Изнанка внутри

Стив ни черта не понимает, что произошло. Парень сидит в больнице с разбитым лицом, просто смотрит перед собой, пока Эдди сжимает его ладонь, поглаживает большим пальцем, показывая, что он рядом. Харрингтон не помнит, когда видел своего парня таким серьёзным. Они находятся здесь очень странной компанией: Стив и Эдди, Нэнси и Джонатан, дети — совсем ещё мелкие, несколько взрослых (родители Уиллеров, мама Джонатана и шериф Хоппер). Стив пытается переосмыслить всё то, что он увидел за пару часов. Какой-то монстр, мигающие фонари в доме у Джонатана, заплаканные дети, когда Харрингтон забирал их из школы в больницу. Но самое страшное случилось с ребёнком Байерсов. Стива чуть не вывернуло, когда он смотрел, в каком состоянии его сюда привезли. Тогда парень стоял у входа в больницу, сильно держал Майка, вырывающегося из его хватки. Эдди не давал идти сразу двоим — Дастину и Лукасу. Но те рвались не так сильно, а у Эдди не было слабости из-за того, что пару часов назад ему набили лицо. Хоппер заносил Уилла в больницу на руках. Рядом семенила Джойс, поправляя края огромной куртки шерифа, в которую был завёрнут ребёнок. Из неё торчало только лицо Уилла. Оно было маленьким, бледным и почти неживым. На какой-то момент Стив даже подумал, что Уилл умер. Но тогда, наверное, Хоппер так сильно не торопился бы передать его врачам, а Джойс выглядела бы по-другому. — Стив. Харрингтон смотрит на мальчика перед собой, который возвращает его в реальность. Это Дастин. Они не так часто общаются, но этот парнишка всегда больше других цеплялся за Стива. Может быть, потому что у него у единственного нет братьев или сестёр. Но Стив, признаться, не против этого. Ему нравится проводить время с детьми, с Дастином в особенности. — Что-то случилось, Даст? — Можешь купить шоколадку? — Дастин смотрит на него самым чистым взглядом, на который только способен ребёнок. — Я все монетки оставил в игровом автомате. Стив легко усмехается, стараясь расслабиться. Он пытается думать, что они сейчас находятся не в больнице и у них всё хорошо. И мальчик просто просит купить у него что-нибудь вкусное. — Пошли. Он встаёт с кресла, хлопает Дастина по плечу и, придерживая его, начинает идти прямо по коридору. Здесь стоят несколько больших автоматов: с кофе, с водой и с разными конфетами и снеками. — Что хочешь? — Батончик с нугой, — Хендерсон тыкает в одну из конфет пальцем. Стив заказывает этот батончик, а потом, недолго думая, начинает нажимать по кнопкам, заказывая другие сладости. Покупает шоколадные для Майка и Лукаса, с карамелью — для Нэнси, ещё два для Джонатана и Уилла. Второй батончик с нугой берёт для Эдди. Из всей компании только Дастин и Эдди могут есть такие сладкие конфеты с нугой, у остальных же зубы от них сводит. — Отдай ребятам сейчас, — Харрингтон протягивает мальчику несколько конфет. — Спасибо, Стив, — Дастин улыбается, но не так ярко, как обычно. Скорее просто благодарит Стива за то, что тот не отказал ему в просьбе. — Что такое, приятель? — парень поглаживает его кудряшки. — С Уиллом всё будет в порядке? — мальчик поднимает на него испуганный взгляд, в котором читается то, что не должно быть во взгляде ребёнка. Стив ни черта не уверен. Он, конечно, мало знает, что именно произошло с Уиллом, но что-то подсказывает, что ближайшие пару месяцев будут тяжёлыми. Или ближайшие пару лет. — С ним всё будет в порядке. Он сильный. Так же, как и вы все. Они возвращаются в зал ожидания. Дастин раздаёт ребятам шоколадки, и у Стива от чего-то сжимается сердце. Даже Майк просто говорит тихое «спасибо», а не начинает есть батончик, как делает обычно. Нэнси приподнимает уголки губ, смотря на Харрингтона — благодарит его, но откладывает шоколадку в сторону. Сейчас ни у кого нет аппетита. Стив протягивает Эдди батончик, и тот едва улыбается. По нему видно, что он очень обеспокоен происходящим. — Ты знаешь, что ты очень добрый? — говорит Эдди. Стив усмехается. — Когда-то я не был таким. — Просто я хорошо на тебя влияю, — парень целует его в щеку. Их отвлекает голос: — Молодой человек, вам не нужна помощь? — врач вдруг смотрит прямо на Стива. Ну конечно, у него всё лицо заплыло, наверное, он выглядит немного жутко. — Нет, всё в порядке. — Вы уверены? — Да. Женщина хмурится, но отходит. За эту ночь поступило много вызовов, поэтому пациентам нужна помощь. Стоять над душой человека, который не хочет её принимать будет простой тратой драгоценного времени. — Стив, милый, может, всё же покажешься врачу? — мягко спрашивает Карен Уиллер, с беспокойством смотря на парня. Стив старается ей улыбнуться, понимая, что выглядит просто ужасно. — Я в порядке. Бывало и похуже. — Мне не нравится, что ты наплевательски к себе относишься, — Эдди говорит ему это совсем тихо, чтобы слышали только они. Парень осторожно забирает чужую прядь волос за ухо. — Я правда в порядке, — честно отвечает ему Харрингтон. — Просто лицо немного болит, но это потому, что если тебе набили его, оно и должно болеть… обезболов мне всё равно здесь никто не даст без обследования. — Я могу сходить в круглосуточную аптеку, — Мансон уже порывается встать. — Здесь недалеко. — Нет, Эд, — Стив качает головой и берёт его за ладонь. — Хочу, чтобы ты был рядом. А в остальном потерплю до дома. Парень расслабляется в плечах. — Ладно. Но если тебе станет хуже… — Обещаю, что скажу. Эдди чуть сильнее сжимает его руку. Следующий час, может, полтора, проходят в молчании. Карен и Тэд периодически оглядывают своих детей. Они выглядят плохо, но сейчас им никак не помочь. Нэнси просто смотрит в стену, пару раз уходит куда-то по коридору, наверное разговаривать с Джонатаном. Потом возвращается с потускневшим взглядом и продолжает смотреть в стену. Майк тоже не отрывает головы от пола, кажется, несколько раз чуть не начинает плакать, но сдерживается. Лукас и Дастин засыпают, и их никто не винит — за последние несколько часов, если не дней, дети пережили что-то очень страшное, и организм просто-напросто выдохся. В руках у Дастина лежит какой-то медицинский буклет. Мальчик ими обложился, когда они только приехали сюда. Хоппер не уезжает домой, но тоже постоянно ходит в сторону процедурных кабинетов. В какой-то момент он говорит что-то насчёт операционной, но не вдаётся в подробности. Мужчина выпивает четыре стаканчика кофе. Ещё через полчаса тишина начинает сводить Стива с ума. Он поднимается с кресла и говорит Эдди: — Пошли покурим. Мансон кивает, запускает руку в карман ветровки, чтобы достать пачку сигарет и зажигалку. Они идут к выходу из больницы, замечают, что к ним пристроилась Уиллер. — Нэнси! — зовет её мама. — Я просто постою на улице. Они отходят недалеко от больницы, в специально отведённое для курения место. Эдди поджигает первую сигарету. Стив смотрит на Нэнси — она дрожит, должно быть, от холода. Поэтому парень снимает с себя куртку и набрасывает её на плечи девушки. — Спасибо, — говорит Нэнси. Стив легонько улыбается. Он берёт из рук Эдди сигарету и затягивается в первый раз. Волнение в груди становится меньше. — Ты как? — негромко интересуется Мансон, бросая взгляд на Нэнси. Она смотрит на парней и пожимает плечами. — Сегодня с утра было лучше. — Джонатан что-то говорил? Девушка вздыхает, собирая мысли в логичную цепочку. Её голос чуть дрожит, когда она начинает говорить: — У него гипотермия средней степени, респираторный дистресс-синдром, интоксикация неуточненного генеза… — Нэнси, мы нихрена не понимаем, — перебивает её Эдди, сдерживая нервный смешок. Нэнси начинает объяснять медленно, более доступным языком: — Он очень сильно замерз. Очень сильно. Из-за этого у него замедлилась работа сердца и лёгких. Хоппер сделал ему искусственное дыхание — если бы не он, мозг Уилла пробыл без кислорода слишком долго, и, возможно, ему бы уже не была нужна помощь… Его легкие плохо работают из-за отравления заражённым воздухом. У него сотрясение мозга средней степени, ушибы как на затылке, так и на всём теле… — Нэнси прерывается, ей очень тяжело. — Переломы пятого и шестого рёбер справа, есть ушиб легкого… врачи думают, что в какой-то момент он сильно ударился грудью… его прооперировали — удалили омертвевшие и загрязненные ткани вокруг раны на ноге. Если бы этого не сделали, могло бы пойти заражение крови… — Господи, — Стив чувствует как к горлу подкатывает тошнота. В глазах начинает двоиться, и парень даже отступает на шаг, теряя равновесие. Эдди придерживает его рукой под спину. Он дрожит. — Это пиздец… — произносит Мансон. — Восстановление, должно быть, займёт очень много времени. Пока врачи говорят, что ему нужно около двух недель пролежать в больнице, если не больше. В зависимости от того, как всё будет заживать, возможно, это время придётся продлить. Уилл пока ещё полноценно не пришёл в себя, но врачи уверены в том, что у него будет ПТСР. Ему придётся работать со специалистами. И придётся вспоминать, как это — жить нормально. Но начинать придётся с того, чтобы он вспомнил, как дышать. Там был нечистый воздух, отравленный бог знает чем. Врачи даже в историю болезни ничего записать не могут — они не знают, чем отравился Уилл. — Чёрт возьми, что случилось с этим парнишкой? — хмурится Эдди. Стив сдерживает вздох. Он бы тоже хотел знать.

***

Когда Уилл открывает глаза, он совсем не понимает, где находится. Первое, что чувствует мальчик — холод. Дикий, пробирающий до самых костей. Когда Байерс уезжал от Майка, надел на себя ветровку — на улице было слишком прохладно. Сейчас же она не спасает его совсем. Второе — запах здесь просто отвратительный. Он ужасный, терпкий и какой-то резкий, наполненный непонятными химикатами. От него сильно воротит, и в первые секунды ребёнка начинает подташнивать. — Мама? — негромко зовёт мальчик, оглядывая это место. Господи, пусть это будет только кошмар. Пусть это будет кошмар, и сейчас Уилл проснётся в своей комнате, а рядом будет мама, как всегда обнимающая его и целующая в макушку, особенно после страшных снов. — Джонатан? Брат тоже не отзывается, и Уилл сдерживает слёзы, которые стоят в горле комом из-за паники. Он закрывает глаза, сильно-сильно зажмуривается, но когда открывает их, ничего не меняется. Вдалеке маячит знакомая жуткая тень. Огромное существо с пастью в форме лепестка — именно оно забрало Уилла сюда. Мальчик утирает слёзы на щеках, а потом начинает бежать, сам не знает куда. Он понимает только одно: ему нужно спрятаться. И нужно спрятаться так хорошо, чтобы это чудовище его не нашло.

***

Сразу после того, как Стив, Эдди и Нэнси возвращаются в больницу, в зал ожидания приходит Джонатан. Последний раз он стоял здесь часа три назад. Майк сразу же трясёт Дастина и Лукаса, чтобы они проснулись. Наверное, Уилл очнулся, и к нему можно пройти. Мальчики уже собираются бежать к своему другу, но останавливаются из-за слов Джонатана. — Ребята, — Байерс выглядит очень измотанным. Его глаза красные — не то от слёз, не то из-за того, что он, бог знает когда нормально спал в последний раз. — Боюсь, сегодня не получится увидеть Уилла. — Что? — Майк подскакивает со стула. — Почему? Он в порядке? — С ним ничего не случилось? — подхватывает Лукас. — Операция прошла успешно? — волнуется Дастин. — Да, да, — Байерс обрывает их, чуть вытянув руки вперёд. Его голос дрожит, но он старается успокоиться, хотя бы ради детей. — Всё хорошо, просто… ему сделали несколько уколов. Ему нужно поспать, чтобы он начал восстанавливаться и не чувствовал боли. Сейчас ему немного трудно дышать, его подключили к специальному аппарату, чтобы он делал это за него, поэтому… поэтому Уилл спит. И навряд ли окончательно проснётся в ближайшие несколько часов. — Ему вкололи седативные и анальгетики? Морфин? — спрашивает Дастин, чуть нахмурившись. — И подключили к ИВЛ? — Я… я не знаю, Дастин, — Стив видит, что Джонатан на грани. — Просто… просто вы навряд ли сможете с ним поговорить, по крайней мере до завтрашнего дня. Лукас и Дастин что-то ещё хотят сказать, но их прерывает Миссис Уиллер, она говорит негромко и мягко, при этом достаточно твёрдо: — Майк, я думаю, пока что лучшее, что мы можем сделать — это пойти домой. — Мама, нет! — мальчик отступает в сторону к друзьям, будто боится, что мама возьмёт его за руку и просто уведёт из больницы. — Пока я не увижу Уилла, я никуда не пойду! — Майк, — Джонатан приседает около него, ловит размахивающие руки своими ладонями. — Уилл выглядит… очень плохо. Очень. И он даже нас пока не узнаёт… он открывает глаза и снова отключается. — Он в порядке? — беспокоится Уиллер. — Да, это нормальная реакция для организма, перенесшего такие травмы и операцию, но… Уилл выглядит очень плохо, — повторяет Джонатан. Больше всего на свете ему не хочется, чтобы друзья младшего брата испугались из-за его внешнего вида. Уиллер думает всего пару секунд. — Мне всё равно. Он мой друг. Я хочу увидеть Уилла. — Да, — Дастин делает шаг вперёд. — Я буду спать здесь на полу, если сейчас не увижу его. — Мы должны быть рядом с ним, — хмурится Лукас. Джонатан вздыхает. Он оборачивается, смотрит на Нэнси, которая едва сдерживает слёзы, на Эдди и Стива — те едва кивают ему. — Мы тоже пойдём, — тихо говорит Мансон. — Хорошо, — нервно сглатывает Джонатан. Ему кажется, что его сейчас стошнит. — Только нужно быть очень тихими и… если станет плохо, лучше выйти за дверь. Уилл правда сейчас выглядит ужасно. Когда они начинают идти по коридору, Байерс идёт первым, сразу за ним, не отставая ни на шаг — Майк, далее — Лукас. Эдди идёт рядом со Стивом, и Харрингтон слегка вздрагивает, когда что-то касается его руки. Он опускает голову вниз и видит Дастина. Мальчик берётся за его ладонь. Стив расслабляется и сжимает руку чуть сильнее. Они останавливаются около нужной палаты. — Никаких громких звуков, — предупреждает Джонатан. Байерс открывает дверь и отступает в сторону, чтобы пропустить ребят вперёд. Майк заходит очень осторожно, следом за ним и другие ребята. Они замирают около входа. Также как Стив и Эдди. Джойс смотрит на них — её глаза заплаканные. Позади неё стоит Хоппер. Он положил ладони на плечи женщины и не сводит взгляда с Уилла. Стив задерживает дыхание, когда смотрит на мальчика. Малыш лежит на спине, голова слегка запрокинута на подушке в сторону. Из-под одеяла тянутся катетеры — маленькие трубочки, подключённые к капельницам на стойках. На лице ребёнка — кислородная маска. Прозрачный пластик закрывает полностью рот и нос, и из-за неё Уилл кажется ещё более маленьким. Аппарат раздаёт размеренные звуки и грудь Уилла спокойно опускается и поднимается. Вот только он не дышит сам. Аппарат дышит за него. Ребёнок закрыт лёгкой простынкой, которые всегда есть в больницах, из-под неё торчит ладошка. Кожа всё ещё отдаёт синеватым оттенком, и, наверное, это не очень хорошо. Уилл очень бледный, красная ссадина на лбу резко констатирует с его цветом. Левая нога приподнята на подушке, вся в бинтах. Простынка съехала в сторону и край больничного халата немного задрался, открывая на вид унизительную деталь — массивное белое бельё между ног. На мальчике надет подгузник. — Уилл, — кажется, Майк сейчас задохнётся. Его голос неестественно дрожит, а дыхание учащается. Лукас держит себя в руках, но по его щеке течёт слеза. Стив чувствует, как Дастин сильнее сжимает его ладонь. — Сти-и-ив, — он всхлипывает и вдруг обнимает его за талию. — Всё хорошо, приятель, — Харрингтон говорит почти шёпотом, его губы пересыхают. Майк делает несколько несмелых шагов вперёд, а когда оказывается рядом с Уиллом, осторожно касается его руки. Очень медленно, совсем невесомо. Но мальчик не шевелится. Если бы не все эти приборы, измеряющие его пульс, казалось бы, что он уже мёртв. И его кожа очень холодная. У Уиллера даже мурашки на теле появляются. — Уилл… — голос Майка срывается. Он говорит совсем тихо, но из-за того, что в комнате сейчас раздаются только всхлипы Дастина, это звучит слишком громко. — Мы скучали. Очень. Он продолжает смотреть на него, на то, как медленно поднимается его грудь, как он лежит с закрытыми глазами, и у него даже не дрожат ресницы. Зато дрожит Майк. Лукас подходит ближе к нему, встаёт рядом, но не касается Уилла. Он спешно вытирает слёзы, застывшие на щеках. — Майк придумывает новую партию в ДнД, — говорит Синклер. Он смотрит только на лицо друга и старается представить, что Уилл лежит в сознании и широко улыбается, услышав его слова. — Она будет очень долгой. Может быть, восемь часов, может десять. Мы просидим у Майка целый день, представляешь, как будет круто? Лукас старается улыбнуться, хотя губы трясутся в попытках сдержать слёзы. Майк склоняется ниже. Внезапно ему кажется, будто бы холодная ладонь Уилла выпадает из его руки. Кислород перестаёт поступать в лёгкие, и мальчик открывает глаза только для того, чтобы их закатить. Эта картинка рисуется в голове у Уиллера, но кажется настолько отчетливой, что он сам забывает как дышать. — Уилл? Хоппер хмурится, когда голос Майка звучит чуть громче, чем был для этого. На него смотрят все, и все замечают, что что-то не так. — Майк? — Лукас прикладывает руку к плечу друга, но тот резко отшатывается от нее. Мальчика начинает трясти. Сначала руки, потом плечи, а затем всё тело — оно ходит ходуном. Майк открывает рот в попытках захватить воздух, но у него не получается сделать этого. Кажется, что ему самому сейчас нужна кислородная маска. Он отпускает руку Уилла, чуть не падает, когда его снова хватает Лукас. — Майк! Хоппер оказывается рядом через секунду. Его лицо сосредоточенное, пусть на нём проскакивает сильнее волнение и даже немного страха. — Его нужно вывести в коридор. Быстрее! У Майка всё кружится перед глазами. Комната летает по кругу, писк приборов превращается в один протяжный вой. Единственное, что он видит чётко перед собой — это лицо Уилла, в маске и мертвенно-белое, как будто его уже нет в живых. Откуда-то издалека раздаётся знакомый голос, но ещё несколько минут ему не удаётся пробиться к сознанию Майка. Уиллер понимает, что плачет, когда на его дрожащие ладони падают капли с лица. Он смотрит на руки, а потом вдруг чувствует касание, тёплое прикосновение, которое возвращает его в реальность. — Вот так, пацан, — Майк слышит голос Хоппера всё отчётливее, а потом и видит его, пусть немного расплывчато. — Приходи в себя. — Я… что случилось? — хрипло спрашивает Уиллер. — У тебя была паническая атака, — тихо объясняет шериф. — Но всё позади. Тебе нужно просто глубоко дышать. Вот так, вместе со мной. Мальчик не сводит взгляда с Хоппера, старается дышать как он: вдох, задержка дыхания, выдох… Ему становится немного легче и он устало опрокидывается на спинку стула. Только сейчас мальчик замечает, что он сидит в коридоре, а рядом с ним стоит очень много людей. Дастин и Лукас находятся совсем рядом с ним. Хендерсон весь покраснел и по его глазам видно, что он очень сильно плакал. Лукас выглядит сильно обеспокоенным, но он улыбается, когда видит, что Майк пришёл в себя. Стив и Эдди стоят на подхвате сбоку. Джонатан прислонился к двери палаты, но заглядывает в неё, чтобы проверить маму и брата. Место Хоппера быстро заменяет Нэнси. Она хватает руки Майка, заставляя посмотреть на себя. — Майк? Ты как? Ничего не болит? — беспокоится сестра. Уиллер не знает, что сказать. — Нет? Я… я не знаю. Мне страшно. — Я знаю, я знаю, нам всем… — выдыхает Нэнси. — Давай я отведу тебя к родителям. Нужно поехать домой. Поспать. — Нет, — вдруг говорит Майк. — Мы завтра вернёмся сюда. И послезавтра, — продолжает девушка. — Я сказал нет. Я останусь здесь. Его голос сново немного дрожит, пусть звучит твёрдо. — Чёрт возьми, Майк, ты там чуть в обморок не упал! — взрывается Лукас. — Мы нужны Уиллу здоровыми! Ты нужен здоровым! Тебе нужно отдохнуть, чтобы, когда он очнётся, не напугать его! Майк открывает рот и закрывает его, не зная, что сказать. — Наверное, ты прав… — Я тоже не хочу уезжать, — продолжает Синклер. — И Дастин не хочет. Но мы должны поспать хотя бы пару часов ради Уилла. Ему и так страшно. Не хватало ещё, чтобы мы завтра ему показали, что что-то не так. Майк поджимает губы и вытирает глаза, которые в какой-то момент снова стали мокрыми. — Да… — Я вас отведу, ребята, — говорит Хоппер. Он боится, что у Уиллер снова может потемнеть в глазах. — Карен заберёт вас? — Да, — Нэнси отвечает за младших. — Я вернусь домой чуть позже. Эдди бросает взгляд на Хендерсона. Его всё ещё немного потряхивает. — Мы отвезём Дастина, — Мансон укладывает ладонь на плечо Стива. Он знает, что тот тоже чувствует себя хреново. — Точно? — хмурится Хоппер. — Точно, сейчас уже поедем. — Только передадим кое-что Уиллу… — хрипло произносит Харрингтон. — Хорошо, — Хоппер поджимает губы. — Но не задерживаетесь, ребята. Нам всем нужно отдохнуть. Когда Майк и Лукас уходят, Стив и Эдди переглядываются: кому-то из них нужно остаться с Дастином. Мальчик замечает их смятение и произносит: — Я ещё раз зайду. — Ты уверен, приятель? — уточняет Стив. Ему бы не хотелось, чтобы ещё и Дастин впал в панику, как Майк. — Да. Просто… можешь подержать меня за руку? — Конечно, — его взгляд становится мягче, и Стив берёт Хендерсона за ладонь. Они возвращаются в палату. Джонатан заменил место Хоппера, стоя рядом с мамой и поддерживая её. Стив ободряюще улыбается женщине, и та едва отвечает ему ответной улыбкой. Эдди вместе с ребятами подходит ближе, сдерживая болезненный вздох. Вблизи Уилл выглядит ещё хуже, чем издалека, каким изначально его видел Мансон. — Привет, Уилл, — Дастин широко улыбается, обнажая свою беззубую улыбку. — Извини меня. Что-то я сегодня совсем расклеился, — он смаргивает слёзы, шмыгает носом, а потом тихонько смеётся. — Без тебя нам тяжело. Очень. Но теперь ты с нами, поэтому всё хорошо… кстати смотри здесь Стив и Эдди, — Дастин смотрит на своих старших друзей. — Эдди сказал, что лучше всех умеет играть в ДнД. И он хочет поиграть с нами. Самую длинную и крутую партию, которая только может быть. Мансон приподнимает уголки губ. — Это правда, малыш. Как только ты будешь дома, мы сыграем самую мощную партию. Вам всем понравится. Обещаю. Конечно же Уилл не отвечает, но внезапно показатели на табло немного меняются. Дастин смотрит на них с разинутым ртом. — Он может прийти ненадолго в сознание. Джойс подскакивает с места и встаёт рядом с ребятами, беря сына за ладошку. Прибор снова пищит. — Хэй, Уилл, — теперь говорит Стив. В этот момент мальчик приоткрывает глаза, совсем чуть-чуть и смотрит перед собой. Сил повернуть голову нет. — Мы купили тебе это, — парень показывает шоколадку и медленно убирает её на полку. — Съешь, когда поправишься, да? Уилл не отвечает, снова засыпая. Показатели возвращаются на место. Джойс дрожит, пока смотрит на своего сына. — Уилл, малыш, — тихо вздыхает она. — Мам, всё хорошо. Он очнётся, — говорит ей Джонатан. Он знает, что так будет, хотя в это верится слабо. — Всё в порядке, миссис Байерс, — произносит Эдди. — Он очень сильный мальчик. Он выкарабкается. Женщина пару раз кивает. Стив хочет что-то сказать, как-то поддержать её, но язык не поворачивается сделать это. Парень ещё раз оглядывает Уилла. — Стив, нам нужно идти. Миссис Хендерсон, наверное, уже разволновалась вся. — Да ребята… — бормочет Джойс. — Вам нужно отдохнуть. Спасибо, что пришли. Для Уилла это важно. — Мы всегда придём! — заявляет Дастин. — И завтра обязательно… — он осторожно касается ладони друга. — Слышишь, Уилл? Мы завтра обязательно придём. А ты поправляйся. Тебе нужно хорошо поспать. Ты справишься. Я знаю. Он стоит ещё немного, а потом Эдди приобнимает его за плечи и начинает выводить из палаты. Около двери Мансон останавливается, чтобы дождаться Стива. Дастину тяжело идти, тело словно тянет к земле. — Миссис Байерс, — всё же произносит Стив перед тем как уйти. Джойс смотрит на подростка. — Составьте список того, что вам может понадобиться в ближайшее время. Пусть Джонатан нам позвонит, мы всё купим. И приедем завтра. Эти слова раздаются в голове у Хендерсона точно из-под воды. Дастин медленно, шатаясь, выходит в коридор. Сейчас он чем-то напоминает зомби — настолько сильно мальчик плывёт. Только за дверью палаты его покидают последние силы. Накаливается всё: усталость, страх за Уилла, бессонные ночи в последние несколько дней, шок из-за того, что Хендерсон увидел сейчас — и он сползает по стене вниз. Его начинает трясти. Плечи ходят ходуном, он пытается вдохнуть, но каждый вздох пресекается всхлипом. Стив выходит из палаты, аккуратно закрывая за собой дверь, видит Дастина и тут же падает на колени рядом, не зная, что делать. — Хэй, Даст, посмотри на меня. Ну ты чего? — На него надели памперс, — тихо говорит мальчик. Его голос чужой, механический, как у робота. — Я знаю, почему. Но столько разных вариантов… он может просто не контролировать себя, потому что находится без сознания. Из-за сотрясения мозга или из-за удара спинного мозга у него может начать развиваться нейрогенная дисфункция мочевого пузыря. Это может быть из-за переохлаждения или… — Дастин… — пытается прервать его Стив, осторожно вытягивая ладонь вперёд. — Я знаю, Стив! — голос мальчика окончательно срывается. — Я всё знаю! Я прочитал про отёк лёгких, про постгипоксическую энцефалопатию, про сепсис от раны, про всё! Я знаю, что сейчас Уилл не может сам дышать, поэтому ему необходим аппарат ИВЛ! Я знаю, что Уиллу вкололи седативные, чтобы его мозг «отключился» и он мог спокойно поспать! Он сжимает кулаки. Губы трясутся. — Я всё знаю, Стив. Но когда я вижу Уилла такого бледного… когда я вижу его, такого… маленького… под этой маской… — Дастин всхлипывает, и слёзы наконец прорываются — не капли, а целый поток. — Знания не помогают! Они не делают мне легче! Я не могу объяснить себе, почему мне так больно, если я знаю, что это временно и не опасно! Почему?! Он закрывает лицо руками и начинает плакать — громко и разрывисто, никого не стесняясь. Всё равно в больнице в это время никого нет. Всхлипы сотрясают его плечи. Он дрожит, как в ознобе, хотя в больнице жарко. Стив крепко обнимает Дастина, притягивая к себе очень сильно. — Потому что он твой друг, — тихо говорит Харрингтон, старательно сам сдерживая слёзы. — Потому что ты его любишь. Знания не лечат любовь, приятель. Знания только делают больнее, потому что ты понимаешь, как ему плохо. Дастин плачет в его куртку, комкает ткань пальцами. Стив совсем не против этого. Он поглаживает спину мальчика большими круговыми движениями, надеясь успокоить. — Но ты знаешь, что ему станет лучше. Обязательно станет. Может быть не завтра, не через три дня и даже не через неделю. Но станет. А мы будем рядом. И поможем ему преодолеть боль. Эдди присаживается рядом на корточки. Они переглядываются со Стивом — понимают, что всё будет очень плохо. Но они справятся. Вместе. Мансон осторожно поглаживает Дастина по спине. — У нас у всех была тяжёлая ночка… возможно, последние пару дней, — говорит Эдди. — Нужно отдохнуть, приятель. Хорошо поспать. — Мне кажется я не усну, — всхлипывает Хендерсон. — Тебе так только кажется. Сейчас голова коснётся подушки и ты сразу заснёшь. Они сидят так ещё недолго, но времени не замечают. Может быть прошла минута, может быть две, может быть десять. Наконец Дастин отрывается от Стива, хлюпая носом, смотрит куда-то вниз. — Извини. Я испачкал твою куртку. — Забей. Она мне всё равно не нравится. Хендерсон хмыкает и глубоко выдыхает. — Нужно домой. Мама переживает. — Ты прав. Поехали домой. Медсестра, сидящая в главном холле около выхода, провожает ребят сочувствующим взглядом. На улице их сразу обдаёт холодный ветер. — Застегни куртку, Даст. Дастин механически выполняет просьбу и продолжает идти. Недалеко от машины ребята видят Хоппера. Он курит, но почему-то совсем не сбрасывает пепел с сигареты. Она дотлела уже наполовину. Мужчина бросает взгляд на подростков. — Вы точно доедете до дома? — уточняет он. — Поведу я, — отвечает Эдди. — Не волнуйтесь, я не употребляю ничего уже больше года. Хоппер хмыкает. Раньше Мансона он постоянно встречал в участке полиции. Но после знакомства со Стивом паренёк малость поменялся. — Осторожнее. — Если что-то произойдёт … — начинает говорить Стив. — Я позвоню вам, — заканчивает Хоппер. Стив передаёт ключи Эдди, и он садится за руль. Сам Харрингтон забирается на задание сидение вместе с Дастином. Мальчик сразу утыкается старшему в бок. Его всё ещё немного потряхивает, но уже меньше. Они едут в полной тишине, Мансон даже не включает музыку. Дорога пролетает незаметно, а когда авто останавливается около дома, дверь сразу же открывает Клаудия. — Дастин! — Мам… — Хендерсон снова не может сдержать слёз. Он вылетает из машины и крепко обнимает маму, чуть не сбивая её с ног. — Ему сделали операцию… и поставили аппарат ИВЛ… он не может дышать. Ему так больно. А мне очень страшно! — Тише, тише… — миссис Хендерсон явно очень напугана. Она обнимает сына и оглядывает подростков, которые его привезли. Оба выглядят очень уставшими. Стив с побитым лицом так вообще — как будто ему самому нужно к врачу. Они останавливаются недалеко от дома, но не подходят ближе, давая Дастину пространство с мамой. Женщина не задумывается, когда произносит следующие слова: — Мальчики, оставайтесь на ночь у нас. Уже поздно, куда вы поедете в такую темень? — Пожалуйста! — Дастин оборачивается и смотрит на них. Его лицо снова очень сильно заплаканное. Наверное, с утра у него будет болеть голова. Эдди и Стив переглядываются. С одной стороны не хочется как-то теснить миссис Хендерсон, но с другой стороны, она сама их просит остаться. И Дастин просит. — Хорошо, — тихо говорит Харрингтон. — Я в машину за вещами, — Эдди быстро целует его в побитую скулку и идёт к багажнику. У Стива есть привычка постоянно иметь с собой несколько сменных комплектов одежды — никогда не известно, что понадобится на физкультуре или после неё. Поэтому у него есть небольшая сумка со сменными вещами. — Пойдём, Дастин, — Клаудия не отпускает сына, но отступает в сторону, чтобы старшие ребята смогли пройти в дом. Следующие полчаса проходят достаточно волнительно. Дастин еле-еле как успокаивается и начинает готовиться ко сну. Сначала Клаудия хочет уложить ребят в гостевой комнате на кровати, но Дастин просит, чтобы они спали вместе с ним. Стив и Эдди не против, поэтому женщина начинает подготавливать им место ко сну, рядом с кроватью Дастина. Достаёт пару мягких матрасов, которые ставит рядом друг с другом, застилает их простынёй и пледом, чтобы было помягче, берёт несколько подушек и одеяло. В этот момент Стив и Эдди уходят мыться. В небольшой ванне стоять двум взрослым парням сразу не очень удобно, но если потесниться, вполне терпимо. Стив моет Эдди волосы, а Эдди — Стива. Горячая вода приятно расслабляет напряжённые мышцы, но из-за этого накатывается сильная усталость — то, что ребята сдерживали очень давно. Эдди целует Харрингтона в плечо, когда тот выключает воду. — Нам нужно тебя подлатать. Они не спеша одеваются. Стив — в майку и шорты, а Эдди — в спортивные штаны и футболку. Одежда немного висит на Мансоне, потому что она Харрингтона, но это никого не смущает. Парень просит у Клаудии аптечку, медленно и не спеша обрабатывает раны на лице Стива, дует в особо неприятные моменты. — И зачем ты только полез к этому Томми? — Эдди осторожно обводит большим пальцем синяк, почти невесомо, но Стив всё равно морщится. — Потому что он мудак, — Харрингтон не знает, как раньше мог дружить с таким человеком. Хотя раньше он сам был его не лучше. — Клянусь, если он ещё раз скажет что-то про тебя, Джонатана или насчет исчезновения Уилла, я разобью его об асфальт. Эдди легонько хмыкает, наконец закрывая аптечку. — Мне всё равно, что он будет говорить. Я хочу, чтобы ты был цел. Мансон оставляет пару поцелуев на щеке и губах. Стив расслабленно прикрывает глаза и выдыхает. Был бы котом, он бы, наверное, замурчал. — Но если он что-то скажет про Уилла, мы ему устроим сладкую жизнь, — соглашается Эдди. Харрингтон обвивает руками талию парня, притягивая его к себе. Из-за разницы в росте ему приходится немного склонить голову, поэтому Стив утыкается в шею Эдди. — Я так рад, что ты — мой, — тихо произносит Стив ему на ухо. Эдди улыбается. — Только твой. И всегда им буду. Они ещё недолго стоят в объятиях, а потом, наконец, выходят из ванной. Когда Стив и Эдди заходят к Дастину в комнату, он уже спит. Клаудия поглаживает его по голове, и, увидев подростков, кивает им в сторону матрасов на полу. Они сразу же залезают под одеяло. Пусть здесь не так удобно, как в кровати Стива, но уставшее тело сразу расслабляется, требуя сна. Проходит пару минут, и они засыпают. Тогда ещё Стив и Эдди не знали, что в этот момент в больнице Хоукинса мальчик, которого достали из другого мира, в первый раз открыл глаза и узнал человека рядом с собой.