Лифт

Тринадцатый этаж. Лифт. Этот лифт был единственным местом, где Фёдор позволял себе бояться. Внутри — никаких окон, никакого выхода. Только зеркала, в которых отражалось его собственное побелевшее лицо. Он вцепился в поручень. Пальцы побелели. По лбу скатилась капля пота, и он смахнул её тыльной стороной ладони, стараясь не смотреть на второго пассажира. Второй — Константин — возился с рюкзаком. Он молча закалывал значок. Фёдор краем глаза прочитал: «Надежда умирает последней». — Эм… Мужчина, вы в порядке? — спросил вдруг Костя. — А? Да, конечно. Не переживай… Лифт дёрнулся и резко остановился. Свет не погас. Но движение прекратилось. На табло застыл восьмой этаж. Фёдор почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он попытался дышать ровнее, но получалось только часто и поверхностно. — С вами всё хорошо? — Костя шагнул к нему. Лифт дёрнулся снова. Фёдор стукнулся головой о стену. — Сука… Голова… — Ушиблись? — Костя нажал кнопку вызова — бесполезно. — Связи нет. Фёдор молчал. Он сжимал поручень так, что костяшки побелели. Костя достал телефон. Попытался дозвониться. Сбросил. Не глядя на Фёдора, спросил: — Вы боитесь замкнутого пространства? — А… — Я понимаю, это не моё дело. Но вы вцепились в поручень, как в последнюю опору, и дышите так, будто бежали марафон. — Ага, — выдавил Фёдор. — Боюсь. — Тогда эти минуты — худшее для вашей психики. Костя замолчал. Он тоже привалился к стене и закрыл глаза. Лифт качнуло. Потом ещё раз. — Ответьте мне, — не открывая глаз, сказал Костя. — Вы когда-нибудь застревали в лифте раньше? — Только сегодня, — прошептал Фёдор. Костя усмехнулся. И вдруг лифт дёрнулся в третий раз — резко, по-настоящему. Фёдор потерял равновесие, полетел вперёд и уткнулся лицом в грудь Косте. — Осторожно, — сказал Костя, и его голос прозвучал совсем близко. — Держитесь за меня. Если хотите. Фёдор не ответил. И не отпустил. Они стояли так — чужой человек в чужой одежде, чужое дыхание у шеи, чужая рука, которая на секунду легла на плечо, — и ждали, пока лифт поедет снова.