Год 37.

2033 год Конфликт тлел годами, разгораясь то тут, то там, но настоящий пожар начался, когда российские войска вошли в Киев. Город пал за две недели — быстрее, чем кто-либо ожидал. Мировое сообщество осудило, ввело санкции, но реальных рычагов давления не осталось. Украинское правительство в изгнании осело в Варшаве и лихорадочно искало способ ответить. Способ нашёлся. Никто до сих пор точно не знает, как именно Украина получила ядерное оружие. Основная версия — боеголовка, оставшаяся от советского арсенала, десятилетиями хранившаяся в законсервированном бункере под Харьковом. Её привели в боевую готовность за считанные недели. Переговоры, которые пытались инициировать посредники из ООН, провалились. Киев был слишком зол, Москва — слишком уверена в своей безнаказанности. Ракета ушла на рассвете. Целью был не город, а военный объект — командный центр Центрального военного округа под Екатеринбургом. Взрыв уничтожил его полностью. Воронка диаметром в полкилометра. Тишина, повисшая после, была страшнее любого взрыва. Но алгоритмы уже работали. Российский протокол «Мёртвая рука», — активировался автоматически. Система зафиксировала ядерный удар по стратегическому объекту и потерю связи с высшим командованием. Решение больше не принималось людьми. Ответ был дан в течение двадцати четырёх минут. Россия ударила по Европе. Страны НАТО ответили по целям на территории РФ и её союзников. Обмен занял меньше часа. Когда дым рассеялся, Евразия перестала существовать в привычном смысле слова. Континент превратился в лоскутное одеяло из радиоактивной золы, оплавленных мегаполисов и мёртвых зон, где не работала ни одна система связи. Западное полушарие уцелело чудом — географическая удалённость, противоракетная оборона и, возможно, просто нежелание добивать планету окончательно. Мир сжался до Америк, Австралии и отдельных анклавов в Южном полушарии. ООН, чья штаб-квартира уцелела в Нью-Йорке, перешла под фактический контроль Вашингтона. Теперь это был не столько миротворческий орган, сколько инструмент установления порядка в новом мире. 2037 год. Наши дни Четыре года спустя воды вокруг Евразии патрулируются ударными группами ООН. Огромные крейсеры-носители стоят на якорях в нейтральных зонах — Балтийской, Чёрноморской и Средиземноморской. Официально — для предотвращения мародёрства и несанкционированного проникновения в карантинную зону. Неофициально — для подготовки к полномасштабной высадке. Континент ещё не добит окончательно, и это нужно исправить. Дмитрий Нефровский, двадцать семь лет, стоял на палубе крейсера «Резолют», глядя в серую полосу горизонта. Где-то там, за пеленой вечного смога, лежал континент, на котором он родился. Он уехал оттуда в пятнадцать. Отец — инженер-нефтяник, мать — переводчица, классическая история семьи, выбравшейся на волне последней волны эмиграции в середине двадцатых. Чикаго, школа, колледж, гражданство. К двадцати двум он был американцем с лёгким акцентом и полным отсутствием иллюзий. Когда континент сгорел, он смотрел репортажи по телевизору, как и все. Сидел в съёмной квартире, пил кофе и смотрел, как карта мира перекрашивается в серый. Не плакал. Просто отложил пульт и вышел на улицу. Через год записался добровольцем. Миротворческие силы ООН набирали людей со знанием русского и европейских языков. Идеальные кандидаты — те, кто понимал местный контекст. Дмитрий прошёл подготовку быстрее большинства: физическая форма, языки, стрессоустойчивость. Его распределили в оперативную группу специального назначения — тех, кого первыми забрасывают в горячие и мёртвые зоны. «Резолют» был его домом последние восемь месяцев. Огромный десантный крейсер, битком набитый техникой, оружием и людьми, которые говорили на десяти языках и носили нашивки разных армий. Здесь не спрашивали, откуда ты. Спрашивали, на что ты годен. Сегодня утром вызвали в штабной отсек на закрытый брифинг. Дмитрий знал, что это значит. Их группу готовят к высадке. Он снова посмотрел на горизонт. Где-то там — Дания, куда скорее все и будет высадка. Европа, красивые здания, производства, мир. Россия, где его родной дом. Интересно, осталось ли от всего этого хоть что-то. — Нефровский, — окликнул его сзади сержант Оливарес. — к командиру — Дмитрий развернулся и пошёл в сторону надстройки. Он не обернулся.