Тихое признание

Во дворце всегда было слишком тихо. Даже когда звучала музыка, даже когда придворные смеялись — Минхо слышал тишину. Она пряталась между словами, скользила по лакированным полам, жила в складках тяжёлых шёлковых одежд. Он вырос в этой тишине. Младший сын императора не был предназначен для трона. Его учили всему — каллиграфии, поэзии, искусству боя — но всегда с невысказанным пониманием: это не для власти. Это для достоинства. И всё же… Иногда судьба колебалась. Старшие братья были сильны, но непостоянны. Один — слишком жесток, другой — слишком легкомыслен. И придворные всё чаще начинали смотреть на Минхо чуть иначе. С надеждой. С ожиданием. С угрозой. Минхо это чувствовал. И именно поэтому он старался быть незаметным. До одного дня. Он шел по внутреннему двору, разглядывая клумбы цветов, кропотливо высаженными садовниками. Все старательно приводили в порядок внешний вид дворца после непростой зимы. Стоило первым лучам солнца коснутся земли как тут же началась работа.  Совсем скоро садовники должны будут начать работу в саду. Этот сад многое значит для императора, ведь его когда-то любила его жена. Мать его сыновей. Ее единственным и последним желанием было - сохранить сад и ее любимые розы. Утопая в мыслях, Минхо не заметил впереди несущегося слугу, а слуга не заметил младшего сына императора. Столкновение было неизбежно. Свёрток упал на пол. Тонкий шорох бумаги, быстрый шаг — и чужая рука одновременно с его коснулась рассыпавшихся свитков. — Простите! - Голос был мягкий, но испуганный. Минхо поднял взгляд. И на мгновение всё вокруг исчезло. Юноша перед ним быстро опустил глаза, но не успел скрыть выражение — смесь тревоги и… искренности. Чистой, непривычной для дворца. — Я… не заметил вас, Ваше Высочество… Минхо медленно покачал головой. — Это я был невнимателен. Слуга замер. Он явно не ожидал такого ответа. Минхо протянул ему свиток. Их пальцы коснулись. Всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно. «Кто он?» пронеслась мысль в голове господина. Он узнал его позже. Хан Джисон. Имя, которое Минхо начал повторять мысленно слишком часто. Пробуя на вкус. Он казался слишком сладким на кончике языка, словно мёд. Сначала он просто замечал его. Потом — искал. Глаза предательски бегали по толпе в поисках той самой родинки на загорелой щеке. Джисон двигался быстро, почти бесшумно, словно ветер. Он всегда появлялся вовремя, всегда выполнял работу безупречно - и всегда оставался в тени. Но для Минхо он перестал быть тенью. Он стал центром. Центром его мира. Они не разговаривали. Почти. Им было не положено по статусу.   Иногда — короткие фразы, необходимые, формальные. Но между словами происходило другое. Взгляды. Минхо чувствовал их ещё до того, как поднимал глаза. И каждый раз находил. Джисон быстро отводил взгляд - но не сразу. Эти доли секунды становились чем-то запретным. Этого короткого мгновения было достаточно. Взгляд значил чем-то большим чем слова. Чем-то, что нельзя было объяснить. Садовники хорошо потрудились над садом дворца. Там всегда было красиво и уютно. В середине стоял небольшой фонтан, а чуть дальше белая беседка, где когда-то императрица любила проводить почти все свое время. Минхо часто гулял здесь ночью. У него была бессонница и единственное, что помогало хоть немного расслабиться. и избавиться от навязчивых мыслей - это прогулка в прохладном саду.  Каждый раз гуляя по саду, он вспоминал слова матери.  «Сад стал моим убежищем. Когда мне был плохо - я приходила сюда. Когда мне был хорошо - я приходила сюда. Здесь я нашла покой и нашла то, что искала так долго. Может это волшебное место?» Минхо не сдержался и теплая улыбка сама расплылась в него на лице. Но быстро исчезла, когда он услышал хруст. Он остановился и осмотрел сад, заметив темную фигуру в беседке. Нахмурившись, он направился вперед, чтобы разглядеть человека. Как только он подошел ближе, то обомлел. Джисон сидел, читая какую-то книгу, а затем медленно поднял глаза на Минхо. — Ты не боишься? - прошептал Ли, продолжая стоять неподалеку.  Джисон вздрогнул. — Чего, Ваше Высочество? — Меня. Джисон впервые прямо посмотрел своему господину в глаза, не отводя взгляда.  — Нет. - Ответ был слишком коротким. Слишком честным. Возможно именно это нет все перевернуло. Ответь он по другому… С тех пор у Минхо была еще одна причина приходить в сад. И каждый раз его глаза находили то, чего больше всего желали. Они начали говорить. О мелочах. О ветре, который сегодня был сильнее обычного. О цветах, которые распустились раньше срока. О звёздах, что стали лучше видны на ночном небе. Всегда — о чём-то безопасном. Их голоса становились мягче. Расстояние — меньше. И однажды… Джисон засмеялся. Тихо, но искренне. Минхо замер. Его сердце пропустило несколько ударов, а потом забилось в двое быстрее прежнего.  Он никогда не слышал ничего красивее. В один из прекрасных ночей, гуляя по саду. Минхо увлеченно рассказывал про каждый цветок, а Джисон заинтересовано слушал, не смотря под ноги. Он споткнулся на каменной дорожке, но Ли поймал его за запястье. Это было долгим прикосновением, слишком не нужным, ведь Джисон уже стойко стоял на своих ногах. Минхо продолжал держать тонкое запястье, украдкой глядя на тонкие пальцы.  Ори замерли на секунду, но секунда казалась вечностью Ли не спешил отпускать. Мир снова сузился до одного мгновения. Горько выдохнув, парень отпустил чужое запястье и отошел на два шага, а затем и вовсе развернулся и направился в свои покои, пожелав спокойной ночи слуге.  Лежа в постели, Минхо начал понимать. И это пугало. Потому что это чувство нельзя было назвать. Нельзя было позволить. Нельзя было сохранить. Только не ему. Тем более не ему. Но он уже не мог остановиться. Завтра состоится великий праздник, поэтому нужно было выйти на свет без глубоких кругов под глазами. К сожалению, ешь присутствие было обязательным. Он прикрыл глаза, как тут же появился желанный им единственный образ.  Дворец сиял. Фонари, музыка, смех - всё было слишком ярким. Слишком громким. Не таким тихим как обычно.   Минхо стоял рядом с императором, но чувствовал только одно: Джисон где-то здесь. И когда он увидит его… он не будет просто смотреть. Он принял решение. В сборах Ли взял свою самую любимую шпильку, которую когда-то ему дарила мама. Она была не самой яркой и дорогой из имеющихся, но самой значимой для него.  Серебряное украшения аккуратно смотрелось в его волосах, а небольшие камушки придавали небольшое сияние.  Он выбрал ее именно для такого тихого снаружи, но сияющего внутри человека.  Шпилька - тихое признание. После торжественной части он сбежал от пристального взгляда отца и братьев. Глаза судорожно искали одного. И нашли. Джисон тихо стоял вдали от остальных слуг, глядя куда-то в даль. Его не очень принимали в новом месте, ведь раньше он служил в другом месте. Работа во внутреннем дворце казался куда хуже.  Он повернулся, словно почувствовал на себе знакомый взгляд.  Минхо смотрел на него горящим глазами, а затем медленно подошел, снимая серебряное украшение с волос. Джисон замер. Он понял. Он не двигался до тех пор, когда шпилька не оказалась перед глазами.  Слова не нужны, ведь это и есть прямое признание.  Джисон не хочет отказываться. Но он не хочет потому что это сын императора или потому что это Минхо? Минхо видел что-то в его глазах. Секунда. Две. Вечность. И затем… Джисон принял шпильку. И закрепил её в волосах. Медленно. Осознанно. Как обещание. Минхо не спал. Он смотрел на рассвет и знал: назад дороги нет. На утро, полным решимостью, он подошел к императору. — Я отказываюсь от трона. - Слова прозвучали спокойно, но внутри всё дрожало. Это конец.  Император долго молчал. Очень долго. — Ради него? - император даже не поднял глаза на собственного сына. Конечно, какой он после такого сын.  — Да. - Ни секунды колебаний, произнес короткий уверенный ответ. Император закрыл глаза. Глубоко вдохнул, закинув голову назад. В этот момент он был не правителем. А человеком, потерявшим любовь. — Ты похож на неё… Тихо. Больно. Минхо понял. Он про его мать. Она была слишком ему дорога и всегда утверждала, что его дети должны выбирать свой пути сами.  Как бы император не хотел, но он не мог лишить сына того, чего лишился он.  — Я не остановлю тебя. Это слово прозвучало почти нереально. Свобода. Для него. Для них. Они ушли до рассвета. Без свидетелей. Без прощаний. Только шаги по холодной земле. И тихое дыхание рядом. В дороге было слишком тихо и спокойно. Казалось не только сад дарит покой, но и человек рядом.  Джисон молчал долго, но затем спросил.  — Вы уверены? Минхо посмотрел на него. — Я никогда не был уверен сильнее. Они шли далеко. Туда, где их никто не знал. Где не было титулов. Где были только они. Шпилька всё ещё была в волосах Джисона. И каждый раз, когда Минхо смотрел на неё… Он вспоминал тот момент. И понимал — это не конец. это было начало. Им больше не нужно было скрываться. Но привычка оставалась. Взгляды. Тихие улыбки. Лёгкие касания. Теперь - позволенные. Когда снова зацвели вишни, они были уже далеко от дворца. Но ветер был тем же. И лепестки — такими же. — Минхо… — Мм? — Если бы всё повторилось… Минхо улыбнулся. — Я бы снова выбрал тебя. Джисон опустил взгляд и чуть сильнее сжал его руку. Шпилька мягко блеснула на солнце как тихое, но вечное признание. «Сад стал моим убежищем. Когда мне был плохо - я приходила сюда. Когда мне был хорошо - я приходила сюда. Здесь я нашла покой и нашла то, что искала так долго. Может это волшебное место?» Место волшебное. Сад стал его убежищем. Он приходил туда когда было плохо, он приходил туда когда было хорошо. Там он нашел покой и нашел то, что так долго искал.