Финал
12 мая 2026 г., 07:34
Прошла неделя после возвращения из Пусана.
Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов, в течение которых Чон Чонгук методично, скрупулёзно и беспощадно презирал себя за всё сразу. За кофе, за кондиционер, за треклятый шкаф с рубашками, за эскортника. Он сидел в кабинете, смотрел в матовое стекло двери, за которым угадывался силуэт Юнги, и понимал: Тэхён предлагал. Да, но решение всегда было за ним. Он взрослый, мать его, двадцатисемилетний альфа, раз за разом соглашался на этот цирк. Потому что боялся. Боялся подойти и просто сказать. Показаться уязвимым. Услышать «нет».
И теперь ему было стыдно. Перед Юнги, перед самим собой.
Работа превратилась в бесконечную череду вежливых «доброе утро, директор Чон» и «хорошего вечера, директор Чон». Ни единого лишнего жеста. Будто ничего и не было. А по сути, ничего и не было. И от этого, наверное, больнее всего.
Чонгук перестал улыбаться. Тэхён пару раз порывался зайти с новыми идеями, но натыкался на глухую стену и отступал. Даже дедушка Пак на проходной, казалось, смотрел с молчаливым укором, когда Чонгук поздно вечером покидал офис.
В пятницу, ближе к десяти, Чонгук сидел дома. На журнальном столике стыл нетронутый рамён, по телевизору без звука мелькала развлекательная программа. Он просто сидел и гипнотизировал расплывающиеся строчки документов, которые притащил с работы.
Телефон завибрировал. Чонгук покосился на экран — «Тэхён». Он вздохнул и снял трубку.
— Алло.
— Чонгук! — взволнованно заговорил друг. — Ты где?!
— Дома. Где мне ещё быть в пятницу вечером...
— Тут такая хрень творится! — перебил Тэхён. — С компом Юнги какая-то дичь — система безопасности с ума сошла, данные потекли, антивирус орёт как резаный. Я пытался сам, но там запаролено, и без него никак. Вам надо срочно приехать!
Чонгук нахмурился. Что-то в голосе Тэхёна звучало... странно. Слишком громко. Слишком...
— Что значит «данные потекли»? Это настолько серьёзно? До утра не подождёт?
— Нет, блядь, не подождёт! — рявкнул Тэхён. — Там документы по сделке с японцами, если они уйдут к конкурентам — всё, конец. Заезжаешь за Юнги и дуешь в офис! Оба! Срочно!
— Мы...
Тэхён бросил трубку. Чонгук уставился на погасший экран, потёр лицо ладонями и поднялся с дивана.
Через минуту он уже набирал номер Юнги. Гудки. Один. Второй. Третий.
— Директор Чон? — Голос омеги звучал удивлённо: в такое время начальник не звонил никогда.
— Секретарь Мин, извините за поздний звонок. Тэхён сейчас звонил — говорит, в офисе какая-то проблема с вашим компьютером. Данные утекли, система безопасности с ума сходит. Он просит нас срочно приехать.
— Это может быть связано с кражей данных?
— Я сам толком не понял. Он сказал, что-то с компом, и просил приехать. Я заеду за вами через десять минут.
— Хорошо, директор. Я буду ждать внизу.
•
Чонгук подъехал к дому Юнги. Тот уже стоял у подъезда в свете фонаря в лёгких шортах до середины бедра, простой белой футболке и сандалиях на босу ногу. Без очков. Волосы, всегда идеально уложенные, сейчас были чуть растрёпаны. Чонгук замер, не донеся руку до рычага коробки передач. Таким домашним, таким настоящим он его ещё не видел. Юнги скользнул на пассажирское сиденье, и салон наполнился мятной прохладой. — Добрый вечер, директор. Что именно сказал господин Ким? — Честно говоря, больше кричал, чем говорил. Антивирус орёт, данные потекли. Велел приехать. Всю дорогу до офиса они почти не разговаривали. Чонгук ловил себя на том, что слишком часто косится на голые колени Юнги, и заставлял себя смотреть на дорогу. Здание компании встретило их тишиной и полумраком. У дверей уже стоял охранник, не дедушка Пак, кто-то новенький из ночной смены. Увидев директора, он вытянулся и поспешил отпереть двери. — Господин Ким наверху, — сообщил он, кланяясь. В лифте Чонгук нажал кнопку этажа. Двери закрылись. Цифры на табло побежали: 1, 2, 3... 5... И свет погас. Лифт дёрнулся и замер, на панели не светилось ни одной кнопки. — Что за... — начал Чонгук и осёкся, услышав сдавленный вдох. А потом ещё один, слишком резкий. — Юнги-щи? Тишина. И тихий, почти жалобный звук. — Эй, — Чонгук выставил руку и в темноте нашарил плечо омеги. Юнги вздрогнул. — Всё хорошо, я здесь. — Надо... позвонить... — Голос Юнги дрожал, срывался. Чонгук никогда не слышал, чтобы он звучал так надломленно, беззащитно. Чонгук услышал, как омега, трепеща под его ладонью, зашуршал одеждой, и тут же белый свет от экрана телефона озарил его лицо. — Связи нет, — прошептал Юнги. — Почему нет связи... Подсвечивая фонариком, омега дёрнулся к панели с кнопками и начал нажимать на все. Ещё раз, ещё. Тишина. Ни звука. Чонгук достал свой телефон — тоже пусто. Даже SOS-вызов не проходил. Он нажал кнопку экстренной связи на панели лифта и снова ничего. Даже гудка. — Да что ж ты... — Чонгук... — Голос Юнги надломился. Альфа повернулся. Юнги медленно сползал по стене на пол. Телефон выпал из его пальцев и лучом фонарика ударил в потолок. Запах мяты стал горьким, кислым. Паника пропитывала феромоны насквозь. Чонгук, не думая, опустился рядом и просто притянул его к себе. Обнял за плечи, прижал к груди, уткнулся носом в растрёпанные волосы. — Тише, хён, — прошептал он. — Я здесь. Юнги не оттолкнул его. Замер на секунду, а потом вцепился пальцами в куртку и вжался лицом в плечо. Чонгук гладил его по спине осторожно, потом всё увереннее, и чувствовал, как понемногу отпускает, как дрожь становится реже, как дыхание выравнивается. — Чонгук-а... зачем ты это придумал? — шёпотом проговорил Юнги, всё ещё уткнувшись в плечо альфы. — Что? — Рука остановилась на спине Юнги. — О чём ты? — Ну, ты опять свои нелепые ситуации подстраиваешь, чтобы привлечь моё внимание. Чонгук медленно, очень медленно выдохнул. В голове что-то щёлкнуло, заскрипело и рухнуло. Все стены, которые он строил вокруг себя, все защиты, все отговорки разлетелись вдребезги. — Так ты... — Голос сорвался. — Ты понимал всё это время? — Боги, Чонгук-а... — Он, кажется, услышал горькую улыбку в голосе Юнги. — Ты так очевиден в своих чувствах, и актёр из тебя отвратительный. — Тогда почему... — Чонгук сглотнул ком в горле. — Почему не сказал ничего? — А должен был? — Ну да! Я бы остановился. Отстал от тебя. — Его голос охрип. — Я же не знал, что мои чувства не взаимны. — Я этого не говорил, — сказал совсем тихо омега, сильнее вжимаясь в крепкое тело альфы. Чонгук, кажется, вовсе перестал дышать. В кабине стало очень тихо. — Так, стоп, хён, — он чуть отстранился, пытаясь в полумраке разглядеть лицо Юнги. — Я запутался. Во-первых, с лифтом я ничего не делал — это правда случайность! Я вообще больше ничего не делаю, я завязал с этими дурацкими планами. А во-вторых... — он запнулся. — Я правильно понимаю? Я тебе не безразличен? Юнги наконец поднял голову. В тусклом свете телефонного фонарика Чонгук увидел его глаза совсем близко. — Да, Чонгук-а. Не безразличен. Чонгук почувствовал, как сердце пропустило удар. А потом заколотилось так, что, казалось, слышно на всех этажах. — Тогда почему?! — Потому что, Чонгук-а, ты в свои двадцать семь лет чудесный лидер. С холодной головой подходишь к решению рабочих задач. Но когда дело касается чувств... — Я тупица, — выдохнул Чонгук. — Ты робкий человек, — поправил Юнги и нежно коснулся кончиками пальцев его щеки. — И я просто надеялся, что ты наберёшься смелости, а не будешь пытаться толкать меня сделать первый шаг. — Он замолчал на секунду, а потом добавил, уже тише: — А ещё я хотел убедиться, что ты это всё не ради того, чтобы просто затащить своего секретаря в постель. — Ты невероятный, хён. — Чонгук сам не заметил, как его рука снова легла на плечо омеги, как пальцы сжались, притягивая ближе. — Ты мне нравишься. Очень сильно и очень давно. Пойдёшь со мной на свидание? — Возможно. — Воз... Юнги не дал договорить. Пальцы сжали ворот его куртки, дёрнули вперёд и чужие губы впились в его. Отчаянно, жадно, с долго сдерживаемой страстью. Чонгук ответил мгновенно: ладонь легла на талию, сжала, притягивая ближе, пока между ними почти не осталось воздуха. В ноздри ударил запах мяты пополам с чем-то пряным, сводящим с ума. Юнги запустил пальцы в волосы на затылке Чонгука, сжал, потянул властно, требовательно. Язык скользнул в рот, прошёлся по нёбу, и Юнги прикусил нижнюю губу альфы, потянул и отпустил. Чонгук застонал гортанно. Мятный холодок феромонов становился тяжёлым, обволакивающим. Юнги оторвался ровно на секунду и кошачьим движением перебрался к нему на колени, сжал бёдрами бока. Даже сквозь ткань шорт Чонгук почувствовал жар, а когда Юнги нетерпеливо повёл бёдрами, устраиваясь удобнее, по позвоночнику будто током ударило. — Хён, — выдохнул Чонгук, хватаясь за чужие бёдра и сжимая так, что наверняка останутся следы, — я... — Заткнись, Чонгук-а, — прошептал Юнги в его губы. — Ты слишком много думаешь. И поцеловал снова. Прохладные ладони скользнули по плечам, стаскивая куртку. Чонгук дёрнул плечами, помогая, и ткань упала на пол. Пальцы Юнги подцепили край футболки, потянули вверх, обнажая напряжённый пресс, широкую грудь, плечи. В замкнутом пространстве кабины стало совсем нечем дышать. — Ты такой красивый, — прошептал Юнги. Его ладони прошлись по рельефу пресса, вниз, остановились на поясе штанов. Пальцы обвели твёрдый контур под тканью. — Такой... большой. Он наклонился и мазнул языком по острой ключице, потом по ямочке у основания шеи, поднялся влажными поцелуями к кадыку. Чонгук всхлипнул и рванул бёдра Юнги на себя, вжимая в пах. Юнги охнул и вильнул тазом медленно, дразняще. И тут зажёгся свет. Лифт мягко дёрнулся и поехал вверх. Табло ожило: ...5... 6... 7... Они отпрянули друг от друга. Юнги соскользнул с колен альфы взъерошенный, с припухшими губами, в задравшейся футболке. Чонгук сидел на полу голый по пояс, с влажными дорожками поцелуев на шее. Он смотрел на Юнги и не мог отвести взгляд от того, как омега дрожащими пальцами поправляет одежду, как на его щеках горит румянец, как он кусает губу. Двери открылись на их этаже, и они вышли в коридор растрёпанные, красные, с припухшими губами. — Я... мне нужно... — пробормотал омега. — Туалет? — подсказал Чонгук. — Да. То есть нет. То есть... — Юнги посмотрел на него. — Я сейчас. Я быстро. Он стремительно скрылся за углом, и в пустом коридоре слишком громко хлопнула дверь уборной. Чонгук остался в коридоре у лифта, прижимая к груди скомканные вещи. Всклокоченный, с искусанными, горящими губами и стояком, оттягивающим штаны. Он медленно натянул футболку ткань пахла феромоном Юнги, и это заставило его член дёрнуться снова. Пришлось постоять ещё минуту, чтобы хоть немного прийти в себя. А потом он сорвался с места и почти бегом влетел в кабинет. Плюхнулся в кресло, запустил пальцы в волосы и издал тихий, сдавленный смешок пополам со стоном. Чонгук: У меня, кажется, получилось. Сообщение другу улетело, и ответ пришёл мгновенно. Тэхён: Не благодари, тигр! Чонгук не успел ответить, возмутиться или сделать хоть что-то, осознав, что эта поломка лифта была подставой, как в приёмной скрипнула дверь, и он поспешил встать. — Хён... Юнги стоял на пороге всё ещё взъерошенный, с горящими глазами. Пару секунд они просто смотрели друг на друга, а потом Чонгук сорвался с места. Он подхватил омегу на руки, и Юнги обвил его торс ногами. Их губы встретились снова жадно, почти грубо. — На стол, — выдохнул Юнги. — Хочу тебя на столе. Чонгук выполнил приказ. Усадил омегу на край стола и принялся раздевать неловко, торопливо, путаясь в ткани. Юнги помогал, стягивая футболку, позволяя целовать себя везде: острые плечи, изящные руки, плоский живот. Чонгук наклонился и поймал губами тёмную горошину соска. Юнги ахнул и выгнулся дугой. Альфа лизал, посасывал, прикусывал, пока омега не начал скулить сквозь зубы. Второму соску досталось такое же внимание, а тем временем Чонгук стягивал с него шорты вместе с бельём. Юнги остался полностью обнажённым. Он сидел на столе, тяжело дыша, встречая взгляд Чонгука. Его член призывно стоял красивый, небольшой и пухленький, головка блестела влагой. Чонгук на мгновение замер, просто глядя на него. — Ты нереальный, — прошептал Чонгук и опустился на колени между разведённых бёдер. Вдохнул пряный мятный запах и обхватил головку губами. Юнги застонал, бёдра дрогнули, и Чонгук прижал ладонями его таз к столу, фиксируя. Взяв член в рот глубже, он начал сосать медленно, влажно, с оттяжкой. Язык обводил головку, скользил по уздечке, по венам, а губы плотно сжимались. Юнги всхлипывал, его пальцы вцепились Чонгуку в волосы, тянули, подталкивали. Чонгук расслабил горло и взял до основания. Нос уткнулся в гладкий лобок. Он замычал, и вибрация прошла по стволу. Юнги дёрнулся сильнее. — Чонгук-а... я сейчас... хватит... Альфа не отстранился, лишь задвигался быстрее, с влажными, хлюпающими звуками насаживаясь ртом на омежий член. Юнги откинулся на локти и застонал в голос, а затем кончил сладко, долго, мелко подрагивая. Едва отдышавшись, Юнги нашёл губы Чонгука, поцеловал жадно, слизывая собственный вкус. Его пальцы скользнули к резинке штанов альфы, потянули вниз и член Чонгука, наконец освобождённый, тяжело и влажно толкнулся в его ладонь. Юнги обхватил его у основания, провёл большим пальцем по скользкой от смазки головке. Чонгук зарычал в поцелуй. Юнги мягко оттолкнул его и лёг спиной на стол. Платиновые волосы разметались по тёмному дереву. Развёл ноги широко, без тени смущения, приглашая. У Чонгука на секунду потемнело в глазах. Он вошёл медленно боялсь сделать больно. Член погружался в горячую, скользкую дырочку, и это было лучше всех фантазий за последние полгода. Юнги вцепился в край стола над головой и выгнулся, рот приоткрылся в беззвучном стоне. Когда Чонгук вошёл до основания и замер, омега сам качнул бёдрами навстречу. — Двигайся... — выдохнул он. — Пожалуйста. Чонгук начал двигаться медленно, с длинными, тягучими толчками, выходя почти полностью и погружаясь обратно. Юнги всхлипывал, зажимал ладонью рот, но стоны прорывались высокие, сдавленные, сладкие. — Не сдерживайся, — попросил Чонгук, нависая над ним. — Я хочу слышать тебя. Толкнулся сильнее, под другим углом и Юнги вскрикнул. Стол под ними заскрипел. Чонгук накрыл тело омеги своим, целуя шею, ключицы, кусая плечо. Кожа скользила о кожу, влажная от пота. Запахи смешались в пьянящий коктейль: сандал, морская соль, мята. Чонгук чувствовал, как Юнги сжимается вокруг него непроизвольно, инстинктивно. — Ещё, — прошептал Юнги. — Пожалуйста... Чонгук ускорился. Жёстко, глубоко, первобытно. Бёдра ударялись о ягодицы, на столе что-то дребезжало. Член Юнги, зажатый между их скользкими животами, тёрся о твёрдый пресс Чонгука. Этого стало слишком много. Омега кончил первым внезапно, сильно, выгибаясь дугой над столом. Мышцы сжались вокруг члена Чонгука, вытягивая его оргазм, выдаивая. Чонгук даже не успел выйти. Оргазм прокатился горячей волной, сжал низ живота. Он застонал низко, утробно, кончая глубоко внутрь, и рухнул на Юнги, вжимаясь лбом в его плечо. Они тяжело дышали, не двигаясь, ещё какое-то время. Запах секса и разгорячённых тел заполнил всё пространство вокруг. Чонгук приподнялся на локтях. Юнги лежал под ним раскрасневшийся, с полуприкрытыми веками, искусанными губами и влажными прядями, прилипшими ко лбу. Ничего прекраснее Чонгук в жизни не видел. — Хён, — прошептал он, целуя уголок рта. — Свидание. Завтра в девятнадцать часов. Я заеду за тобой. Юнги приоткрыл глаза, посмотрел на него с ленивым, сытым, счастливым прищуром. — Да, альфа. Чонгук засмеялся тихо и уткнулся носом в тёплую шею своего секретаря. Своего омеги. Своего.• • •
На первом этаже, в дальнем кабинете охраны, Ким Тэхён с довольной ухмылкой пожал руку оператору лифта и пододвинул к нему по столу увесистый конверт. Никакой утечки данных не было. Никакого слетевшего антивируса. Была только вовремя отключённая связь, зацикленные камеры и точно рассчитанное время. Тэхён ещё раз глянул на сообщение от Чонгука: «У меня, кажется, получилось». Открыл удалённый доступ к камере в директорском кабинете, поиграл бровями и решительно заблокировал телефон. В конце концов, есть вещи, которые должны остаться только между альфой и омегой, наконец-то открывшими свои чувства.
