Wanna do it all over again

Он почти ясно ощущает тепло чужого тела рядом, щекой прижимается к хрупкому плечу и чувствует, как изящные пальцы мягко проводят по его макушке, а он только и ластится, как кот. Отовсюду пахнет цветами и скошенной травой, и он бежит, не смея отпустить протянутую ему нежную ладонь, слышатся заливистый смех и невнятные радостные восклицания. Они сидят на самом краю утёса, внизу — спокойная водная гладь и отражающиеся в ней миллионы звёзд; приятная тишина, вес чужой головы на собственных коленях и милейшая во всех вселенных улыбка, подаренная только ему одному. Когда осколки воспоминаний меркнут, растворяясь в воздухе, он отчаянно за них хватается, тянется и машет руками, едва ли воздействуя на полупрозрачные частицы, но вместе с тем чувствуя ужасную режущую боль. Окровавленные ладони изо всех сил прижимают к груди светлейшие кусочки прошлого, словно бы пытаясь втолкнуть их дальше, под кожу, чтобы до самого сердца дошло и там и осталось. Крохотные кристаллы слёз дождём падают на пол, и по ушам бьёт слишком громкий звенящий звук, эхом отбивающийся от невидимых стен. Он подносит словно окоченевшие ладони к самому лицу, тычется носом и с особой осторожностью целует всё то светлое, что у него когда-то было. Все надежды на лучшее будущее и моменты, когда казалось, что мир останавливается. Но мнимые ощущения никогда не сравнятся с настоящими. Ему никогда больше не коснуться тех тёплых рук, что всегда крепко удерживали от опрометчивых поступков, не прикоснуться к щеке и не покрыть россыпью поцелуев любимое лицо, тем вызывая смущённое хихиканье. Больше нет того, кто мог обнять крепче остальных, укрывая от всего и прогоняя прочь дурные мысли. Кажется, будто внутри что-то беззвучно разбилось, оборвалось, исчезло, разделяя его существование на до и после. Только если «до» значило для него едва ли не всё, то «после» не имело абсолютно никакой значимости, слившись в одну чёрную полосу с серыми проблесками. Ох, он бы что угодно отдал, лишь бы прожить всё сначала. Он бы отговорил, сделал правильный выбор и всё бы кончилось совершенно по-другому. Они могли бы избежать своего трагичного исхода, могли бы, если б только… Он почти задыхается, когда воспоминания захлёстывают с головой. Знакомые звуки, слышимые словно в отдаленьи, запахи, въевшиеся в память и смешавшиеся в одно ностальгическое месиво, нестабильные образы, что тут же рассеиваются, стоит только на мгновенье потерять концентрацию. Взгляд замыливается от горячих слёз, хоть он и не плачет, всё такое далёкое, расплывчатое и непонятное… Но он жаждет прочувствовать эти моменты вновь, каждый кусочек, хоть в какой-то степени. Падая на колени, он обнаруживает, что осколками устлан весь пол. Улыбается, пусть острые углы и впились до боли в кожу, а когда откидывается спину — буквально тонет в воспоминаниях, забывая, как дышать. Одни — до одури родные, наиболее ярко отпечатавшиеся в памяти, другие — совсем смазанные, словно и не полноценные вовсе. Никогда не существовавшие, выдуманные больным разумом для наполнения. А он принимает всё, всецело предаваясь этому странному водовороту, всё стараясь хоть за что-нибудь зацепиться. Но осколки только царапают до крови огрубевшую кожу, как вода ускользают сквозь пальцы и вновь мелькают перед глазами. Он думает, что уже навечно застрял в этом омуте, и что никогда не найдёт в себе сил отпустить. Как, если всё то, чем он бесконечно дорожил, в один момент померкло? Как, если всё, что осталось — это нестабильная память и слёзы? — Я так скучаю. — Беззвучные слова сами слетают с губ, растворяясь в пустоте. Приоткрыв глаза, он замечает мерцающий вдалеке золотой огонёк, с трудом тянет к нему руку и пытается сказать что-то ещё, но выходит лишь короткий, хриплый выдох. Прости. Он хотел сказать прости. «Прости, что не смог тебя уберечь». Лололошка отдаст всё за возможность начать заново. Лишь бы родной голос снова ласково окликнул «Ло», лишь бы нежные руки вновь крепко прижали к себе после долгой разлуки. — Люблю тебя. Лишь бы ещё раз посмеяться с глупостей и порадоваться вместе приятным мелочам. Друг другу порадоваться. — Бесконечно люблю. Но на пепелище сгоревших надежд и мечтаний давно ничего нет. И пепел постепенно улетучивается в никуда.