кто-то заглянул в текст, он бы заметил, что профессор уже три минуты сверлит глазами описание диеты морского огурца, не перевернув ни единой страницы.
— Поттер, — прошептал он едва слышно, обращаясь скорее к буквам, чем к человеку. — Невыносимый, самовлюбленный павлин.
К скулам вмиг прилил жар, который невозможно было списать на одно лишь солнце Уэльса. Чтобы скрыть замешательство, Северус подчеркнуто громко перевернул страницу, сурово нахмурившись, словно обнаружил в тексте вопиющую фактическую ошибку! А в нескольких ярдах от него «павлин», весело гикнув, подхватил Гарри на руки и с разбегу влетел в волну, поднимая целый фонтан искрящихся брызг.
Наконец Снейп вздохнул и поправил солнцезащитные очки. Напряжение, копившееся месяцами, начинает медленно, но верно отпускать, под присмотром двух самых невыносимых людей в мире. В тени палящего солнца, он наконец-то мог позволить себе просто дышать и отдыхать от суеты. Он перевернул страницу книги, но его взгляд всё время возвращался к маленькой фигурке в панаме, которая увлеченно копала песок у самой воды и бегала вдоль берега.
«
Инструкция №2», — мысленно добавил он, наблюдая за тем, как Джеймс пытается изобразить водного монстра, пугая смеющегося Гарри. — «
Никогда не доверяйте аврору присмотр за ребенком у воды. Они сами превращаются в детей, как только видят первую лужу».
Солнце продолжало свой медленный путь по небосводу, превращая поверхность залива в расплавленное серебро, воздух дрожал от зноя, но под зонтиком Северуса царила благословенная, магически поддерживаемая прохлада. Он перевернул страницу, делая пометку на полях узким, острым почерком, но его внимание вновь было отвлечено.
Гарри бежал к нему. Его маленькое лицо было сосредоточенным, а панама съехала на затылок, обнажая взмокший лоб. В руках он бережно, словно величайшее сокровище, нес что-то, завернутое в подол своей белой футболки.
— Папа Сев! Папа Сев, смотри! — Гарри затормозил перед самым навесом, стараясь не занести песок на идеально чистое одеяло (он знал, что это верный способ закончить прогулку досрочно).
Северус отложил книгу и приподнял бровь, глядя на сына поверх очков.
— Гарри, я, кажется, упоминал о синих и шевелящихся предметах. Надеюсь, ты не притащил сюда португальского кораблика?
— Нет, он не синий! Он золотой! — Гарри опустился на колени у края одеяла и осторожно раскрыл импровизированный мешок.
На песке оказался небольшой краб. Но это не был обычный краб, его панцирь отливал странным, металлическим блеском, а на клешнях виднелись крошечные, едва заметный узор, который пульсировал тусклым светом. Краб выглядел крайне возмущенным: он воинственно размахивал клешнями и издавал звуки, подозрительно похожие на скрежет несмазанных петель.
Северус мгновенно подобрался. Краб щелкнул клешнёй, намереваясь схватить Северуса за длинный нос. Он узнал этот вид.
— Cancer Latrunculus. Краб-клептоман. Гарри, где ты его нашел?
— Там, под скалой, — Гарри махнул рукой в сторону дальнего конца бухты. — Он пытался утащить папины очки, когда тот нырял! Я его поймал. Смотри, какой он смешной.
— Он не смешной, Гарри, — Северус потянулся за палочкой. — Этот вид крабов обладает врожденной способностью к дематериализации мелких магических объектов. Если он укусит тебя, он не просто прокусит кожу, он может…
В этот момент краб, словно поняв, что его раскрыли, совершил невероятно быстрый маневр. Он щелкнул клешней, и серебряная закладка из книги Северуса, которая мгновение назад лежала на одеяле, просто исчезла. Краб издал триумфальный скрежет и начал стремительно закапываться в песок.
— Моя закладка! — возмутился Снейп, вскакивая на ноги. — Ах ты, мерзкое ракообразное!
Акцио закладка!
Ничего не произошло. Краб уже скрылся под слоем песка, оставив после себя лишь маленькую воронку.
— Он её съел? — округлил глаза Гарри.
— Нет, он переместил её в свое гнездо. Эти существа строят свои жилища из краденых артефактов, — Северус выглядел по-настоящему рассерженным. Закладка была подарком Люциуса Малфоя и обладала способностью запоминать последнюю прочитанную фразу. — Гарри, это урок номер три: магическая фауна в Уэльсе не только опасна, но и крайне невоспитанна.
Джеймс, который в это время подходил ближе к их месту, вытирая лицо полотенцем, увидел сцену погони и расхохотался.
— Что, Сев? Тебя обхитрил краб? Великий мастер зелий пал жертвой морского обитателя?
— Поттер, — Северус повернулся к нему, и его глаза опасно сузились. — Твой сын притащил в наш лагерь вора-рецидивиста. И если ты не хочешь, чтобы к вечеру мы остались без палочек, трусов и чувства собственного достоинства, я советую тебе перестать ржать и помочь мне найти его нору.
Джеймс перестал смеяться, заметив серьезность на лице мужа. Он знал этот взгляд — взгляд человека, который не успокоится, пока справедливость (и серебряная закладка) не будут восстановлены.
— Ладно, ладно, — Джеймс бросил полотенце на своё место. — Гарри, где, ты говоришь, он прятался? Покажи папам. Сейчас мы устроим этому парню настоящую аврорскую облаву.
Гарри, воодушевленный тем, что его находка вызвала такой переполох, схватил свое ведерко и поспешил к скалам. Северус, на ходу накладывая на себя очередную порцию охлаждающих чар, шел следом, бормоча под нос проклятия в адрес всех членистоногих Британии. Стоило только расслабиться, как вновь… Пляж Оксвича был прекрасен, но Северус уже точно знал: этот отпуск не будет спокойным, да и как тут быть спокойным, когда рядом Поттеры?
— Гарри, осторожнее на камнях! — крикнул он, когда сын начал карабкаться по валунам. — Если ты упадешь, я сварю тебе зелье из чешуи тех самых крабов, и оно будет очень горьким!
— Не слушай его, Гарри! — подмигнул Джеймс. — Он просто завидует твоей ловкости!
Северус вздохнул, поправляя панаму на голове сына, которая снова съехала. Да, это был определенно самый лучший и самый ужасный отпуск в его жизни.
Инструкция №3: Декаподы и искусство вооруженного грабежа.
«
Если вы наивно полагаете, что высшим проявлением наглости в этом мире является Сириус Блэк, пытающийся занять у вас пять галлеонов "до пятницы", значит, вы никогда не сталкивались с уэльским магическим крабом! Эти существа — воплощенная жадность, облаченная в хитиновый панцирь. Их моральный кодекс отсутствует как явление, а их клешни обладают неприятной привычкой игнорировать большинство стандартных дезориентирующих заклятий. Собираясь в экспедицию за возвращением своей собственности и достоинства, читатели, помните три правила:
1. Не берите с собой ничего, что блестит ярче, чем ваша лысина (совет для Поттера (комментарий от самого Д. Поттера: Я молодой и красивый лев! Северус завидует дикой и густой гриве этого арора)).
2. Не пытайтесь договориться — крабы не понимают вежливости, они понимают только угрозу превращения в деликатес под чесночным соусом.
3. Если вы берете с собой ребенка и аврора, будьте готовы к тому, что спасать придется не только вещи, но и остатки здравого смысла».
— Из личных заметок С. Снейпа.
Путь к «логову преступности» лежал через лабиринт прибрежных скал, которые во время отлива обнажали свои скользкие, покрытые фукусами и морскими желудями бока. Солнце, казалось, решило окончательно доконать Северуса: лучи отражались от белого песка с такой силой, что даже сквозь темные линзы магических очков мир казался болезненно ярким.
— Тише, Гарри. Не торопись, — наставлял Северус, придерживая сына за воротник его белой футболки. — Камни здесь обманчивы. Одно неверное движение, и ты познакомишься с целительной магией прямо на месте, а я, напоминаю, в отпуске и не планировал тратить запасы в первый же час.
— Я осторожно, пап! — Гарри, впрочем, едва касался земли. Его переполнял азарт, не каждый раз выбираешься с отцами на спасательную операцию. — Я вижу ту пещеру! Да! Вон там, где вода еще не совсем ушла!
Джеймс шел чуть впереди, размахивая своей палочкой, словно дирижерской. На лице сияла та самая ухмылка, которая в школьные годы означала только одно: сейчас что-то взорвется.
— Не переживай, Сев. Мы с Гарри — эксперты по поиску сокровищ. Помнишь, как мы нашли ту заначку старых конфет в шкафу на Рождество?
— Я помню, что те конфеты принадлежали
мне, и они были пропитаны усыпляющим зельем для экспериментальных целей, — сухо отозвался Северус. — Удивительно, как вы оба тогда не проспали до самой Пасхи.
Они миновали полосу прибоя, где вода лениво облизывала берег, и углубились в тень массивных утесов. Расщелина, на которую указал Гарри, была узкой и глубокой, уходящей под корень скалы.
— Здесь, — прошептал Гарри, присаживаясь на корточки.
Северус опустился рядом. Он достал палочку. Слабый, приглушенный Люмос окрасил своды пещеры в бледно-голубой цвет.
То, что они увидели, заставило даже Джеймса присвистнуть.
Это не было просто гнездо, это был алтарь клептомании! В углу пещеры, защищенном от случайных волн, возвышалась куча из самых невероятных предметов: там были ржавые магловские ключи, осколки цветного стекла, начищенные до блеска пуговицы, золотые серьги, сверкающие галлеоны, несколько медных кнатов, старый компас без стрелки и, прямо на вершине этого «террикона», серебряная закладка Северуса. Она тускло мерцала, отражая свет палочки. Вокруг этой сокровищницы, точно почетный караул, замерли несколько крабов. Они были крупнее того, которого поймал Гарри, размером с хороший обеденный поднос. Их панцири переливались в полумраке, а глаза-бусинки на длинных стебельках медленно поворачивались вслед за каждым движением магов.
—
Мерлин, — выдохнул Джеймс, — да они тут открыли филиал Гринготтса. Сев, глянь на того парня слева. У него на клешне висит мое кольцо-печатка, которое я потерял три года назад в Брайтоне! Как оно вообще сюда попало?
— Я же говорил тебе, Поттер, — прошептал Северус, не сводя взгляда с крабов. — У них есть сеть перемещения. Они чувствуют магический резонанс ценных вещей. Твое кольцо для них как батарейка.
— Значит, план такой, — Джеймс начал медленно закатывать рукава своей рубашки. — Я захожу с фланга, отвлекаю их каким-нибудь ослепляющим заклятием, Гарри хватает закладку и кольцо, а ты... ну, ты прикрываешь нас своим самым грозным видом.
— Поздравляю, Поттер. Твой план — эталон идиотизма, — осадил его Северус. — Если ты начнешь колдовать агрессивно, они дематериализуют всё содержимое гнезда вместе с собой. Мы их больше никогда не увидим. Здесь нужна тонкая работа.
Северус медленно протянул руку, стараясь не делать резких движений.
— Гарри, отойди чуть назад. Джеймс, убери палочку. Попробуем метод замещения. Крабы любят блестящее, но еще больше они любят то, что содержит чистую магию.
Снейп достал из кармана небольшой стеклянный флакон. Внутри него клубился ярко-розовый дым — побочный продукт одного из его последних экспериментов. Жидкость внутри была бесполезной как зелье, но она светилась так интенсивно, что казалась маленьким солнцем, запертым в стекле.
— Смотрите внимательно, — прошептал Северус.
Он осторожно покатил флакон по гладкому камню в сторону гнезда. Стекляшка зазвенела, подкатываясь прямо к лапам самого крупного краба «короля» этой шайки.
Краб замер. Его глаза-стебельки сфокусировались на розовом сиянии. Он сделал осторожный шаг боком, пощелкивая клешнями. Остальные крабы тоже подались вперед, завороженные невиданной добычей. Лидер банды потянулся к флакону, аккуратно пробуя его клешней.
— Давай, бери его... — подбодрил Джеймс, едва дыша.
В пещере воцарилась странная, почти торжественная тишина. Слышно было только, как капает вода со сводов и как Гарри тихо сопит от напряжения. Крабы обступили флакон, словно совет старейшин. Главный краб, убедившись в безопасности объекта, издал странный, щелкающий звук, и вся стая синхронно отодвинулась от сокровищницы, освобождая путь к закладке и кольцу. Два по цене одного.
Это было похоже на мирный обмен. Северус медленно, дюйм за дюймом, начал протягивать руку к своей закладке. Его пальцы уже почти коснулись холодного серебра…
И тут произошло то, что Северус позже назовет «
фактором Поттера».
Джеймс, решив, что всё идет слишком гладко и нужно ускорить процесс, сделал шаг вперед. Возможно, он просто хотел помочь. Но в этот момент луч настоящего солнца, пробившийся сквозь щель в своде пещеры, упал прямо на его золотые очки. Ослепительный блик рикошетом ударил в глаза «королю» крабов.
Для магического существа, чья жизнь построена на защите своей добычи, это выглядело как объявление войны. Краб-лидер мгновенно отбросил розовый флакон (который с жалобным звоном разбился, залив песок липким сиропом) и издал пронзительный, скрежещущий визг.
— Джеймс, ты болван! — рявкнул Северус, отпрянув.
В ту же секунду десятки мелких теней зашевелились в щелях пещеры. Это были не просто три-четыре охранника. Здесь была целая армия.
Краб-король совершил выпад, с невероятной для его веса прытью он подпрыгнул и щелкнул клешней прямо перед носом Джеймса. Поттер успел отпрянуть, но его палочка, которую он держал наготове, зацепилась за выступ скалы и выскользнула из пальцев.
Второй краб, помельче, выскочил из тени и, как профессиональный регбист, подхватил палочку Джеймса в полете.
— Эй! Отдай! — крикнул Джеймс, пытаясь схватить вора за панцирь.
Но краб уже скрылся в узкой щели, куда взрослому мужчине было не пролезть.
— Папа! Они утащили твою палочку в ту дыру! — закричал Гарри, указывая на темный проход в глубине пещеры.
Северус стоял, прикрывая собой Гарри, и смотрел на Джеймса взглядом, в котором читалось желание превратить супруга в слизняка без использования магии.
— Поздравляю, аврор Поттер. Вы только что спровоцировали восстание десятиногих.
Краб-лидер тем временем встал в боевую стойку. Его клешни начали светиться ярко-красным светом, и песок вокруг него закружился маленьким вихрем. Из темных углов начали выходить его сородичи, выстраиваясь в боевой порядок.
— Сев, — голос Джеймса стал серьезным, — кажется, они не собираются возвращать палочку миром.
— О, неужели до тебя дошло? — прошипел Северус, выставляя свою палочку вперед. — Встань за мою спину. И Гарри, не отходи ни на шаг.
— Ещё чего!
Крабы-клептоманы ощетинились, их узоры на панцирях пылали, а по стенам пещеры начали расползаться тени, предвещая начало настоящей пляжной битвы.
— Ну что ж, раз уж вы так жаждете дуэли, «многоуважаемые» ракообразные... Джеймс, попытайся хотя бы в этот раз не потерять свои штаны.
— А ты следи за своим носом, Сев! — Джеймс схватил какой-то старый плавник, валявшийся на песке, используя его как импровизированный щит. — Гарри, готов к приключениям?
Гарри сжал кулаки.
— Да! Мы заберем папину палочку!
— На счет «три», — скомандовал Северус. — И да поможет нам Мерлин, потому что я никогда не думал, что буду сражаться за свое имущество с едой.
Инструкция №4: Тактическая деградация здравого смысла и основы межвидового мордобоя.
«
Если вы оказались в замкнутом пространстве с легионом хитиновых воров, а ваш супруг — лишенный палочки гриффиндорец с грацией гиппогрифа в посудной лавке, помните следующее:
1. Защитные чары «Протего» против крабов-клептоманов должны иметь зеркальную структуру. Эти твари пытаются «украсть» импульс вашего заклинания.
2. Никогда не поворачивайтесь к противнику спиной, даже если этот противник по размеру не больше котелка. У них коллективный разум, и пока один машет клешнями перед вашим носом, двое других уже хотят порвать вашу накидку.
3. Дети — это не только радость жизни, но и приоритетная цель для похищения. Магические крабы ценят редкость, а Поттер-младший — это редчайшее сочетание безрассудства и магического потенциала. Если его схватили — забудьте о тонкой магии. Переходите к пункту «Тотальная аннигиляция».
4. Если вы видите, как ваш муж пытается сражаться с армией монстров при помощи куска дерева и энтузиазма — не мешайте ему. Гриффиндорский героизм неизлечим, зато он создает прекрасную дымовую завесу, пока вы готовите по-настоящему серьезное проклятие».
— Из личных заметок С. Снейпа.
Воздух в пещере, до этого пахнущий лишь солью и мокрым камнем, внезапно наполнился сухим, леденящим душу треском, так стучали тысячи сочленений и тысячи маленьких, острых клешней, ударяющихся о гранит. Свет от люмоса Северуса дрогнул, отразившись в бесчисленных глазах-бусинках, которые начали медленно окружать их, выходя из теней, из-под камней и даже спускаясь по сводам пещеры.
— Сев, их тут... многовато для простого пикника, — голос Джеймса звучал напряженно, но в нем проскальзывали те самые нотки азарта перед дуэлью. — Ну и где твоё «три»?
— Гениальное наблюдение, Поттер, не делай поспешных движений, — прошипел Снейп, не сводя взгляда с «Короля», который теперь раздулся в размерах, его панцирь пульсировал ядовито-малиновым светом. — Гарри, за меня! Быстро!
Мальчик, чьи глаза расширились от смеси восторга и первобытного страха, вцепился в полы черной накидки Северуса. Снейп чувствовал, как ребенка бьет мелкая дрожь, и это стало последней каплей, если эти твари думали, что могут угрожать его семье, они глубоко заблуждались в пищевой цепочке этой бухты!
Первый выпад вновь совершил «Король», он выстрелил своим телом, как из катапульты, целясь прямо в лицо Северусу.
— ТРИ! Депримо! — бросил Снейп.
Мощная волна давления прижала лидера крабов к песку, оставив в нем глубокую вмятину, но остальные восприняли это как сигнал к общей атаке. Со всех сторон на них хлынул живой, клацающий поток. И тут произошло то, чего Северус боялся больше всего. Эти существа были умнее обычных животных. Пока основная масса крабов отвлекала взрослых, трое самых мелких и быстрых особей, чей окрас почти сливался с песком, совершили обходной маневр. Один из них, с клешнями, похожими на зазубренные кинжалы, резко дернул Гарри за щиколотку. Мальчик вскрикнул, теряя равновесие, и прежде чем Северус успел развернуться, двое других подхватили Гарри за одежду. С невероятной, магически усиленной силой они поволокли его в сторону той самой узкой щели, куда недавно исчезла палочка Джеймса.
— ГАРРИ! — взревел Джеймс.
В этот момент в Поттере проснулся не аврор и даже не герой войны, в нем проснулся отец, чьего ребенка пытаются забрать. Лишенный своего главного оружия, он не замер ни на секунду. Его тело сработало на инстинктах. Джеймс совершил невероятный прыжок, пролетая над основной массой наступающих крабов. Он приземлился на четвереньки, мгновенно сгруппировался и, используя инерцию, выхватил из-за пояса тот самый старый плавник, тяжелую, выбеленную солью и твердую как кость деревяшку.
— А ну пошли прочь от него, вы, переросшие креветки! — выкрикнул он, нанося сокрушительный удар по крабу, державшему Гарри за футболку.
Хитин треснул с сухим звуком, краб отлетел в сторону, но двое других вцепились мертвой хваткой.
Джеймс, не имея возможности использовать магию, действовал как чистокровный гриффиндорец — грубой силой и отчаянной отвагой. Он подхватил Гарри под мышки, буквально вырывая его из клешней, и, перекатившись через плечо, закрыл сына своим телом от наседающих врагов. Один из крабов сумел полоснуть его по плечу.
— Сев! Прикрой нас! — крикнул он, отбиваясь деревяшкой от наседающих мелких тварей, не обращая внимания на боль в плече.
Северус стоял в центре пещеры, отбиваясь от оравы ракообразных, его палочка рисовала в воздухе сложные, смертоносные узоры.
— Эверте Статум! — первая волна крабов, пытавшаяся добраться до Джеймса, была сметена невидимым тараном.
Но Северус не остановился на простой защите.
— Конфринго! — он направил заклятие в потолок пещеры прямо над входом в их логово.
Раздался грохот, и каскад камней перерезал путь подкреплению, которое спешило на помощь «Королю».
Джеймс, прижимая к себе Гарри и отползая к стене, не мог оторвать взгляда от своего мужа. Он видел Северуса в дуэлях, видел его на войне, но здесь, в полумраке пещеры, освещенном вспышками заклинаний, Снейп был великолепен. Ни одного лишнего жеста, ни одной потраченной впустую капли энергии.
Северус взмахнул палочкой, и разбитая склянка с розовым сиропом на полу ожила. Липкая жидкость превратилась в сотни тонких, прочных нитей.
— Интернецио Текстура! — выдохнул он.
Розовые нити, словно живые змеи, бросились на крабов, связывая их клешни, обматывая панцири, лишая их возможности двигаться, ввысшая трансфигурация, совмещенная с боевыми чарами. Крабы тщетно пытались дематериализоваться, но магия Северуса «пришила» их к реальности так крепко, что пещера наполнилась их обиженным скрежетом.
— Сев, это было... потрясающе, — выдохнул Джеймс, поднимаясь на ноги. Гарри, все еще прижимаясь к отцу, смотрел на Северуса с нескрываемым обожанием. Для него папа Сев сейчас был круче любого супергероя из магловских комиксов!
— Поттер, прибереги свои восторги для отчета в Министерстве, — отрезал Северус, хотя в уголках его губ на мгновение промелькнула тень удовлетворения. — Вон тот крупный экземпляр в углу... у него в клешнях что-то есть.
Джеймс проследил за взглядом Северуса. Под одним из валунов, обмотанный розовыми нитями, яростно дергался краб-охранник. В его правой клешне, зажатая как трофей, тускло светилась палочка из остролиста.
— Моя прелесть! — Джеймс, не теряя ни секунды, бросился вперед.
Он не стал использовать магию (которой у него не было) или хитрость. Он просто навалился на краба всем весом, прижимая его к песку.
— Отдай, я тебе говорю! Ты хоть представляешь, сколько я за нее отдал у Олливандера? И вообще, она меня выбрала, а не тебя!
Краб попытался ущипнуть Джеймса за ухо, но Поттер ловко увернулся и, используя свой плавник как рычаг, разжал клешню.
Палочка скользнула ему в руку.
В ту же секунду воздух в пещере словно вздрогнул. Магическая связь между волшебником и его инструментом восстановилась, и из кончика палочки Джеймса вырвался победный сноп золотистых искр, осветивший пещеру. Джеймс выпрямился, и его лицо мгновенно преобразилось. Ушла некоторая неуклюжесть человека без оружия, сменившись уверенностью опытного аврора.
— Ну что, ребята, — Джеймс крутанул палочку в пальцах. — Раунд второй. Теперь это честный бой.
Северус встал плечом к плечу с мужем.
— Как обычно, Поттер? Ты создаешь хаос…
— А ты направляешь. Именно так, Сев. Гарри, закрой уши, сейчас будет громко!
Гарри послушно забился в небольшую нишу в скале.
Джеймс взмахнул палочкой, и песок под ногами оставшихся крабов превратился в бурлящую воронку.
—
Терра Моттус!
А Северус, подхватывая ритм, направил в центр воронки ледяной вихрь.
—
Глациус Максима!
Песок мгновенно застыл, превращаясь в прочный ледяной плен для десятков крабов. Огонь и лед, порыв и расчет. Они двигались синхронно, Джеймс прикрывал Северуса щитом, когда какой-то краб пытался плюнуть едкой кислотой, а Северус точными ударами выбивал самых опасных противников из тени.
Через несколько минут все было кончено.
Пещера погрузилась в тишину, нарушаемую только тяжелым дыханием магов и редким пощелкиванием замерзших клешней.
Джеймс подошел к куче сокровищ, которая чудом уцелела в этой заварушке. Он аккуратно поднял серебряную закладку и свое кольцо-печатку.
— Ваше, профессор, — он протянул закладку Северусу с шутливым поклоном. — И спасибо за... ну, за то, что ты такой зануда и выучил все эти заклинания.
Северус принял закладку, тщательно вытирая её платком. Он посмотрел на Джеймса — взлохмаченного, в песке, с царапиной на щеке, но счастливо улыбающегося. Затем он перевел взгляд на Гарри, который уже выбирался из своей ниши.
— Поттеры, — вздохнул Северус, пряча палочку в рукав. — Вы — ходячая катастрофа. Но, должен признать... — он сделал паузу, и его голос стал чуть мягче, — ...ваша способность вляпываться в неприятности компенсируется вашей поразительной способностью из них выбираться.
— Это комплимент? — просиял Джеймс.
— Это констатация факта. Забирай Гарри и вещи. Мы возвращаемся. Если я еще раз увижу краба ближе чем на милю от нашего стола, я заставлю тебя лично готовить из него суп.
Джеймс рассмеялся и подхватил Гарри.
— Идем, маленький герой. Кажется, дома нас ждет тот самый ирис... если крабы не успели его дематериализовать прямо из багажника.
Они выходили из пещеры победителями.
Инструкция №5: О пользе семейного хаоса.
«
Когда все заклинания сказаны, а враги повержены, самое важное — это обнаружить, что твоя палочка на месте, твой муж все еще считает тебя богом магии, а твой сын счастлив. Всё остальное просто песок».
На этой же странице ниже:
Инструкция №6: О вреде закатов и неизбежности гидродинамического унижения.
«
Закат — это не просто оптическая иллюзия, вызванная преломлением солнечных лучей в слоях атмосферы. В руках Поттера — это катализатор фатального отказа лобных долей головного мозга. Если вы обнаружили себя сидящим на песке в компании двух гриффиндорцев после победы над армией членистоногих, помните:
1. Ваша бдительность — ваш единственный союзник. Не позволяйте романтической обстановке усыпить ваше внимание. Романтика для Поттера — это синоним слова «катастрофа».
2. Если аврор начинает смотреть на вас с нежностью, смешанной с озорным блеском в глазах — бегите. Сражение с крабами покажется вам легкой прогулкой по сравнению с тем, что он задумал.
3. Физический контакт в условиях близости открытой воды опасен для вашего достоинства. Гравитация и инерция работают против вас, особенно если ваш вес меньше суммарного веса наглости вашего супруга!
4. В конечном итоге, сопротивление бесполезно. Гриффиндорский энтузиазм обладает свойствами неразбавленного Амортенции и сыворотки правды: он заставляет вас делать глупости и, что самое ужасное, получать от этого удовольствие».
— Из личных заметок С. Снейпа.
Вечер опустился на залив Оксвич, словно тяжелое, расшитое золотом покрывало. Шторм, вызванный магической потасовкой в пещере, утих, оставив после себя лишь мерный, успокаивающий шелест прибоя. Воздух, раскаленный добела в полдень, теперь стал мягким, прохладным и липким от морской соли. Троица медленно шла по кромке берега обратно к своему «штабу». Они выглядели... живописно. Гарри, чей белый наряд теперь был украшен пятнами розового сиропа и серыми разводами пещерной пыли, гордо сжимал в руке свою главную добычу — маленькое ведерко, в котором, подозрительно притихнув, сидел тот самый краб-зачинщик (
Гарри твердо решил назвать его «Капитаном Клешней» и выпустить только после официального помилования!).
Джеймс шел, слегка прихрамывая. Его шорты с пальмами были изорваны в клочья на одном бедре, а на плече красовался внушительный след от попытки крабов произвести дегустацию аврорского плеча. Но, несмотря на это, Поттер сиял так ярко, что мог бы заменить собой маяк на этих скалах.
Северус как обычно замыкал шествие. Его черная накидка была перекинута через руку, волосы, обычно идеально прямые, теперь вились от влажности, придавая ему вид слегка безумного, но крайне опасного поэта-декадента.
— Сядь, Поттер. Пока ты не истек кровью на этот несчастный песок, — скомандовал Северус, когда они достигли своего лагеря.
Джеймс с кряхтением опустился в своё кресло, вытягивая длинные ноги.
— Да ладно тебе, Сев. Это всего лишь царапины. В Аврорате мы называем это «щекоткой».
— Твоя «щекотка» может привести к заражению, если учесть, что эти крабы питаются отходами Гринготтса, — проворчал Снейп, уже открывая свой портативный набор зельевара.
Он опустился на колени рядом с креслом Джеймса. Его движения, несмотря на усталость, были точными и уверенными. Гарри присел рядом на корточки, внимательно наблюдая за тем, как папа Сев превращается в колдомедика.
— Сначала очищение, — Северус достал флакон с прозрачной жидкостью, которая пахла хвоей. — Будет щипать. Постарайся не орать на всю бухту, ты распугаешь последних оставшихся в живых медуз.
— Я аврор, Снейп! Я не ору от боли, я... Ш-ш-ш! Ох, Мерлин! Это что, концентрированная кислота?! — Джеймс вцепился в подлокотники кресла, когда жидкость коснулась его раны на плече.
— Это дистиллят корня мандрагоры и слез феникса, искусственных, разумеется, настоящие стоят безумных денег, — невозмутимо ответил Северус, нанося мазь густым слоем. — И не вертись.
Гарри осторожно протянул руку и коснулся здорового колена отца.
— Пап, тебе правда больно?
Джеймс, мгновенно сменив гримасу боли на бодрую улыбку, подмигнул сыну.
— Нет, Гарри. Это просто... профилактическая щекотка. Папа Сев просто любит показывать, кто здесь главный лекарь.
Северус решил проигнорировать это заявление, но его пальцы, бинтовавшие плечо Джеймса, двигались удивительно нежно. Он закончил с плечом и перешел к мелкому порезу на щеке. Расстояние между ними сократилось. Джеймс замер, глядя в темные, почти черные глаза мужа. В этом взгляде была только бесконечная, глубоко запрятанная забота и капля ворчливой любви.
— Ты обгорел, — тихо произнес Северус, касаясь пальцами лба Джеймса. — Я же говорил наносить мазь трижды.
— Я был занят спасением мира, Сев. Ну, или хотя бы палочки.
— Ты был занят демонстрацией своего безрассудства, — Снейп достал холодный компресс, пропитанный охлаждающим настоем, и аккуратно приложил его к лицу Джеймса. — Закрой глаза.
Джеймс послушно закрыл глаза, подставляя лицо прохладе и рукам Северуса.
В этот момент на пляже воцарилась абсолютная тишина. Солнце коснулось горизонта, и мир вокруг начал меняться…
— Смотрите... — прошептал Гарри.
Они обернулись к морю.
Небо превратилось в гигантское полотно, от нежно-персикового у самого края воды до глубокого, бархатного индиго в зените, огромный оранжевый диск солнца медленно тонул в океане, и казалось, что вода в заливе закипает, превращаясь в жидкое золото. Каждая волна, набегающая на берег, несла в себе искры этого огня.
— Красиво, правда? — Джеймс открыл глаза и взял Северуса за руку. Его ладонь, мозолистая и теплая, крепко сжала тонкие пальцы зельевара.
Северус не отнял руки. Он смотрел на закат. Тень войны, вечно преследовавшая его, на мгновение отступила, растворившись в этом золотом сиянии.
— Да, — тихо ответил он. — Пожалуй, в этом есть некая... эстетическая ценность.
Гарри вдруг вскочил. Его энергия, казалось, была неисчерпаема даже после битвы с крабами.
— Я хочу поздороваться с морем! Последний раз на сегодня! — закричал он и, не дожидаясь ответа, припустил к воде. Его маленькая фигурка на фоне огромного пылающего неба казалась совсем крошечной, но невероятно живой.
Джеймс посмотрел на Гарри, потом на Северуса. В его глазах вспыхнул тот самый огонек, который Северус научился распознавать за секунду до того, как случалось нечто невообразимое и унизительное.
— Что? — подозрительно спросил Снейп, пытаясь высвободить руку. — Поттер, этот взгляд мне не нравится. Ты только что был раненым героем, сиди спокойно.
— Знаешь, Сев, — Джеймс медленно поднялся с кресла, игнорируя протесты своего тела. — Ты сегодня был просто невероятен в той пещере. Настоящий темный маг на службе у света. Могущественный, грозный...
и совершенно сухой.
— Подожди, к чему ты клонишь? — Северус начал медленно отступать, но песок под ногами не способствовал быстрому бегству.
— К тому, что семейный отдых не считается полноценным, если мы все не промокли до нитки! — с этими словами Джеймс, совершив рывок, подхватил Северуса под колени и спину.
— ПОТТЕР! ОТПУСТИ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО! — взревел Северус. — Это нарушение всех мыслимых границ! У меня в кармане ценные ингредиенты! Моя накидка не предназначена для купания! Ты, невыносимый, безмозглый…
Джеймс, не обращая внимания на ругательства, которые становились всё более изощренными и ласковыми, с хохотом побежал к воде. Северус в его руках брыкался, пытался дотянуться до палочки, но Джеймс прижал его к себе так крепко, что единственное, что мог делать Снейп — это судорожно вцепиться в шею мужа, чтобы не упасть раньше времени.
— Гарри, берегись! Я несу нам Главную Русалку! — прокричал Джеймс, вбегая в прибой.
— Папа! — Гарри, уже стоявший по колено в воде, радостно запрыгал, поднимая тучи брызг.
— Джеймс, клянусь, я превращу тебя в... — начал было Северус, но в этот момент Джеймс споткнулся о скрытый под водой камень (или, возможно, это был последний акт мести «Капитана Клешни») и они оба, с громким всплеском и каскадом соленых брызг, рухнули в воду.
Секунду над заливом стояла тишина, прерываемая лишь шумом волн о камни.
А затем из воды показалась голова Северуса. Его волосы облепили лицо, словно черные водоросли, с носа капала вода, а выражение лица было таким, будто он только что выпил литр зелья из тухлых яиц.
Джеймс вынырнул рядом, отплевываясь и протирая лицо.
— Упс.. Кажется, я не рассчитал траекторию.
Северус посмотрел на него. Грозно. Долго. Его губы дрогнули. Гарри, стоявший рядом и промокший до нитки, замер, ожидая взрыва.
И вдруг... Северус Снейп рассмеялся.
Это не был привычный саркастичный смешок, это был открытый, искренний смех человека, который наконец-то позволил себе быть просто счастливым возле близких людей. Он зачерпнул пригоршню воды и плеснул прямо в лицо Джеймсу.
— Ты идиот, Поттер! Абсолютный, неисправимый идиот! — торжественно выкрикнул Северус.
— Но твой идиот! — парировал Джеймс, бросаясь на него с объятиями, и они оба снова ушли под воду, поднимая брызги, которые в лучах заходящего солнца казались россыпью драгоценных камней.
Гарри с визгом бросился к ним, и через мгновение весь залив Оксвич наполнился шумом водной битвы. Шумной, нелепой, промокшей и абсолютно счастливой семьи.
***
Жара, так мучившая их в Лондоне и на раскаленном дневном пляже, наконец-то сдалась под натиском прохладного атлантического бриза. Коттедж окутало мягкое сияние магических фонариков, Северус сам развесил их по периметру веранды, заколдовав на мягкий янтарный свет. Ужин, состоявший из легких закусок и, к большому недовольству Джеймса, совершенно не включавший морепродукты, был закончен. Дом погрузился в тишину. Они сидели на веранде на широком, обитом мягким льном диванчике. Джеймс расположился посередине. Он все еще пах солью, солнцем и тем самым охлаждающим бальзамом, который Северус втирал в его обгоревшую кожу. Гарри, совершенно измотанный приключениями, сражением с «Капитаном Клешней» и вечерним купанием, дремал, уютно устроившись на коленях у обоих отцов, его голова покоилась на бедре Джеймса, а ноги в мягких пижамных штанах касались Северуса. Мальчик дышал ровно и глубоко, его кулачок всё еще сжимал край одеяла, а лицо выражало ту абсолютную безмятежность, которую Северус считал своим главным достижением в жизни.
Джеймс медленно, почти медитативно, пропускал сквозь пальцы непослушные вихры сына.
Снейп, вопреки всей своей многолетней привычке держать дистанцию и сохранять идеальную осанку, позволил себе полную капитуляцию, его голова тяжело, но правильно покоилась на плече мужа. Черные пряди волос смешивались с темной тканью футболки Джеймса. Северус закрыл глаза, вслушиваясь в звуки ночи: далекий рокот прибоя, стрекот цикад в траве и, самое важное, два ритмичных биения сердца рядом с собой.
—
Знаешь, — прошептал Джеймс, — Калеб был прав. Крабов определенно стоило попробовать.
Он на мгновение прервал свое занятие, чтобы чуть крепче прижать к себе спящего Гарри.
— Хотя я предпочел бы их в тарелке, а не в качестве дуэльных партнеров, — добавил он с лукавой ноткой.
Северус не открыл глаз. Ему было слишком хорошо. Тепло плеча Джеймса проникало сквозь ткань, согревая его вечно холодную кожу.
— В следующий раз, — произнес Северус мягко, почти певуче, — мы поедем в горы. Там, по крайней мере, нет существ с клешнями.
Он почувствовал, как Джеймс тихо усмехнулся, вибрация прошла от его плеча прямо к сердцу Северуса.
— В горах есть горные тролли, Сев, — отозвался Джеймс. Он наклонил голову, коснувшись щекой макушки Северуса, вдыхая знакомый запах полыни.
Северус глубоко вздохнул, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. Он уже представил их троих где-нибудь в Шотландском нагорье, сражающихся с троллем из-за украденного котелка или палатки, и понял, что даже эта перспектива его не пугает.
— Значит, — вздохнул он, едва заметно улыбаясь, — нам придется написать еще одну инструкцию.
— Инструкцию по выживанию среди троллей для невыносимых гриффиндорцев и их ворчливых мужей? — уточнил Джеймс, не переставая ласково гладить Гарри по голове. — Я думаю, она станет бестселлером в Флориш и Блоттс.
— Я назову её «
Основы тактического смирения перед лицом неизбежной глупости», — пробормотал Северус, окончательно проваливаясь в дрему. — И ты будешь первым, кому придется её выучить наизусть.
— С удовольствием,
Профессор Поттер... С огромным удовольствием.
Но последних двух предложений Северус не услышал. Он заснул, чувствуя на своем лбу легкое, невесомое прикосновение губ Джеймса, и в этот раз ему не снились кошмары, в его сне было море, золото песка и два голоса, которые всегда будут звать его домой.
В конечном итоге, единственная инструкция, которая имеет значение в этот час — это та, которую невозможно записать на пергаменте. Она читается в ритме чужого сердца и в ровном дыхании спящего ребенка.
Просто... будьте рядом.
