Sweet Burden

В пентхаусе наступил поздний вечер, и их окутала бархатная, почти осязаемая тишина. Приглушённое освещение, еле слышная музыка и огромные панорамные окна, открывающие вид на мерцающий ночной город, создавали ощущение полного отрыва от внешнего мира — они были вдвоём в этой уютной, интимной капсуле.

В этот вечер воздух был густым и многослойным. В нём смешивались глубокий древесно-амбровый шлейф от аромадиффузора, сладковато-кремовый, почти молочный аромат массажного масла для беременных.

***

На широкой кровати с тёмно-серым шёлковым бельём полусидел Чонгук, опираясь спиной на целую гору подушек разного размера. Семь с половиной месяцев беременности полностью преобразили его тело. Живот возвышался небольшим, но идеально круглым холмиком, кожа блестела от недавно нанесённого масла и иногда заметно подрагивала, когда малыш внутри менял положение. К вечеру, поясница ныла после дня, проведённого в относительно активном режиме. Но сильнее всего Чонгука мучила не тяжесть живота и не усталость в спине. Грудь. За последние три недели она заметно изменилась. Стала тяжёлой, горячей, болезненно наполненной. Кожа натянулась до предела, соски потемнели, увеличились в размере и стали крайне чувствительными. Внутри груди ощущалось постоянное пульсирующее, тянущее давление — молоко прибывало всё интенсивнее. Даже лёгкое прикосновение ткани одежды или постельного белья вызывали острую, пронизывающую боль, от которой Чонгук иногда тихо шипел сквозь зубы и замирал на несколько секунд. Он уже несколько дней старался спать исключительно на спине, принимал душ с крайней осторожностью, едва касаясь себя мочалкой, носил только самые свободные рубашки Тэхёна, чтобы ничего не давило. И молчал… Чонгук стеснялся так сильно, что при одной только мысли о таком разговоре у него краснели уши и вставал ком в горле. Как сказать любимому человеку, что его тело теперь нуждается в такой глубокой, уязвимой, почти детской помощи? Тэхён и без того окружал его бесконечной, трепетной заботой. После стольких лет попыток они наконец получили то, о чём тайно мечтали — Чонгук забеременел. И именно поэтому им пришлось пойти на крайние меры: полностью исчезнуть из поля зрения. Долгосрочный отпуск, уход из всех проектов, смена жилья и максимальная секретность. Уже пять месяцев они жили вдали от всего мира — от фанатов, камер, вопросов и чужих глаз. Каждое утро Тэхён готовил завтрак, следил, чтобы Чонгук вовремя принимал витамины, и устраивал короткие прогулки по закрытой террасе на крыше небоскрёба. А по вечерам он терпеливо массировал ему спину и уставшие ноги, нежно гладил округлившийся живот и тихо шептал ласковые слова — сразу для двоих: для Чонгука и для их будущего сына. Гук отчаянно не хотел превращаться в ещё одну «заботу» для Тэхёна. Ему было невыносимо стыдно показывать себя таким слабым, таким беспомощным и уязвимым. Особенно сейчас. Из ванной комнаты вышел Тэхён, его волосы ещё хранили влагу, слегка растрёппанные, а кожа согретая горячей водой, отливала нежным румянцем. Он замер в дверном проёме, его взгляд, долгий и наполненный нежностью, устремился к Чонгуку, в нём читалось тихое, глубокое желание. Лёгкая улыбка тронула уголки его губ. Тэхён всегда находил Чонгука восхитительно красивым, но беременность словно пробудила в нём нечто ещё более сокровенное и притягательное. Он стал ещё более желанным. Его тело, округлившийся живот, хлебные щечки, бархатистая кожа — всё это вызывало в Тэхёне бурю собственнических чувств. Когда они приняли решение уединиться от внешнего мира, этот жадный, ревнивый голос внутри него ликовал. Тэхён точно знал: он бы не смог спокойно наблюдать, как другие восхищаются его мужем. — Ты сегодня особенно красивый, Гугу, — произнёс Тэхён низким, бархатным голосом. Чонгук растянул губы в улыбке и ласково похлопал ладонью по свободному месту рядом с собой. — Иди ко мне. Мы с малышом тебя уже заждались. Тэхён медленно провёл рукой по кромке полотенца и одним плавным движением стянул его вниз. Ткань скользнула по влажным бёдрам и тихо шлёпнулась на пол. — Да кто я такой, чтобы отказывать своему любимому в таком приглашении. Чонгук не отрывал глаз от игривого мужа. Он невольно сделал глубокий вдох, прикусив нижнюю губу. — Тэхёни-хён…а ты сегодня особенно сексуальный, — он озорно приподнял бровь, а затем грациозным жестом отодвинул край рубашки, открывая нежные изгибы своих бёдер. Тэ подошёл к кровати и лёг рядом. Приобнял Чонгука сзади, прижимаясь грудью к его спине, целуя затылок, шею, плечи. Его ладонь привычно легла на круглый живот, нежно поглаживая тот круговыми движениями, словно успокаивая и малыша, и любимого одновременно. Чонгук закрыл глаза и постарался расслабиться, наслаждаясь близостью. — Ничего не могу с собой поделать, когда мой муж смотрит на меня таким взглядом, — плавными движениями рука старшего скользила по ногам Чонгука и возвращалась обратно на животик. — Можно мне сегодня быть ближе к тебе? Я очень соскучился по твоему теплу. Чонгук тихо выдохнул, чувствуя, как по коже от поцелуев Тэхёна разбегаются приятные мурашки. Его рука плавно легла поверх ладони мужа на округлом животе, переплетая пальцы. — Тэхён… — голос вышел низким, чуть хрипловатым, с едва заметной дрожью. — Ты всегда так говоришь, когда я уже и так весь твой… Чонгук повернул голову, пытаясь через плечо поймать взгляд Тэхёна. Глаза Гука были немного сонными от расслабления, но в них явно читалось желание. Он сильнее прижался спиной к груди Тэхёна, словно приглашая стать ещё ближе. Его свободная рука потянулась назад и осторожно легла на бедро мужа, слегка сжимая мышцы. — Можешь… — почти шёпотом ответил он. — Я тоже соскучился. Очень. Только… медленно, ладно? Малыш сегодня активно толкается. Не хочу, чтобы ему было некомфортно. Несмотря на боль, несмотря на тяжесть тела, Чонгук тоже хотел близости. Хотел почувствовать Тэхёна рядом, внутри себя, хотел напомнить себе, что он всё ещё желанен, всё ещё привлекателен для любимого человека. Гуки чуть выгнул спину, подставляя шею под новые поцелуи, и тихо, почти смущённо добавил: — И сними с меня уже эту рубашку… Чонгук прикусил нижнюю губу, пряча маленькую улыбку, закрыл глаза, полностью отдаваясь ощущениям — теплу тела мужа, его дыханию у самого уха и нежным движениям ладоней. Тэхён принялся неспешно раскрывать его тело. Пальцы бережно расстегнули просторную серую рубашку, одну пуговицу за другой, пока ткань не разошлась, мягко скользнув с плеч Чонгука, обнажив налившуюся грудь и красивый, аккуратный живот. Тэхён наклонился и начал осыпать его поцелуями. Ладонь скользила по телу младшего вверх и очень осторожно обхватила одну грудь. В этот момент Чонгук напрягся. Его губы сжались в тонкую полоску, а брови слегка нахмурились. Тэхён заметил. Но решил, что это просто стеснение. Он провёл большим пальцем по соску и Чонгук дёрнулся всем телом, издавая короткий, хриплый вскрик — не стон удовольствия, а выдох страдания, который уже невозможно было сдержать. — А-а-ах!.. Тэхён!.. Тэ мгновенно отдёрнул руку, глаза расширились от испуга и вины. Он приподнялся на локте, внимательно вглядываясь в лицо мужа. — Чонгук-а?! Что произошло? Я сделал тебе больно? Чонгук тяжело дышал, прижимая к груди обе руки. Глаза уже наполнились слезами, которые он тщетно пытался сдержать. Он пытался улыбнуться, но получилось жалко и криво. — Продолжай… пожалуйста… — прошептал Гук дрожащим голосом. — Просто… она сейчас очень чувствительная. Всё будет в порядке. Тэхён смотрел на него долго, внимательно. — Ты уверен? Если тебя действительно что-то беспокоит, мы могли бы… — но договорить ему не дали. Чонгук приподнялся и прижал палец к его губам. — Ш-ш-ш, дорогой, — и сразу же последовал горячий поцелуй в губы. — Мы не будем останавливаться, я в порядке. Просто давай сделаем это, я очень хочу тебя в себе, Тэхён~и. Тэхён ещё несколько секунд всматривался в лицо Чонгука, словно проверяя, действительно ли тот говорит правду. Потом медленно кивнул и мягко поцеловал любимого в уголок губ. — Окей. Но если станет хоть немного больно — сразу говори. Обещаешь? Чонгук кивнул, всё ещё немного дрожа, и потянулся к мужу, чтобы снова поцеловать его — уже глубже, медленнее, с тихим вздохом облегчения. Тэхён начал заново — очень осторожно. Его губы скользили по шее Чонгука, по ключицам, по округлому животу, оставляя тёплые влажные следы. Руки ласкали бёдра, поясницу, внутреннюю сторону ног — везде, где муж явно расслаблялся и тихо постанывал от удовольствия. Когда дыхание Чонгука стало чаще и глубже, Тэхён лёг позади него, прижимаясь грудью к спине. Одной рукой он аккуратно приподнял верхнюю ногу младшего, согнув её в колене и придерживая ладонью под коленом. — Вот так удобно? — тихо спросил он у самого уха, целуя мочку. — Да… — выдохнул Чонгук, — очень… Тэхён входил в него медленно, сантиметр за сантиметром, внимательно следя за каждым звуком и движениями мужа. Когда он полностью оказался внутри, оба на несколько секунд замерли, тяжело дыша. Тэ обнял Чонгука одной рукой за грудь выше, не касаясь чувствительных сосков, а второй продолжал нежно гладить круговыми движениями выпирающий животик. Он начал двигаться неспешно, глубоко, без резкости. Каждый толчок был плавным, почти ласкающим. Чонгук постанывал, прижимаясь затылком к плечу Тэхёна, вцепившись пальцами в простыню. — Тэ. так хорошо… — шептал он прерывисто. Они двигались в этом положении довольно долго — нежно, почти лениво, наслаждаясь близостью и теплом. Тэхён шептал ласковые слова, целовал шею и плечо, иногда прикусывая губами мочку уха мужа. Когда Чонгук начал тихонько поскуливать и пытаться двигаться быстрее, Тэхён понял, что тому хочется большего. Он осторожно вышел, поцеловал Гука в висок и мягко помог ему перевернуться на спину. Подложил под поясницу и бёдра пару подушек, чтобы приподнять таз и снять нагрузку с живота. — Так лучше? — спросил Тэхён, наклоняясь и целуя любимого в губы. Чонгук вместо ответа обхватил Тэ ногами за талию, притягивая ближе. — Иди ко мне… — прошептал он, глядя глазами, блестящими от слёз и желания. Тэхён вошёл снова, но всё так же медленно и глубоко. Теперь он мог видеть лицо Гуки: раскрасневшиеся щёки, приоткрытые губы, полуприкрытые глаза. Одна рука Тэхёна легла на живот мужа, нежно поглаживая его, вторая поддерживала приподнятое бедро. Движения стали чуть глубже, по-прежнему осторожными и ритмичными. Младший обхватил руками шею Тэхёна, притягивая его ближе, и тихо, почти жалобно стонал при каждом толчке. — Тэхён… сильнее… пожалуйста… Тэхён наклонился, целуя его в губы, и послушно усилил напор, но сохраняя медленный, чувственный ритм. Комната наполнилась их тяжёлым дыханием, тихими стонами и звуком кожи о кожу. Чонгук крепче обвил ногами талию мужа, запутавшись пальцами в его волосах. — Я так люблю тебя… — выдохнул он между поцелуями дрогнувшим голосом. — Не останавливайся… Но боль не уходила. Она нарастала. Каждая волна удовольствия от секса заставляла молоко приливать ещё сильнее. Грудь горела, тянула, пульсировала. Чонгук кусал губы, стараясь не показать боли. Он хотел, очень хотел Тэхёна. И не хотел портить этого момента. Тэхён почувствовал напряжение. Замедлился, прижался лбом ко лбу Чонгука. — Гуки… ты весь дрожишь. Скажи мне. Чонгук закрыл глаза. Слёзы всё-таки покатились. — Я… я больше не могу, — прошептал он дрожащим голосом. — Тэхён… помоги мне. Это невыносимо больно… пожалуйста… моя грудь… она… она полная… молоко… оно не выходит… я не могу сам… она болит так сильно… Тэхён! Голос сорвался. Чонгук всхлипнул, прижимаясь лицом к плечу Тэхёна. — Помоги мне. Пожалуйста. Грудь… она переполнена молоком уже несколько недель. Оно копится, становится только тяжелее и больнее. Болит постоянно — днём, когда я двигаюсь, ночью, когда пытаюсь найти удобное положение. Я не могу нормально прикоснуться сам. Даже душ — пытка. Я стеснялся сказать… очень стеснялся. Тэхён мгновенно замер. Всё его тело напряглось, когда до него дошёл смысл слов Чонгука. Он осторожно вышел из младшего, но не отстранился. Наоборот, ещё плотнее прижал мужа к себе, одной рукой поддерживая затылок, а второй — осторожно, почти невесомо поглаживая спину. — Гуки… — голос Тэхёна был низким, полным вины и нежности, — почему ты молчал так долго? Несколько недель?.. Какого чёрта, малыш??! — Чонгук только всхлипнул в ответ, пряча мокрое от слёз лицо в шее мужа. Его тело мелко дрожало — от боли, от стыда, от облегчения, что наконец всё сказал. Тэхён отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мужу в глаза. Большими пальцами он аккуратно стёр слезинки с щёк Чонгука и мягко поцеловал его в дрожащие губы. — Не стесняйся меня. Никогда! Ты носишь нашего ребёнка… твоё тело делает невероятную вещь. Ты самый сильный, самый красивый и самый важный человек в моей жизни. Я здесь не только для лёгких и приятных моментов. Я здесь для всех моментов. Особенно для таких. Больно — значит, я должен это исправить. Позволь мне помочь тебе по-настоящему. Тэхён наклонился и нежно поцеловал Чонгука в висок и щёку. Помог ему удобнее устроиться, подложив дополнительные подушки под спину и под колени. Потом сел напротив, скрестив ноги. — Скажи, если будет слишком чувствительно, не молчи, ладно? Чонгук кивнул, закусив губу. Тэхён действовал с предельной осторожностью, положив горячие ладони на грудь мужа, едва касаясь, просто чтобы поделиться своим теплом. Гук выдохнул, закрывая глаза. Тэ принялся за лёгкий массаж кончиками пальцев, постепенно усиливая нажим. Его работа была медленной и методичной: он разминал каждую грудь отдельно, двигаясь от основания к соску круговыми движениями, затем переходя к невесомым поглаживаниям и снова к кругам. Боль постепенно утихала, трансформируясь в тянущее, но уже приятное ощущение облегчения. Молоко внутри словно ожило и начало своё течение. Только когда дыхание младшего немного выровнялось, Тэ очень нежно обхватил одну тяжёлую грудь ладонью, приподнимая её, словно поддерживая вес. — Дыши, малыш…дыши, дорогой…— успокаивающе шептал Тэхён. — Я чувствую, насколько там всё напряжено и полно. Я буду очень аккуратным. Он продолжил разминать грудь, осторожно поглаживая соски своими длинными пальцами. Из правого соска выступила первая прозрачная капля, потом ещё одна, густая и белая. Чонгук тихо застонал от смешанных ощущений. — Там… действительно слишком много, — прошептал Тэ. — Нужно выпустить. Иначе завтра будет ещё хуже. Тэхён посмотрел ему в глаза. В них не было отвращения. Только нежность и желание помочь. — Можно? — спросил он почти благоговейно. Чонгук кивнул, прикусив от волнения нижнюю губу. И тогда Тэхён наклонился и осторожно взял сосок в рот, Гуки выгнулся всем телом и издал громкий, прерывистый стон — смесь боли и внезапного облегчения. — О боже… Тэхён… — Чонгук запустил пальцы в его волосы, прижимая ближе. — Это… это так… ааах… Первые секунды было невыносимо остро, но потом… молоко начало вытекать. Горячее, тонкой струйкой. Тэхён не отстранился ни на миллиметр. Он сосал медленно, ритмично, глотая и продолжая ласково поглаживать живот мужа. — Тэхён… ах… — Чонгук судорожно сжал пальцы в его волосах, не понимая, то ли хочет прижать его ещё сильнее, то ли оттолкнуть от переизбытка ощущений. Слёзы продолжали катиться по вискам. — Больно…но…не останавливайся…пожалуйста… Тэ тихо промычал в ответ, не отрываясь. Он двигался очень внимательно — то сильнее, то мягче, помогая молоку вытекать. Когда первая грудь немного облегчилась, он перешел ко второй, повторяя всё то же самое: нежные поцелуи, поддерживающая ладонь, осторожный, но уверенный ритм. Чонгук лежал, тяжело дыша, и постепенно его стоны боли начали смешиваться с тихими, почти удивлёнными всхлипами облегчения. Напряжение в теле медленно отступало. Он всё крепче обнимал мужа за плечи, перебирая пальцами его волосы. Тэхён не торопился. Он переключался с одной груди на другую, уделяя каждой равное, трепетное внимание. Иногда отрывался: поцеловать аккуратный живот, провести языком по натянутой коже, почувствовать толчок малыша и шепнуть ласковые слова. Потом его губы вновь смыкались на набухших сосках Чонгука. Молоко текло сильнее, что побуждало Тэхёна делать всё более жадные, шумные глотки. Чонгук чувствовал, как грудь становится заметно легче, мягче, как напряжение уходит из всего тела. Когда Тэхён наконец отстранился, его глаза были очень тёмными и нежными одновременно. Он медленно облизал языком свои влажные губы, вытерев рот тыльной стороной ладони, и сразу же потянулся к любимому, целуя его — томительно, глубоко, успокаивающе, передавая сладковатый вкус молока. — Стало легче? — прозвучал тихий вопрос Тэ, его лоб прижался ко лбу Чонгука. Чонгук кивнул, его всхлипы становились всё тише, а на лице появилась милая, усталая улыбка. Он провёл руками по своей груди, разминая оставшееся напряжение и растирая влагу от поцелуев Тэхёна, ощущая её гладкие изгибы под пальцами. — Намного… — он продолжал улыбаться сквозь усталость и глубокое облегчение. — Я даже не представлял, что это может быть так возбуждающе, так правильно и так…близко. Я очень тебя люблю. — Я тоже тебя очень люблю, — прошептал старший низким голосом. — И если честно, то мне очень понравилось. — Тэхён опустил взгляд на грудь мужа, облизал большой палец и приложил его к яркому соску, поглаживая его по кругу. — Теперь даже не знаю, как буду делить этот вкуснейший нектар со своим собственным сыном. Щёки Чонгука вспыхнули огнём, а по телу от услышанного пробежались приятные, холодящие мурашки. — Тэхён. — простонал он хриплым, смущенным голосом. — Ты невозможный. Нельзя такое говорить, когда я и так весь горю от смущения. Чонгук наклонил голову, томным, чуть затуманенным взглядом следя за тем, как палец любимого медленно кружит по его соску. Щёки пылали. — Это… всё только твоё, — тихо добавил он, голос стал ещё мягче. — Можешь пользоваться этим… когда захочешь. В любое время. Тэхён медленно улыбнулся — тёмной, довольной улыбкой. Его палец продолжал лениво кружить по соску, слегка надавливая. — Только моё… — повторил он тихо, будто пробуя эти слова на вкус. — Хорошо. Я запомнил. Тэ наклонился, убрав палец, и прижался губами к груди Чонгука, целуя яркий сосок медленно и глубоко. Потом тихо, почти в кожу, добавил: — Значит, я буду пользоваться… часто. Очень часто. Тэхён обхватил мужа за талию, притягивая ближе, и продолжил медленно, с наслаждением целовать и посасывать его грудь, будто действительно смакуя «своё». Они не спешили заканчивать этот вечер. Чонгук всё ещё тихо всхлипывал, но теперь уже не от боли, а от переполнявших его эмоций. Старший отстранился, посмотрев в глаза Гуку, во взгляде которого уже не было страха или неуверенности — только глубокая нежность и откровенное желание. — А сейчас я хочу позаботиться о тебе полностью. — Голос Тэ был полон предвкушения. — Детка… — прошептал Чонгук, чьи щёки горели, а дыхание всё ещё было неровным. Он притянул мужа ближе, подавшись вперёд и раскрывая бёдра ещё сильнее, словно в немом приглашении. — Возьми меня, хён…— прозвучал его ответ, полный желания. Старший медленно наклонился, слившись с Чонгуком в долгом, страстном поцелуе. Затем губы Тэхёна начали своё путешествие вниз, на этот раз не минуя грудь и оставляя за собой волны желания. Он коснулся одной груди с трепетной нежностью, словно совершая священный обряд. Мягкие, тёплые поцелуи скользили по её полной, тяжёлой округлости. Гук вздрогнул, но теперь это было не от боли, а от возбуждения и наслаждения. Тэ обхватил грудь ладонью, приподнимая её, и осторожно взял сосок в рот. Его прикосновения становились смелее, сохраняя прежнюю деликатность. Чонгук выгнулся в ответ, издав тихий стон. Остатки молока, вытекавшие при каждом движении языка Тэхёна, странным образом усиливали удовольствие Гука, боль отступила, оставив лишь разливающееся тепло. — Тэ-тэ… — выдохнул он дрожащим голосом, погружая пальцы в волосы мужа. Тэхён не отрывался. Он ласкал вторую грудь рукой, нежно поглаживая сосок, пока его губы и язык продолжали своё восхитительное действие с первой. Лишь когда младший начал тихо скулить и нетерпеливо двигать бёдрами, Тэ остановился. Он снова положил подушки под поясницу и бёдра Чонгука, слегка приподнимая его таз. Затем аккуратно лёг сверху, избегая давления на живот, и одним размеренным, глубоким движением вошёл в него. Гуки громко застонал, обвивая ногами Тэхёна за талию и притягивая его ближе. Теперь старший двигался увереннее, но всё также медленно и чувственно. Каждый толчок сопровождался поцелуями: он то касался губ Чонгука, то опускался ниже, снова целуя его грудь — сосал, лизал и слегка покусывал чувствительные соски. Иногда из них выступало молоко, и Тэхён без колебаний глотал его, словно это было что-то совершенно естественное и изысканное. Красота момента захватывала Тэхёна, слова срывались с губ хриплым шепотом, полным страсти. — Ты весь мой… каждая клеточка… — выдыхал он, теряя контроль над собой. Чонгук не мог больше сдерживать звуки наслаждения, его тело отзывалось на каждое движение, пальцы впивались плечи и спину Тэхёна, ноги обхватывали талию мужа всё туже. — Глубже… прошу… — молил он, задыхаясь. — Тэхён…я так тебя хочу… Старший усилил темп, не теряя нежности. Одна рука бережно поддерживала живот любимого, другая ласкала грудь, губы возвращались, чтобы поцелуями снять остатки напряжения. На пике наслаждения Чонгук издал тихий всхлип, его тело сотрясла дрожь, он крепко вжался в Тэхёна. Тот последовал за мужем почти мгновенно, тихо, но с невероятной силой прижимаясь лбом к его плечу и повторяя его имя. Теперь, когда боль отступила, а желание было полностью удовлетворено, между ними осталось только тихое, тёплое единение. Два сердца бились рядом, а большая ладонь Тэхёна продолжала спокойно лежать на животе Чонгука, охраняя их маленькое семейное счастье.

***

В эту ночь Тэхён не просто занимался любовью со своим мужем, он словно открывал в нем что-то новое и неизведанное. Он любил каждую изменившуюся часть его тела: тяжёлую грудь, которая наконец-то получила облегчение, округлый живот, в котором таилось самое невероятное чудо, и самого Чонгука — уязвимого, чувствительного и бесконечно красивого в своей беременности.