Орудие Мясника:Город лжи.

Бруклин — не просто район Нью-Йорка. Это живой, дышащий организм, сотканный из противоречий и бесконечной кинетической энергии. Его утро начинается с металлического лязга надземных поездов, которые проносятся над головами, подобно стальным драконам, рассыпая искры на серый асфальт. Здесь воздух пропитан густой смесью ароматов: жареными зернами кофе из крошечных хипстерских кофеен, пряными специями из индийских лавок и едва уловимым, горьковатым запахом старого кирпича, который помнит еще времена великих переселенцев.  На Флэтбуш-авеню жизнь бурлит, как перегретый котел: здесь звуки сирен скорой помощи переплетаются с ритмичным битом хип-хопа из проезжающих машин, а стены зданий, плотно заклеенные афишами и расписанные дерзкими граффити, кажутся страницами огромной, незаконченной книги. Люди здесь — как бесконечный поток разноцветного бисера: студенты с книгами под мышкой, вечно спешащие клерки в накрахмаленных рубашках и колоритные старики, часами сидящие на складных стульях у входов в свои магазинчики. Но у Бруклина есть и другая сторона — та, что прячется в тени старых платанов и вязов, в глубине жилых кварталов, где тротуары чуть приподняты корнями деревьев, а вместо гула моторов слышен лишь шелест листвы. Здесь город делает глубокий вдох и затирает свои острые углы. Именно в таком месте, где суета мегаполиса окончательно капитулирует перед домашним покоем, стоит дом, словно сошедший со страниц романа о вечном лете. Когда над городом сгущаются сумерки, окрашивая небо в глубокие индиговые и нежно-лиловые тона, этот белоснежный особняк начинает светиться изнутри, подобно старинному бумажному фонарику. Кто-то даже рассуждал, что его архитектура — гимн классическому колониальному стилю, где чистота белых деревянных стен эффектно контрастирует с угольно-черными ставнями, которые кажутся строгими ресницами на «глазах»-окнах. Сердцем дома безоговорочно являелась его необъятная веранда, опоясывающая первый этаж. Она залита густым, медовым светом, который льется из-под потолка, превращая пространство в волшебную сцену. Белоснежные колонны и ажурные перила создают ритмичный узор, а подвесные кашпо с пышными ярко-красными цветами добавляют этой картине живой страсти. В центре этой залитой золотом террасы застыло белое кресло-качалка — символ абсолютного умиротворения, приглашающий оставить все тревоги дня за порогом. Второй этаж венчает изящный балкон с белой балюстрадой, расположенный прямо над парадным входом. Он кажется идеальным местом для того, чтобы в тишине наблюдать за звездами, которые едва проглядывают сквозь дымку большого города.  Внизу, у самого подножия дома, природа и человек определенно ведут какой-нибудь диалог. Изумрудный, идеально подстриженный газон бережно окаймляет здание, а по краям дорожки, ведущей к ступеням, рассыпаны маленькие садовые фонарики. В темноте их лучи ложатся на землю длинными светящимися иглами, создавая иллюзию упавших звезд. Этот дом — не просто жилье, это тихий оазис, где свет ламп и аромат цветов защищают своих обитателей от безумного ритма Бруклина, обещая, что здесь всегда будет тепло, уютно и безопасно. Так Нил мог бы описать свой дом. Правда никто не спрашивал.  — Нил?  Парень обернулся на голос и увидел свою мать. Привычно домашнюю, спокойную. Она всегда ассоциировалась у сына с безопасностью, хотя он сам не совсем понимал, почему.  От неё привычно пахло горьким кофе и слегка сигаретами. Нил мог заметить пачку, выглядывающую из кармана её слегка потертых джинс из-за задравшейся темно-коричневой кружевной майки. «Marlboro Red Label». Да, кажется, мама вечно берет такие.  Ох, и, кажется, она была сильно напряжена. Нил заметил ее напряжение в мышцах и крайне странную позу для обычной домашней обстановки.  — Да, мам?  Её карие глаза обеспокоено и хаотично что-то  разглядывали. Нил перевел взгляд туда, куда смотрела мать, и понял, что её вниманием завладел листок бумаги под его ладонью. Точнее рисунок на нём.  Нил нахмурил брови. Он и сам переживал из-за этого.  Он с детства любил рисовать: постоянные натюрморты, портреты, комиксы. Все подряд, начиная с пяти лет, как он помнил. Мэри всегда поощряла его и считала это настоящим талантом и божьим даром.  А в последнее время Нил не мог выбросить из головы одно изображение, вытесняющее все остальные. Он не мог рисовать что-либо другое. Парень который раз за неделю брался за карандаш и рисовал одно и то же, будто что-то ему мешало изобразить другую картинку.  Нил одержимо рисовал на блокнотах, салфетках и даже выводил на кофейной пенке сложное сплетение острых, резких и одновременно изящных линий. В его основе угадывалась вертикальная «ось», от которой симметрично расходятся изогнутые элементы. Визуально символ напоминал стилизованное изображение меча, направленного острием вниз, или раскрытых птичьих крыльев в стремительном полете. Верхняя часть состоит из двух дуг, которые напоминают рога или изгиб плеч. Они сходятся к центру, создавая ощущение напряжения. В центре переплетение линий образует ромбовидную или крестообразную форму, что явно придает знаку сходство с какими-то древними сакральными символами. Завершается эта фигура острым, кинжалоподобным выступом, который словно пронзает пространство. Линии не ровные, как под линейку, а живые и динамичные. Они имеют разную толщину: в местах соединений они густые и жирные, а на концах сужаются до острия иглы. Когда Джостен рисовал её, создавалось впечатление, что линии обладают собственной волей — они казались одновременно древними, как клинопись, и футуристичными. Для обычного человека этот символ, как понял Нил, кажется просто странной каракулей или абстрактным тату-эскизом. Но для самого парня он выглядел как нечто, обладающее внутренним светом. Символ кажется объёмным, будто он выжжен на бумаге или парит над ней. Мэри вырвала листочек из-под карандаша сына и нервно смяла в руке.  — Милый, тебя что-то беспокоит? — Нет, мама.  Она нервозно улыбнулась и протараторила что-то, что Нил не совсем мог разобрать. Что-то в роде: «Я сейчас вернусь, солнце».  Ее зеленые глаза метнулись к выходу из комнаты сына, а после и тело двинулось в ту сторону. Нил наблюдал за ней исподтишка, потому что она не любила, когда за ней следят. У матери была какая-то странная и необоснованная, по мнению Нила, паранойя. Когда он спрашивал у Мэри, из-за чего ее преследует эта черта характера, она наотрез отказывалась отвечать и уводила нить разговора в другое русло.   Своего отца парень не помнил, но предполагал, что у него были рыжие волосы и голубые глаза, как у самого Нила, ведь на мать-блондинку он совсем не похож. Разве что только низким ростом.  Ее хрупкая фигура скрылась за открытой дверью, но с помощью зеркала на стене Нил увидел, что она разорвала листочек на мелкие куски и, с помощью зажигалки, сожгла кучку, оставшуюся от рисунка. Он мог бы расстроится из-за такого действия, как, скорее всего, сделал бы в любой другой ситуации, но этот символ нагонял на него тревогу. Мать не рассказывала об этом иероглифе совершенно ничего. Когда она вернулась, все признаки беспокойства пропали бесследно.  — Доброй ночи, Нил. Не засиживайся сегодня до полуночи, хорошо? Жан обещал зайти с утра. Вы ведь собирались погулять. — Спокойной ночи, мама. Хорошо.  Дверь прикрылась за спиной Мэри с тихим щелчком, оставляя Нила наедине со своими мыслями.  Довольно быстро ему удалось погрузиться в сон.  Обрывки воспоминаний метались перед глазами, но Нил не знал, откуда они, чьи они. Он не помнил, чтобы в его жизни было что-то.. настолько ужасное. Однако, у него ведь были шрамы по всему телу, правда? А мама ничего не рассказывала.  Мускулистый силуэт мужчины заносит на него утюг. Белая вспышка.  Какая-то женщина с темными волосами и безумными глазами точит нож, а после кидает в стену рядом с головой Нила. Белая вспышка.  Мама хватает его за руку и выводит из какого-то неизвестного роскошного особняка, прикладывая палец к губам, чтобы он не издавал лишних звуков. Нил чихает и Мэри раздраженно поднимает что-то тяжелое с земли, а после бьет сына по голове. Пустота. 

***

Нил посыпается в холодном поту на полу. Время на телефоне показывает 9 утра. Отлично, Жан обещал зайти в 10.   Он поспешно натягивает старую рубашку и широкие джинсы, которые высели на спинке стула около его головы, не заботясь, как это выглядит со стороны, а после наконец бросает взгляд на окружающую его реальность. Не обнаружив ничего нового, он вылетает из комнаты, закрывая за собой дверь. Голову снова заполняют тревожные мысли о символе. Он не хочет рассказывать о происходящем кому-либо, кроме единственного друга. Все равно Мэри нисколько ему не помогает. Она начала вести себя крайне странно. Обычно терпеливая и сдержанная, теперь она нервная и неусидчивая. Так ещё и эти дерганые улыбочки вместе с бегающими глазами. Нила передергивало от такого непривычного зрелища.  Он спустился на кухню. Мэри стоит спиной к нему в своей белой ночнушке. Ее волосы завязаны в пучок. На руках звенят браслеты. От такой домашней обстановки Нил расплывается в улыбке, но мать быстро замечает чужое присутствие и приглашает сына за стол.  После еды Нил складывает всю грязную посуду в раковину и входная дверь распахивается в этот момент. Парню не надо оборачиваться, чтоб понять, что за его спиной стоит Стюарт Хэтфорд. Этот мужчина появился в их жизни около восьми лет назад и Мэри никогда не говорила о нём больше, чем о своём старом друге. Нил не возражал, потому что Стюарт ему в целом нравился. Он не знал историю из знакомства, но что-то подсказывало, что они знакомы с детства.  Мама вообще ничего не рассказывала о своём прошлом, как и Стюарт. И эта тема была под запретом, так что Нил и не трогал её. Нил сам не заметил, как на бумажке под рукой снова появился тот символ. Рыжий тупо уставился на него.  — Нил, мальчик мой, растешь не по дням, а по часам. Совсем недавно было крошкой, — мужчина потрепал Джостена по голове. — Да-да, ты тоже не молодеешь, — Нил услышал тихое фырканье Стюарта, а после посмотрел на часы. Он опаздывал. — Мне пора, Стю, меня Жан заждался.  — Да, Нил, поспеши. Не разбивай мальчишке сердце.  — Что? — Из вас бы вышла отличная пара. — Он мне как брат, — Нил закусил губу, очевидно разозленный комментариями мужчины.  — А ты ему?  Нил промолчал. Он старался не думать об этом. Вместо ответа он вскочил со стула и сбегал на второй этаж за своей сумкой, а после направился снова на кухню, чтобы захватить с собой батончик для Жана.  Когда он проходил к ящику со сладостями, он заметил, что бумажки с рисунком уже не было.  — М.. тут был листочек..  — Как ты себя чувствуешь, милый? — Мама выросла за его спиной, заставляя его вздрогнуть. — Нормально, а что? — Он развернулся, чтобы стоять лицом к Мэри.  — Прошу тебя, не задерживайся сегодня и сразу или домой, хорошо? — Мам, одно и тоже! Обычный вечер поэзии. — Я знаю, — она взяла Нила за подбородок и поцеловала в лоб.  После этого он двинулся к выходу из дома.  — Пока, береги себя! — Послышался мамин голос откуда-то уже со второго этажа и Нил закрыл дверь. Как только дверь за ним закрылась, Мэри слетела с лестницы. В её руках была охапка рисунков с комнаты сына.  — Стюарт, он..  — Ты должна поговорить с ним.  — Он не готов.. Еще рано.  — Он то готов, а вот ты - нет.  Мэри опустила голову и сама не заметила, как начала щелкать пальцами. Стюарт подошел к ней и взял её руки в свои, поглаживая большим пальцем. Она подняла взгляд и встретилась с карими глазами, смотрящими в ответ с нежностью. Все таки они всегда были похожи лишь цветом волос. И Мэри была благодарна, что у неё есть старший брат. 

***

— Спасибо, что согласился, Нил. Стихи для него - смысл жизни.  — Брось, Жан, мы же друзья.  Они сидели в каком-то кафе и слушали выступление одного из друзей Моро. У него их было больше, чем у Нила, но не прям сильно.  — Стул стоял у окна, Смотрел на серый день. Была уже весна, Но на душе мишень.. На фоне звучали обрывки фраз, которые были вовсе не интересные и крайне скучные, но Джостену было плевать. Он скорее наслаждался от провождения времени с лучшим другом.  — Что-то где-то там звенело, А потом всё замолчало. Что-то важное хотело, Но чего — не отвечало..  Наконец Жан не выдержал первым.  — Голова кипит.. Я пойду налью кофе. Ты будешь? — Да, спасибо.  Жан взял две кружки и направился к стойке с бариста. Нил проследил за ним, поскольку больше не было интересных занятий в этом помещении.  Когда Жан дошел до стойки, парень за ней лучезарно улыбался и сразу же принял его заказ, хотя у него было ещё двое людей до Жана. Через несколько минут обе кружки были наполнены до краев и в каждом было нарисовано сердечко из пены. Моро бессовестно проигнорировал вздохи бариста и вернулся обратно на свое место. — Вот, держи, — он поставил кружки на стол и одну аккуратно подвинул к рыжему.  — Спасибо, — улыбнулся Нил. — А тот брюнет за стойкой запал на тебя, иди к нему! — Он заговорщически подмигнул другу.  — Это будет нечестно, — покачал головой Жан.  — Почему? — Ну, потому что.. Мне нравится кое-кто другой.  — Кто? — Закатил глаза Нил.  Друг Жана закончил выступать. Не вовремя, однако.  — Класс! — Крикнул Жан и начал хлопать вместе с остальными в зале.  — Спасибо, спасибо! — Отвечал тот, но происходящее мало интересовало Нила.  Джостен взял кружку в руки и обескураженно уставился на неё. Вместо сердечка, оставленного очередным воздыхателем Жана, пенка переформировалась в символ. 

*** 

— Между прочим тот парень стал писать намного хуже. Ты же его друг, намекнул бы. — Раздраженно заявил Нил, после того, как они уже вышли из кафе.  — А может он - великий поэт, а мы этого не понимаем?  Нил усмехнулся, но резко остановился, глядя на вывеску одного из клубов. На вывеске было написано: «Райские сумерки». Но главное, что привлекло внимание парня — на вывеске был тот самый символ.  — Слушай! А давай зайдем к ним? Я хочу узнать, что это за символ.  Жан развернулся. — Нил, да нас не пустят.  — Какой завидный оптимизм, — закатил глаза тот.  Мимо них прошел какой-то парень, явно пытающийся казаться готом, но у него это мало получалось. Его пропустили.  — Я, в отличии от тебя, реалист, — продолжал Моро.  — Тогда смотри и учись.  Нил подошел к охраннику, который только что закрыл проход после того самого недо-гота.  — М, привет! Что означает этот символ? Парень за спиной охранника остановился, повернулся, и прищурился, смотря на Нила.  — Какой символ? — Охранник недоуменно посмотрел на рыжего.   — Да, какой символ?.. — Подал голос сзади Жан.  — Там, наверху.. Ты не видишь? — Нил поднял глаза, но знака уже не было.  Недо-гот подошёл к охраннику и наклонился, что-то шепча тому на ухо. Через несколько секунд охранник уже пропускал Нила и Жана вперед.  Жан удивленно смотрел на Нила, но тот просто пошел вперед. Внутри клуба была куча людей.  Они попали на танцпол — это липкая, вибрирующая площадка, пропитанная всем, что пролилось за ночь: пивом, потом, чем-то еще неидентифицированным. Каждое движение ног сопровождается лёгким прилипанием к поверхности, будто ступаешь по свежему клею. Воздух плотный и тяжёлый. Смесь едкого запаха сигарет, приторного алкоголя, дешёвых духов и откровенного пота бьет в нос, заставляя дышать поверхностно. Полумрак не скрывает, а лишь искажает: вспышки стробоскопа беспорядочно выхватывают из темноты полуголые торсы, бёдра, лица с затуманенными глазами. Люди, большинство из которых едва прикрыты тканью, движутся в каком-то механическом, бессмысленном танце. Низкий, долбящий бас проникает в грудь, отбивает ритм прямо в висках, заглушая любые мысли и попытки разговора. Это не музыка, а физическое воздействие, призванное отключить мозг. Тела трутся друг о друга, соприкасаются в хаотичной близости, в каждом касании чувствуется не радость, а скорее примитивная потребность, тупая похоть, ищущая выход. Влажная кожа, сбивчивое дыхание, бессмысленные взгляды, скользящие по чужим фигурам — всё это растворяется в общем, безличном вихре. — Я удивлен, как нас впустили! — Слышится голос Жана. Ему приходится кричать, чтобы его было слышно, учитывая безумно громкую музыку.  — Я же говорил, а ты не верил! — Кричит в ответ уже Нил.   — Нил, принести попить? — Давай.  Жан моментально исчезает в толпе.  Нил наконец решает оглядеться по сторонам и моментально замечает на себе взгляд того черноволосого недо-гота. От этого пробегают мурашки по коже. Потом тот парень переводит взгляд на девушку за стойкой диджея и Нил смотрит туда же. Там стоит невысокая девушка с черным ирокезом.  После в толпе появляется ещё одна незнакомка в белом и манит недо-гота за собой. Тот протискивается через толпу за ней. Они проходят за огражденную плотной сеткой территорию помещения и Нил не удерживается и решает немного подсмотреть.  Незнакомка оказывается высокой, явно самоуверенной, блондинкой. Они с недо-готом встречаются по ту сторону сетки и блондинка явно заигрывает с парнем. И пока тот смотрит на её пухлые губы, Нил смотрит на её запястье, с которого сползает белая змея. Он начинает трогать её за талию, растягивать пуговицы на облегающей рубашке, но как только он расстегивает третью сверху — замечает бордовый кулон и татуировки в виде символов, похожих на тот, который рисовал сам Нил, и отскакивает. Парень начинает убегать, но девушка пользуется белой змеей как кнутом и притягивает его обратно.  Из ниоткуда появляются еще два парня. У обоих большое количество тату с похожими иероглифами.  Один высокий, кареглазый, светло-русый и короткостриженный, явно слишком взбешенный из-за распускания рук в сторону своей подруги, начинает душить недо-гота, параллельно прописывая ему несколько ударов в челюсть.  Второй низкий, блондин с повязками на руках, держит в руках что-то на подобии катаны или меча. Это «что-то» переливается в клубной подсветке. Парень демонстративно разглядывает оружие, а после, в долю секунды, совершает замах и вонзает острие прямо в живот недо-готу. Тот неестественно извивается и шипит.  Нил отступает от сетки. — Прекратите, придурки! Вы с ума сошли?! — Кричит он на эмоциях и блондин, вместе со своими, видимо, друзьями, поворачиваются на него. Голубые глаза Нила пересекаются с чужими медовыми и рыжий решается отвести взгляд. Он обнаруживает, что окружающие, видимо, сочли его за очередного ебанутого. Они не видели происходящего. И, видимо, тех незнакомцев не видели тоже.  Недо-гот извивается в последний раз и испаряется черной пылью в воздухе.  Блондин настороженно идёт к сетке, смотря прямо на Нила.  Сзади появляется Жан и трясет Джостена за плечи.  — Нил, Нил! Все в порядке? — Ты не видел?! Блондин разворачивается и спешно уходит.  Жан выводит Нила из клуба, все так же держа за плечи.  — Они убили парня из клуба! Того, который помог нам пройти туда! — Тараторит Нил, когда они уже оказываются на улице.  — Послушай, ты пил что-нибудь?  — Да ничего я не пил, твою мать! — Я слышал, что в вентиляцию иногда засыпают галлюциногенное вещество, чтобы люди ловили кайф..  — Но ведь с тобой, блять, все нормально! Ты по-другому дышишь?! Жан выставляет руку, чтобы поймать такси.  — Не знаю, успокойся, поехали домой.  Такси подъезжает и парни садятся внутрь. Водитель выживает педаль газа и они мчатся по ночным улицам, позволяя Нилу отвлечься от произошедшего.  Когда Нил оказывается дома, он обнаруживает Мэри спящей на диване с книгой в руках. Нил долго стоит, смотря на мать, а после накрывает её пледом и уходит в свою комнату. Сон захватывает его спустя несколько мгновений.  Какой-то мальчик, чуть старше его, со светлыми волосами и зелеными глазами, смотрит на Нила. После к нему походит тень мужчины и бьет по позвоночнику. Белая вспышка.  Та же черноволосая женщина учит резать шенка. Белая вспышка.  Горящий дом. Пустота. 

***

Нил снова просыпается в панике и падает с кровати. На полу валяются мелки и бумажки. На каждой бумажке нарисован символ.  Нил хмурится и оборачивается. Такие бумажки везде. На стенах, на окнах, на кровати, на потолке.  От шока рыжий застывает, не в силах что-либо сделать. Он лишь медленно проходит на середину комнаты, хаотично оглядываясь по сторонам.  Он срывает несколько штук и пихает в свою сумку, а после, наскоро одевшись, выбегает из комнаты, спотыкаясь.  Нил спускается вниз и сразу надевает куртку, обувается и спешит к выходу.  Мать сидит на подоконнике в прихожей.  — Все нормально? — Да, мам.  — Ты проспал весь день, — она ненадолго замолкает, но после продолжает. — И вчера ты вернулся поздно.  — Но я же вернулся, правда? — Он тянется к ручке входной двери.  — Не уходи! Я продала картину и хочу это отметить..  — А покупатель все тот же? Этот идиот скупает твои работы без разбору! Пудришь ему мозги так же, как Стюарту.  — Может мы твои дела обсудим? — Что ты имеешь ввиду?  — Мм.. Жан? — Он мне как брат!  — А ему этого достаточно? — Ну всё, мне пора идти.  — Никуда ты не пойдешь! — Мэри соскочила с подоконника и перекрыла доступ к двери.  — Опять домашний арест? — Спросил Нил с насмешкой.  — Куда ты собрался? — Я в кафе с..  Резко дверь кто-то толкает с другой стороны и Мэри отступает, вскинув руки.  — Господи! — Выдыхает она, когда видит в дверях Моро.  — Нет, это пока что я.. — Мешкает Жан.  — Пошли, Жан!  — Нил! — Мама хватает его за руку. — Мне нужно тебе кое-что рассказать.  — Потом скажешь, ладно? — Нил вырывает руку и уходит, а Жан кидает тихое «до свидания, миссис Джостен» и выходит следом.  Мэри поднимается в комнату Нила и замирает. 

*** 

— Смотри, — Нил достает из сумки все листы бумаги.  — Ничего себе..  — Я вчера нарисовал сотню вот этих непонятных символов..  — Ага..  — Мне кажется я просто схожу с ума!  — Слушай, а может ты как чувак из «Контакт 3 степени»? Его тоже считали поехавшим, а потом инопланетяне забрали..  Нил остолбенел. Он только что посмотрел за спину Жана я увидел в окне того самого блондина с повязками, который смотрел прямо на него в ответ.  — Нормальное объяснение.. — Продолжал Жан.  — О боже, этого не может быть! — Нил медленно опускается на диванчик, прячась за другом. — Только не это!  — Что? — Моро оглядывается, но ничего не замечает. — Теперь ты меня пугаешь..  Нил выглядывает из-за его руки, но в окне уже никого нет.  — Нил, куда ты.. — Бормочет Жан, пока Нил чуть ли не лежит у него на коленях.  Вдруг блондин появляется прямо перед их столиком и проходит мимо, жутко пялясь на Нила.  — На что ты смотришь? — Не унимается Жан.  — Жди здесь, — говорит Джостен и выбегает из кафе. 

***

Мэри убирается в доме. Тишина, спокойствие: все, к чему она привыкла на последние восемь лет.  Вдруг раздается тихий стук во входную дверь. Женщина настороженно идёт к ней и тянется, чтобы посмотреть в глазок. В глазке темнота.  Дверь отлетает вместе с ней в стену. Она сползает на пол, все тело гудит от боли.  В дом входит мужчина с татуировками и мечом. Ромеро Малькольм, она сразу узнает его.  — Где кубок, Мэри? — Он вонзает острие в пол около её головы.  Следом в дверной проем заходит ещё один мужчина с огромной собакой на цепи. Это Джексон Планк. Ромеро поднимает её ослабевшее тело за горло с пола и трясет, забавляясь.  — Как вы меня нашли?..  — Сыну своему спасибо скажи, — он кидает её об пол. 

***

— Почему я тебя вижу, а остальные нет?! — Кричит Нил. — Я сам хотел бы знать. — Спокойно отвечает блондин.  — Ты же убийца. Жесткий убийца.  — А бывают добродушные убийцы?  — Я все видел! — Ты не знаешь, что ты видел, — Блондин наставляет палец на рыжего, но тот тыкает в его руку мизинцем. Точнее в одну из татуировок. Точно такой же символ. Тогда Джостен достает из сумки рисунки и показывает блондину.  — Зачем я рисовал это?  — Я был прав, ты не примитивный..  — В каком смысле я не примитивный? — Ты не из мира людей.  — Если я не человек, то кто я? 

***

Ромеро кидает Мэри об шкафчик с посудой и все стекло бьется, а осколки летят прямо в неё.  Он поворачивается к Джексону и сверяет его взглядом.  — Иди ищи кубок!  Тот спускает собаку и уходит в глубь дома.  Мэри хватает нож и нападает на Малькольма. Они влетают друг в друга и катятся по полу, переворачивая все на своем пути. Ромеро замахивается мечом и промахивается, когда миссис Джостен уклоняется, попадая лезвием в стену. И пока он пытается вытащить его, женщина подбирает сковородку с пола и начинает со всей силы бить ей по голове мужчину. Тот, спустя несколько таких ударов, падает в сторону открытого холодильника. Его через удачно оказывается между открытой дверцей и самим холодильником. Мэри хватает дверцу и продолжает бить Малькольма до тех пор, пока тот не теряет сознание.  Джексона она вовремя запирает в комнате, баррикадируя дверь, но она знает, что надолго этого не хватит.  Мэри хватает телефон и начинает звонить Нилу. 

***

— Когда это началось? — Блондин держит в руках рисунки и явно имеет ввиду именно их.  Нил выхватывает их обратно.  — Нет, нет! Почему это началось?!  Рядом хлопает дверца машины и Нил оборачивается. Все окружающие смотрят на него, как на сумасшедшего, а невидимку это забавляет.  — Скажи мне! — Продолжает рыжий.  Начинает звонить телефон, но Нил не обращает внимания. 

***

Мэри понимает, что дозвониться сыну не получится, и начинает звонить Жану.  Жан не отвечает.  Мэри продолжает баррикадироваться в ванной и достает шкатулку из под шкафа. На ней выгравировано A.M. 

*** 

— Ответь на звонок. — Не выдерживает незнакомец. — Вдруг твой парень звонит.  — Он не мой парень! — А он в курсе?  Минута молчания, которую нарушает только рингтон.  — Очень раздражает. — Снова подает голос блондин.  Тогда Нил, наконец, берет трубку.  — Мам, я уже иду домой! — Нет-нет, ни в коем случае, понял меня? Не приходи домой. Позвони Стюарту и скажи, что Натан жив и он нашел меня, — Ее прерывает удар чем-то тяжелым совсем рядом. — Я люблю тебя, — Звонок сброшен.  — Мам.. — Нил ринулся с места в сторону дома. 

*** 

Дверь за спиной Мэри разламывается. Ромеро пришел в себя и руками разносит дверь в щепки. Женщина отползает к другой стене и достает из шкатулки с золотой надписью A.M. зеленый бутылек с жидкостью.  — Скажи Натану, он никогда не получит кубок!  — Не смей! Не пей это! Дай сюда!  Но уже поздно. Мэри пьет. Ромеро выбивает дверь, но женщина уже падает на пол, закрывая глаза. 

*** 

Нил бежит, параллельно звоня Стюарту. Он перепрыгивает все подряд, сносит людей, дважды чуть ли не попадает под машину.  Люди вокруг галдят от возмущения, сигналят, оскорбляют — Нилу не до них.   Стюарт не отвечает, рыжий раздраженно пихает телефон в карман. В него влетает велосипедист и он падает вместе с ним, раздраженно ругаясь.  — Простите, все нормально? — Кидает Нил обеспокоено, но продолжает бежать дальше, снова чуть ли не попадая под машины.  Он добегает до дома и останавливается в дверном проеме. Везде погром. Все на полу, разбито, размазано, сломано. А Мэри нигде нет.  Дом больше не выглядел жилым. Теперь это был вспоротый изнутри труп, из которого вытрясли всё содержимое. Погром был не просто тщательным — он был яростным, словно те, кто ворвался сюда, хотели не только найти ценности, но и уничтожить саму память о людях, живших здесь. Первый этаж встретил тишиной, в которой отчетливо слышался лишь хруст битого стекла под ногами. Входной двери не было, её филенки были разбиты в щепки тяжелым инструментом. В гостиной огромный диван лежал на боку, его обивка была вспорота длинными косыми разрезами, из которых, как внутренности, лезли клочья белого синтепона. Телевизор на стене превратился в черную паутину треснувшего пластика, а под ним горой лежали осколки ваз и фотографии, чьи рамки были намеренно раздавлены ботинками. На кухне царил хаос из запахов и грязи. Шкафы были сорваны с петель, их содержимое — крупы, мука, специи — смешалось на полу в липкую серую кашу, залитую пролитым молоком и соевым соусом. Холодильник стоял распахнутым, его полки были выдраны с корнем, а по полу среди осколков фарфора катались раздавленные фрукты. Воздух был тяжелым от запаха уксуса и сырости. Лестница на второй этаж была завалена вещами, которые бандиты бросали, поднимаясь выше. Книги с вырванными страницами, разбитый торшер, чья ножка была согнута под немыслимым углом. На втором этаже ярость нападавших достигла пика. В спальнях матрасы были сброшены с кроватей и располосованы ножами. Комоды лежали плашмя, ящики из них были выбиты и валялись в разных углах комнаты, пустые и жалкие. Одежда — платья, рубашки, костюмы — была сорвана с вешалок и растоптана, превратившись в бесформенную груду тряпья. Шкатулка для украшений на тумбочке была разворочена, её бархатная подкладка выдрана, а дешевая бижутерия, не заинтересовавшая грабителей, была просто раздавлена в пыль. В ванной зеркало над раковиной разлетелось на тысячи острых игл, которые теперь сверкали в свете одинокой, чудом уцелевшей лампочки. Тюбики с пастой, флаконы с парфюмом, лекарства — всё это было раздавлено и смешано в раковине, забивая сток. Дом казался выпотрошенным. Сквозь выбитые окна в комнаты затягивало холодный воздух, который шевелил обрывки занавесок и листы разбросанных бумаг. В этом месте больше не осталось уюта — только запах пыли, битого стекла и разрушенной жизни. — Мам?! — Попытался Нил, но не услышал ни-че-го.  Когда он прошел в самую дальнюю комнату, то наткнулся на огромную собаку, стоящую посреди комнаты.  Завидев Нила, она зарычала и пригнулась, готовясь к нападению.  Нил отступил назад и собака бросилась за ним. Рыжий бежал, переворачивая и добивая все на своем пути.  Нил спрятался за углом ванной, а собака забежала в комнату. Парень захлопнул дверь, держа её снаружи, но дырки, которые пробил кто-то явно более человечнее и больше этого пса, мешали держать дверь, как следовало бы.  Нил смотрел через пробоины на собаку. Вдруг её глаза закатились и стали полностью белыми. По середине голова раскололась и показалась масса мерзких мозгов. Лапы превратились в длинные, почти что человеческие конечности. Клыки выросли ещё больше.  Нил, оправившись от шока, бросился к домашнему телефону. Но слишком поздно заметил, что провод перерезали.  Собака пролезла через щель в двери и теперь Нил видел её полностью. Отвратительно зрелище. Вся в собственной крови, наполовину вскрытая. Неживая.  Она начала метаться из угла в угол, догоняя Нила.  Нил, добежав до кухни, достал газовый баллончик, бензин и зажигалку. Он выкрутил газовую плиту на максимум, взял огнетушитель. Пес ворвался на кухню, Нил спрятался за холодильником, чтобы его склизкие конечности не цеплялись за него. Когда собака начала смекать, как бороться с этой проблемой, Нил понял, что медлить больше нельзя. Он поджег разбившийся бензин зажигалкой и выбежал из комнаты, падая на пол.  Через пару секунд раздался взрыв. Джостен поднялся и вышел на кухню. По всей комнате валялись ошметки гнилого животного.  Но что самое странное: они шевелились. Они двигались. Друг к другу. И соединялись в одно целое.  Нил вовремя смекнул, что к чему, и выбежал с кухни.  Собака снова материализовалась и бросилась на Нила. У парня не было шансов, она летела прямо на него. Он быстро, настолько, насколько мог, полз назад.  Когда она прыгнула, Нил зажмурился, готовясь к боли или смерти, но ничего не произошло. Он открыл глаза и заметил того самого блондина. Незнакомец держал в руках клинок, которым явно проткнул псину, лежащую подле Джостена. Через несколько секунд она превратилась в черную пыль и рассеялась в воздухе.  Блондин поднял Нила с пола, прижимая к себе, и только сейчас рыжий заметил, что он на грани панической атаки и истерики.  — Успокойся. Он сдох.  — Что это за тварь была?!  — Я скажу, но ты не поверишь.  — Попробуй.  — Это бы демон.  — Угадал, — вздохнул Нил. — Я тебе не верю. — И тот, кого я убил тогда в клубе - тоже был демоном, — Нил судорожно вздохнул, его поражал факт того, как спокойно говорит этот незнакомец в медовыми глазами. — Демоны могут принимать обличия любого существа. Никому нельзя верить. Даже тем, кого ты знаешь.  — Почему я должен доверять тебе? — Я только что спас тебе жизнь, — пожал плечами парень. — Кстати, Эндрю.  Рыжий окинул его беглым взглядом. — Нил.