Нездоровый мальчик

—Сука, да сколько уже можно?! — Фрэнк кричал, бросался мелкими вещами — не в Джерарда, просто на пол. У него бывает такое. Джи уже привык. — Постоянно "Фрэнки то, Фрэнки это"... Хватит со мной носиться! —Фрэнки, детка... —Не называй меня ёбанной деткой! — какая-то безделушка нещадно полетела в сторону стенки и с легким стуком упала на пол. — Я тебе, блять, не ребёнок! Я взрослый мужик! Взрослый! Конечно, когда по квартире бегает кругами парень, как рысь в клетке зоопарка, орёт и бросается вещами, немудрено испугаться. Но если вы знаете Фрэнка — а Джерард знает — то вы поймёте. В нем нет того "взрослого", о котором он разглагольствует. На самом деле это — истерика маленького ребёнка, валяющегося на полу в магазине, только главный герой немного выше ростом и обладает чуть более глубоким голосом. Он вот-вот топнет ножкой, потому-что жизнь ведь так несправедлива, да? Когда тебе пытаются помочь, и ты хочешь этого, но отказываешься, потому что слишком гордый, а по итогу оказываешься недовольным любым результатом.  —Я знаю, Фрэнки... Фрэнк. Я знаю, что ты взрослый, я не говорю, что это не так.  —А вот и говоришь! —Нет, не говорю.  —Просто заткнись! Сука, как же ты меня раздражаешь! Постоянно носишься со мной, будто папаша, следишь, чтобы Фрэнки, блять, покушал, поспал, посрал, ёбанный рот! Я заебался это терпеть! Я могу прекрасно прожить без тебя, ты не нужен мне, слышишь?! Конечно, эти слова ранят. Именно поэтому никто никогда не хотел быть рядом с Фрэнком, и этих людей нельзя винить. Однако Джерард всегда оставался, и это, наверное, тоже проблема, но сейчас мы говорим о другом.  —Ты думаешь, я тут загнусь без тебя? В первый же день сдохну?! Ни тут то было! Если я и сдохну, то только потому, что захочу, а не потому, что мне нужна ёбанная нянька! Курочка-наседка, блять! Проваливай нахуй из моей квартиры! —Фрэнк, подожди, успоко... —Проваливай, сука, я сказал! — Он показал пальцем в сторону двери, как трёхлетка.  —...Хорошо, Фрэнк. Как скажешь.  И Джерард вышел, ведь остаться и пытаться угомонить парня сейчас сделало бы лишь хуже, он знает. Он тихонько закрыл дверь, выдохнул без облегчения и медленно пошёл в сторону лифта.  А Фрэнк так и остался стоять там, посередине гостиной, с тяжело поднимающейся и опускающейся грудью, сжатыми кулаками и слезами, уже подступающими к глазам.