Нетвой

      — Ты умерешь на границе Калифорнии, я лично сожгу твой... — сбивчивый шепот ребенка обрывается пощечиной.       — Замолчи, Абрам.       — Ты оставишь мне папку с номерами, деньги отца...       — Я предупреждала, — говорит уставшим голосом Мэри. Это один из тех редких разов, когда его мать "хорошая". Как жаль, что сегодня Натаниэль не сможет это оценить.       Удары градом сыпятся на тело. Мальчишка даже не думает прикрывать голову. Он ничего не чувствует, пока его мать не берется за стул.

***

      Рот насильно открыт. Бесцветная жидкость затекает в рот, вызывая слёзы удушения и рвотный рефлекс. В какой-то момент стеклянная бутылка наконец отрывается от Натаниэля, и он понимает, что это была не вода или алкоголь.       Он вырывается из ослабевшей хватки и опустошает свой пищевод, насколько это ещё было возможно. Изо рта зазмеилась обжигающая струйка цвета крови. Большая часть кислоты, сделав свое дело растворилась внутри.       Натаниэль сдерживат желание откашляться, чувствуя как обложенное горло начинает болезненно пульсировать.

***

      При следующем своем пробуждении Натаниэль замечат капельницу. Игла словно пришлпиливает его к больничной койке. Слабость накатывает волнами, не давая даже попробовать подняться с постели. Когда мальчик открывает рот, он понимает, что не может издать ни звука.       Глаза в отчаянии закрываются сами собой, хотя в голове предательски мелькает мысль: «Заслужил. Так будет лучше для всех».

***

      Воспоминания вьются, застилалая глаза и заставляя мозг поверить в странную реальность, где он не Никто. Где есть защита, свобода.       Картинки нанизываются друг на друга, вызывая желание впасть в кому, дабы никогда не просыпаться. Вместо этого рука привычно перещелкивает затвор, стараясь не направлять дуло в висок. В рот или подбородок было бы красивее, Лола бы оценила такой фонтан. Ошибка очевидна, но Натаниэль вновь погружается в фальшивую иллюзию, словно не помня, зачем они с матерью пытались сбежать.       Матери и денег хватило, чтобы выкупить несколько жизней.       А большего ему и не надо.

***

      Когда Натаниэль встречается с Эндрю, он хочет улыбнуться, и его искаженные кислотой черты дёргаются, пытаясь бещуспешно принять нужную гримасу.       Увы, эта встреча на самом деле расставание.       В этот раз Абраам не патологический лжец, не бегунок, за которым охотится родитель. В этот раз Нила просто не существует.       Дрейк и Пруст покидают этот мир задолго до выхода Эндрю из колонии. Пыталась ли Кэсс воспользоваться шансом или ушла, погружаясь в горе?       Рико больше года лежит в реанимации после несчастного случая на матче. Что самое грустное, случай действительно был несчастным и до ужаса случайным, каким только может быть мяч, залетевший под защиту шлема. Великий сын экси был побежден из-за отсутствия щитка. Почти шутка века.       Воронов распустили, стоило Ичиро прийти к власти.       Натаниэль облокачивается на ограждение, пытаясь вернуть себе дыхание. Очередная попытка обречена на провал — присутствие Минъярда поблизости выбивает из тела весь дух.       — Ты можешь подойти к нему, — раздается приглушённый голос рядом. Жан Моро, одетый в серое вызывал что-то сходное с завистью. Черно-красные тона больше не появляется в гардеробе француза.       Натаниэль рисует в воздухе пальцем полукруг от своего рта.

«Поговорить?»

      Взгляд полный иронии почти выбивает Жана из коллеи. Француз до сих пор не понимает, как общаться с Ветродуем, не смотря на годы знакомства.       Свою ценность Натаниэль исчерпал. Годы воспоминаний были размещены на игральной доске, пока наконец король в сопровождении пешки не добрался до другого края доски.       Чтобы жить дальше Натаниэль мог продать только свое имя и молчание.       Абраам зажмуриться от волнения, когда Троянцы вновь оказались в опасной близости от ворот Лисов. Пальцы крепко сжали бортик.       Джейни успешно перехватила пас Аарона и дала Кевину забить.       Пальцы разжались одновременно с радостными криками Лисов, сумевших впервые вырвать победу в игре дивизиона. Также тихо, как и появился на верхней площадки трибуны Абраам ушёл. Его удаляющуюся спину провожал взгляд карих глаз одного известного блондина.       Когда ржавая макушка скрылась из вида, Эндрю нахмурился. Он не любил чего-то не знать.