Пятый лишний

      Портрет Полной Дамы буквально врезался в стену с таким грохотом, что пара первокурсников, дремавших над учебниками, едва не свалились с дивана. В проеме стояла профессор МакГонагалл. Её губы были сжаты в такую тонкую линию, а шляпа опасно покосилась набок.       — Кто?! — её голос прозвучал как удар хлыста. — Кто из вас, гениев, додумался бросить директора в Кубок Огня?       В гостиной Гриффиндора мгновенно воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещат поленья в камине. Студенты замерли, переглядываясь с видом невинных овечек, которые только что съели всю капусту на огороде.       Адель Эверли, сидевшая в глубоком кресле между Фредом и Джорджем, лениво оторвала взгляд от колоды самовзрывающихся карт. Адель считалась неофициальным «третьим близнецом» Уизли, её мозг работал в режиме постоянного поиска лазеек в школьных правилах, а чувство юмора было острее, чем зубы у соплохвоста Хагрида.       — Профессор, при всем уважении, — Адель поправила выбившуюся прядь волос, — никто директора в Кубок не закидывал. Он мимо меня минут десять назад в коридоре проходил. Целый, невредимый и, кажется, даже напевал что-то про лимонный щербет. Технически он туда просто не влезет, вы же видели этот Кубок? Там диаметр узковат для взрослого волшебника с такой бородой.       МакГонагалл сделала глубокий вдох, её ноздри гневно раздулись.       — Мисс Эверли, не паясничайте! Я имею в виду не физическое тело, а его имя! Кто-то умудрился вбросить пергамент с именем директора, и Кубок его выдал! Теперь у нас четыре чемпиона и один… глубоко озадаченный старик.       В гостиной пронесся коллективный вздох. Глаза Адель подозрительно блеснули азартом. Она медленно выпрямилась в кресле, отбрасывая карты на столик.       — Да ладно? — выдохнула она, и на её губах заиграла та самая улыбка, которая обычно предвещала начало масштабных проблем для Филча. — Серьёзно? Имя директора вылетело из Кубка? Черт, я бы очень хотела на это посмотреть. Синее пламя, искры… и бумажка, на которой написано «Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор». Ему, наверное, пришлось взять пергамент подлиннее?       — Мисс Эверли! — рявкнула Минерва. — Это не шутки. Кубок — это магический контракт. Мы сейчас имеем ситуацию, в которой величайший маг современности обязан соревноваться с подростками из трёх школ, потому что какой-то шутник решил, что это будет «забавно».       — Профессор, честно — это не я, — Адель подняла руки ладонями вперед. — Мы с парнями, конечно, пытались обмануть возрастную линию, и вы сами видели результат — у Фреда и Джорджа бороды были длиннее, чем у самого Дамблдора. После такого фиаско у нас даже в мыслях не было снова лезть к этому антиквариату. К тому же… зачем нам Дамблдор? Мы хотели вписать себя.       — Вот именно, — вклинился Джордж, подавшись вперед. — Какой смысл подставлять директора? Он и так старенький, зачем ему это?       — Хотя, — добавил Фред, потирая подбородок, — зрелище было бы эпичное. Представьте: Дамблдор выходит на арену, снимает мантию, а под ней — спортивный костюм с символикой Хогвартса.       — Мистер Уизли! — МакГонагалл, казалось, была на грани того, чтобы превратить их всех в чайные чашки. — Если я узнаю, что к этому причастна ваша троица…       — Профессор, послушайте, — Адель встала и подошла к МакГонагалл, переходя на более доверительный тон. — Подумайте логически. Кто из Гриффиндора достаточно безумен, чтобы так подставиться? Если бы это сделали мы, то бы вписали кого-то поинтереснее. Профессора Снейпа, например. Вот это был бы номер! А Дамблдор… это слишком скучно для нас.       Минерва внимательно посмотрела в глаза Адель. Эверли была мастером блефа, но сейчас она выглядела искренне заинтригованной, а не виноватой.       — Ладно, — выдохнула декан Гриффиндора, немного расслабив плечи. — Допустим, это не вы. Но теперь в школе хаос. Каркаров обвиняет нас в попытке жульничества, мадам Максим утверждает, что мы хотим «задавить их авторитетом», а сам Альбус… ну, он просто ест конфеты в учительской и рассуждает о том, какой фасон плавок ему больше подойдет для второго испытания.       Адель не выдержала и прыснула в кулак.       — То есть он реально собирается участвовать?       — У него нет выбора! — воскликнула МакГонагалл. — Магия Кубка непреклонна. Если он не выйдет на первое испытание, то потеряет свои силы.       — Офигеть, — прошептала Адель. Она обернулась к притихшим студентам. — Народ, вы слышали? Наш директор — пятый чемпион! Ставлю пять галлеонов, что он сделает всех одной левой, даже не вынимая рук из карманов!       — Эверли! Никаких ставок! — прикрикнула МакГонагалл, направляясь к выходу. — Всем спать. И не дай Мерлин я увижу завтра в коридорах листовки «Дамблдор — единогласный чемпион». Уизли, это к вам относится в первую очередь!       Как только портрет за профессором закрылся, гостиная взорвалась шумом.       — Адель, колись, — Фред схватил её за плечо. — Это была ты? Ты как-то пронесла бумажку?       — Клянусь своей метлой, парни, нет! — Адель плюхнулась обратно в кресло, её глаза всё еще горели. — Я до этого не додумалась. Чёрт, это гениально! Кто бы это ни сделал, у него либо стальные нервы, либо полное отсутствие инстинкта самосохранения.       — Погоди, — Джордж нахмурился. — А если это Снейп? Чтобы избавиться от Дамблдора?       — Снейп? С его любовью к технике безопасности? — Адель скептически хмыкнула. — Вряд ли. Он скорее бы отравил его чаем, чем стал бы так рисковать репутацией школы. Тут кто-то другой. Кто-то, кто хочет устроить в Хогвартсе шоу.       — Значит, нам нужно выяснить, кто это, — решил Фред. — И пожать ему руку.       — Или попросить автограф, — добавила Адель. — Но сначала… Джордж, тащи пергамент. Нам нужно составить список ставок. Директор против студентов. Ставки на время, за которое он заговорит бедных детей до смерти.       — Адель, ты чудо, — Джордж уже доставал перо. — МакГонагалл нас убьёт, если узнает.       — Она сначала должна нас поймать, — подмигнула Адель. — А пока в чемпионате участвует самый мощный маг века, всем будет не до нас. Знаете, я начинаю любить этот турнир. Будет весело.       — Будет катастрофа, — поправил её Гарри, сидевший неподалеку с бледным лицом. — Вы не понимаете, если даже его имя бросили… это значит, что в школе кто-то очень опасный.       Адель посмотрела на Гарри, и на мгновение её веселость утихла. Она подошла и похлопала его по плечу.       — Послушай, Гарри. Если за этим стоит кто-то опасный, то он совершил огромную ошибку. Он вытолкнул на арену человека, который этого «опасного» может раздавить взглядом. Если Дамблдор в игре, значит, всё под контролем. Расслабься. Лучше поставь пару сиклей на то, что он наколдует розовый бантик.       — Я не азартный, Адель, — буркнул Гарри.       — Ничего, — усмехнулась она. — Турнир только начался. К третьему испытанию ты сам будешь орать «Дамблдор, вперёд!». Пошли спать, завтра нас ждет очень странное утро.       Она направилась к лестнице в спальни девочек, на ходу обдумывая, как бы раздобыть значок «Поддержим Директора», который бы светился в темноте. В голове Адель уже рождались десятки планов, и ни один из них не сулил профессорам спокойной жизни. В конце концов, если взрослые решили играть в такие игры, то Гриффиндор не может остаться в стороне. Особенно когда у них есть такие «сообщники», как она.

***

      Этот октябрьский вечер навсегда вошел в историю Хогвартса как «День, когда магия окончательно сошла с ума». Когда из Кубка Огня, после имен Виктора Крама, Флёр Делакур и Седрика Диггори, вылетело четвертое имя — Гарри Поттер — зал ахнул. Но когда Кубок, словно подавившись, выбросил пятый пергамент, и Дамблдор, поймав его, прочитал вслух собственное имя, в зале воцарилась тишина, которую можно было резать ножом.       — Альбус Дамблдор, — произнес директор, поправляя очки-половинки. Его голос не дрогнул, но брови поднялись так высоко, что едва не скрылись под седыми волосами. — Что ж… Кажется, мне придется вспомнить молодость.

***

      На следующее утро Хогвартс напоминал растревоженный улей. Но если Гриффиндорцы обычно гордились своими героями, то сейчас они были в полном замешательстве.       Адель сидела за столом, разложив перед собой огромный свиток пергамента. Справа от неё Фред и Джордж лихорадочно подсчитывали золотые монеты.       — Так, народ, внимание! — Адель постучала ложкой по кубку. — Принимаю ставки на первое испытание. Вариант А: Директор побеждает дракона, используя только бороду. Вариант Б: Директор предлагает дракону лимонную дольку, и тот улетает в отпуск. Вариант В: Снейп падает в обморок от несправедливости бытия.       — Адель, это серьезно! — Гермиона, сидевшая напротив, выглядела так, будто у неё начался нервный тик. — Кубок Огня — это мощный магический контракт! Директор может погибнуть!       — Гермиона, радость моя, — Адель лениво потянулась. — Мы говорим о человеке, который победил Грин-де-Вальда. Если кто и выживет в схватке с драконом, так это Дамблдор. Ставь три сикля и не ворчи.       В это время за преподавательским столом разыгрывалась драма иного рода. Северус Снейп выглядел так, будто его только что заставили выпить литр зелья для уменьшения мозга.       — Альбус, это абсурд, — шипел Снейп. — Вы — директор и судья. Вы не можете соревноваться с подростками! Это… это против всех законов логики, этики и элементарного здравого смысла!       — Северус, мальчик мой, — Дамблдор с аппетитом намазывал джем на тост. — Магия Кубка непреклонна. Если я не выйду на арену, то потеряю свою силу. А мне бы очень не хотелось провести остаток дней, пытаясь зажечь камин обычными спичками. К тому же, подумай о престиже школы! Два чемпиона от Хогвартса — это хорошо, а три, один из которых седой и мудрый — это уже статистика.       — Вы просто хотите поразвлечься, — констатировал Снейп, прикрыв глаза рукой.       — И это тоже, Северус. И это тоже.

***

      День первого испытания выдался морозным. Трибуны были забиты до отказа. Значки «Поддержим Седрика» и «Поттер — вонючка» всё ещё мелькали тут и там, но Адель за ночь провернула гениальную махинацию: теперь у половины школы на груди сияли значки с изображением Дамблдора, который подмигивал и выпускал из палочки фейерверки в форме лимонных долек.       — Дамы и господа! — загремел голос Людо Бэгмена. — Наш четвёртый… то есть пятый чемпион! Величайший маг современности — Альбус Дамблдор!       Когда директор вышел на арену, толпа взревела так, что Венгерская Хвосторога, привязанная к цепям, на мгновение забыла, что она злой дракон, и испуганно прижала уши.       Дамблдор не бегал, не прятался за камнями. Он шёл прогулочным шагом, сложив руки за спиной, словно прогуливался по школьному коридору. Его лиловая мантия с золотыми звездами ярко сияла на солнце.       — Смотрите, он даже палочку не достал! — крикнул Рон, вцепившись в плечо Адель.       — Ему не нужна палочка, чтобы напугать рептилию, Рон, — отозвалась Адель, не отрывая взгляда от бинокля. — Ему достаточно просто начать читать ей лекцию о вреде курения.       Дракон взревел и выпустил струю пламени. Дамблдор даже не замедлил шаг. Он просто поднял руку, и пламя, коснувшись невидимого барьера, превратилось в облако розовых лепестков роз.       — Ого… — выдохнул Фред. — Я хочу этот барьер в наш магазин. Назовём его «Щит Грин-де-Вальда для чайников».       Директор подошел к дракону почти вплотную. Хвосторога замахнулась шипастым хвостом, но Дамблдор что-то тихо произнес. Звук был тихим, но на трибунах внезапно воцарилась тишина.       — Он с ней разговаривает? — прошептала Гермиона.       Через мгновение случилось невероятное. Грозный дракон, гроза гор и кошмар рыцарей, внезапно… сел. А потом лег на пузо и начал мелко подрагивать хвостом, как довольный щенок. Дамблдор подошел к кладке яиц, взял золотое яйцо, погладил дракона по носу и, достав из кармана настоящую лимонную дольку, положил её прямо на язык чудовищу.       — Десять из десяти! — заорала Адель, вскакивая на скамейку. — Директор, вы бог! Уизли, пишите в блокноте: Дамблдор выиграл за 4 минуты 12 секунд, ни разу не вспотев!       Судьи были в шоке. Каркаров поставил единицу, за что был немедленно освистан всем стадионом. Остальные поставили десятки. Даже Снейп, скрипя зубами, поднял табличку с цифрой «9» (минус балл за излишнюю театральность).

***

      Перед вторым испытанием был Святочный бал. Весь Хогвартс обсуждал только одно: с кем пойдёт Дамблдор?       — Ставлю десять галлеонов на МакГонагалл, — уверенно заявила Адель в гостиной Гриффиндора.       — Нет, он пойдет с мадам Максим, они будут как две башни, — возразил Фред.       — А я говорю — он пойдёт один и будет танцевать сам с собой, создав магическую копию, — вставил Джордж.       В вечер бала зал замер, когда чемпионы начали выходить. Седрик с Чжоу, Крам с Гермионой (что вызвало у Рона приступ тихой ярости), Гарри с Парвати… И, наконец, Дамблдор.       Он был в мантии цвета «бешеная фуксия» с вышитыми на спине серебряными единорогами. Под руку он вёл профессора МакГонагалл, которая выглядела так, будто она одновременно хочет его поцеловать и превратить в табуретку за этот цвет мантии.       — Минерва, душа моя, — громко сказал Дамблдор, когда они вышли на середину зала. — Вы сегодня великолепны. Почти так же великолепны, как этот пудинг.       — Альбус, если вы наступите мне на ногу, я не посмотрю на то, что вы чемпион, — прошипела Минерва.       Они танцевали вальс. Это было похоже на танец двух стихий. Дамблдор двигался с грацией молодого оленя, периодически подмигивая Адель, которая сидела за столом с напитками и вовсю принимала новые ставки.       — Адель, глянь на Снейпа! — Джордж толкнул её в бок.       Снейп стоял у стены, скрестив руки на груди, и с таким выражением лица смотрел на танцующего директора, будто тот только что вылил в его котел флакон шампуня.       — Он просто завидует, что его не пригласили, — хохотнула Адель. — Пойду предложу ему потанцевать.       — Адель, не надо, мы ещё хотим дожить до конца семестра! — крикнул Фред, но она уже направилась к профессору зельеварения.       — Профессор Снейп, — Адель сделала реверанс. — Вы выглядите так, будто планируете массовое отравление. Может, танец развеет вашу меланхолию?       Снейп медленно перевел на неё взгляд.       — Мисс Эверли. Если вы сейчас же не исчезнете с моих глаз, я сниму с Гриффиндора пятьсот очков за «незаконное предложение танца официальному лицу в состоянии психического расстройства».       — Поняла, ухожу, — Адель весело салютовала ему стаканом сливочного пива. — Но знайте: розовый вам бы пошёл больше!

***

      Суть второго испытания заключалась в том, что у чемпионов украли то, что им дороже всего. У Гарри — Рона, у Седрика — Чжоу, у Крама — Гермиону.       — А что украли у Дамблдора? — гадали студенты на берегу озера. — Коллекцию носков? Портрет Грин-де-Вальда? Или, может, любимый чайник?       Когда прозвучал сигнал, Дамблдор не стал есть жабросли или превращать голову в пузырь. Он просто… пошёл по воде.       — Он что, Иисус? — шепнул кто-то из маглорожденных.       — Нет, он просто игнорирует гравитацию, — ответила Адель.       Дойдя до середины озера, Дамблдор щёлкнул пальцами. Вода расступилась, образовав сухую шахту диаметром в три метра, уходящую в самую глубь. Директор спокойно спустился вниз по невидимым ступеням.       Через двадцать минут он вышел обратно. На его плече сидел… Аберфорт Дамблдор, его брат, выглядевший крайне недовольным.       — Альбус, ты идиот! — орал Аберфорт на всё озеро. — Я кормил коз! Ты выдернул меня прямо из хлева! У меня там коза рожает, а я сижу на дне озера в компании русалок, которые пытались сосватать мне свою бабушку!       — Спокойно, Аберфорт, — кротко отвечал Альбус, поглаживая бороду. — Это для дела. К тому же, ты единственный, кто мне по-настоящему дорог, не считая моего феникса, но Фоукса сложно привязать под водой, он гаснет.       Трибуны лежали от хохота. Адель судорожно записывала в блокнот:

«Ставка на «Брата-козла» принесла доход в 200%. Купить Фреду новую мантию».

***

      Третье испытание было решающим. Лабиринт вырос за считанные часы, став огромным, тёмным и пугающим.       Дамблдор зашёл в него последним, так как у него было больше всех баллов. Он шёл по коридорам из живой изгороди, напевая какую-то песенку. Когда на него выпрыгнул сфинкс, Директор даже не замедлил шаг.       — Отгадай загадку, старик! — прорычал сфинкс.       — Дорогой мой, — улыбнулся Дамблдор. — А вы знали, что сфинксы в тринадцатом веке предпочитали не загадки, а философские диспуты о природе бытия? Давайте лучше обсудим влияние лунного света на рост хвостов у мантикор?       Через пять минут сфинкс сидел в углу и плакал от экзистенциального кризиса, а Дамблдор шёл дальше.       Он встретил Акромантула.       — О, Арагог, ты ли это? — ласково спросил Альбус. — Передай Хагриду, что его новое удобрение для тыкв просто великолепно. И, пожалуйста, не пытайся меня съесть, у меня кости старые, застрянут в горле.       Паук в ужасе убежал в кусты.       Наконец, в центре лабиринта Дамблдор встретился с Гарри и Седриком. Они стояли перед Кубком, тяжело дыша.       — Профессор Дамблдор? — Гарри вытер пот со лба. — Вы тоже здесь?       — Как видишь, Гарри. Но я думаю, этот Кубок принадлежит вам двоим. Я уже выигрывал достаточно призов в своей жизни. Моя полка в кабинете скоро рухнет.       В этот момент из тени вышел Грозный Глаз Грюм. Его магический глаз бешено вращался.       — Возьмите кубок! Вместе! — крикнул он.       Дамблдор внезапно остановился. Его веселость исчезла в одно мгновение. Воздух вокруг него стал холодным и тяжелым.       — Аластор… — тихо сказал Альбус. — А почему у тебя из кармана пахнет оборотным зельем, которое я запретил Северусу варить в таких количествах?       Грюм дернулся, выхватывая палочку, но Дамблдор был быстрее. Это не было похоже на дуэль. Это было похоже на то, как взрослый отбирает игрушку у капризного ребенка. Одна вспышка — и Грюм лежал на земле, связанный невидимыми путами.       — Мисс Эверли! — крикнул Дамблдор, глядя куда-то в небо. — Я знаю, вы здесь с удлинителем ушей! Вызывайте Министерство! У нас тут Барти Крауч-младший решил устроить косплей-вечеринку!       Адель, которая действительно зависла над лабиринтом на метле вместе с близнецами (использовав чары невидимости, которые они купили у какого-то подозрительного типа в Лютном переулке), сорвала маскировку.       — Уже лечу, директор! — крикнула она. — Джордж, пускай сигнальные ракеты! Фред, зови Снейпа, он давно хотел кого-нибудь допросить с пристрастием!

***

      Оказалось, что Барти Крауч-младший подкинул имя Дамблдора в Кубок, чтобы отвлечь внимание от Гарри. Он думал, что если в турнире будет участвовать сам Дамблдор, никто не заметит его мелких махинаций. Он ошибся. Дамблдор в турнире — это как слон в посудной лавке: всё внимание приковано только к нему.       Лорд Волан-де-Морт, ждавший Гарри на кладбище, так и не дождался своего триумфа. Он просидел там всю ночь в компании Хвоста, замёрз, простудился и в итоге решил, что «ну его нафиг, приду в следующем году».       В Хогвартсе праздновали победу. Официально победителями признали Седрика и Гарри, но все понимали, кто настоящий герой.       Снейп сидел в своем кабинете, глядя на бутылку лучшего огневиски. Дверь открылась, и вошли Дамблдор, Адель и близнецы.       — Северус! — радостно воскликнул Альбус. — Мы принесли тебе подарок. За то, что ты весь год терпел мой марафон.       Он поставил на стол коробку. Снейп осторожно открыл её. Внутри лежала мантия. Ярко-розовая. С вышитыми котятами.       — Это от мисс Эверли, — пояснил Дамблдор. — Она сказала, это подчеркнет твою внутреннюю доброту.       Снейп посмотрел на мантию, потом на Адель, которая уже начала рассовывать по карманам его редкие ингредиенты, потом на близнецов, которые пытались приклеить к его креслу подушку-пердушку.       — Альбус, — медленно произнес Северус. — Вы выиграли Турнир, спасли Поттера, разоблачили Пожирателя. Вы можете сделать для меня одну маленькую услугу?       — Всё что угодно, Северус!       — Уйдите из моей жизни хотя бы на время летних каникул.       — Не обещаю, мой друг! — рассмеялся Дамблдор, надевая розовую мантию прямо поверх своей. — Мисс Эверли, как я в этом выгляжу?       — Как мечта всей моей жизни, директор! — Адель подняла бокал. — За Хогвартс! За Кубок! И за то, что в следующем году мы обязательно впишем в Кубок имя Снейпа!       Снейп застонал, потянувшись к огневиски. Он знал, что если Эверли что-то пообещала, она это сделает.       А за окном светила луна, Хогвартс стоял нерушимо, и студенты, праздновали окончание самого безумного учебного года в своей жизни.       Не жизнь, а сказка…