цветы для ким унхака

      — кофейня «ппанг» приветствует вас, подождите минутку!       — можешь не спешить, я не тороплюсь.       возившийся с чьим-то мокко джэхён резко оборачивается на знакомый голос и закатывает глаза, улыбаясь. на нём заправленная в джинсы футболка цвета лаванды и фирменный фартук, который носили только работники кофейни.       — ай, это ты, донхён!       — я, я. вернись к работе, а то молоко убежит, — донхён кивает на вспениватель, и джэхён бросается спасать передержанное молоко.       кофейня «ппанг», в которой работает мён и в которой всегда царит тёплый запах свежесваренного кофе, всегда была для их компании чем-то особенным. когда была его смена, кто-то из ребят постоянно приходил к нему, чтобы его проведать и добавить красок в скучный день, хотя джэхён и так находил в варке кофе что-то особенное и до безумия интересное.       — ваш мокко, хорошего дня! — джэхён прощается с клиентом, который в полном восторге разглядывает свой стаканчик с мокко и отпивает, чтобы не пролить, а сам облокачивается на прилавок, подзывая донхёна.       — как ты здесь? мне кажется скоро ты превратишься в одно большое кофейное зерно в фартуке, — донхён осматривает витрину с небольшим количеством выпечки и снова переводит взгляд на улыбающегося во весь рот джэхёна.       — я просто отлично! кроме этого передержанного молока не было ни одной оплошности, и все клиенты остались довольны. а ты как?       — посмотрите на него, так и светится, — донхён оглядывает джэхёна с ног до головы и получает в ответ ещё более широкую улыбку, хотя казалось, что шире некуда. — я в порядке. зашёл позвать тебя к нам на вечер. собираемся у санхёка.       — а… скорее всего, я не смогу. у меня вечером с семьёй посиделки, они давно со мной не проводили время и всё подготовили уже, — джэхён разочарованно вздыхает, смотря на донхёна своими огромными, обвитыми двумя чёрными дужками очков, глазами.       — блин, вот загрузил ты себя, теперь мы с твоими родителями в одной лодке, — донхён сводит брови и закусывает губу, размышляя над планом вызволения друга из цепких родительских рук. идея зажигается в голове лампочкой, и глаза сразу выдают её, приобретая хитрый блеск. — а если я тебе скажу, что там будет унха…       джэхён, кажется, готов перепрыгнуть через прилавок и зажать рот донхёну, лишь бы с его губ не сорвалась последняя буква имени, заставляющего сердце неистово пробивать грудную клетку. но ограничивается лишь безумным жестикулированием и мотанием головой туда-сюда.       — так ты идёшь? — донхён расплывается в приятной улыбке и, кажется, готовится сказать то самое имя ещё раз.       — иду-иду! — джэхён закрывает покрасневшее лицо руками и опускается на корточки, желая уменьшиться раза так в три.       — серьёзно, джэ, когда ты уже признаешься ему? — донхён заглядывает за прилавок и видит только черноволосый затылок, который внезапно вырастает в дико мотающего головой джэхёна.        — признаться? с чего ты взял, что он мне нравится?        — действительно, с чего же я взял? ты же только что стоял совершенно спокойно, когда я упомянул унхака, даже бровью не повёл, да? — донхён вскидывает брови и уводит губы в сторону, а джэхён мечется, не зная, что и ответить. — я уверен, даже он сам уже заметил, что нравится тебе.        — почему ты так думаешь? — джэхён уже не говорит — с его стороны слышится только едва слышимое бормотание.        — не знаю, ты же совершенно не ведёшь себя как солнечный ребёнок при нём? правда, джэхён-а, признайся хотя бы себе, что тебе нравится унхак. не пытайся убежать от чувств, они тебя всё равно догонят, — донхён усмехается и кладёт руку на плечо задумавшегося джэхёна.        — ладно, ладно! мне правда нравится унхак… — мён ещё сильнее понижает голос, и донхёну приходится уже наклоняться к его губам, чтобы расслышать. — но как я признаюсь ему? я не могу держать себя в руках, когда кто-то упоминает его, когда нахожусь рядом с ним, чуть ли не в лужицу превращаюсь, ты представь, что со мной будет, когда я приду к нему признаваться? меня же на носилках с инфарктом вынесут!        донхён тихо посмеивается и тут же закрывает рот рукой, чтобы джэхён не обиделся: слишком сильно блестят его огромные глаза-пуговицы.        —  а теперь я готов рассказать тебе наш план, который мы с сонхо придумывали вчера весь вечер! — донхён разводит руками и начинает активно жестикулировать, привлекая внимание джэхёна. — план называется «цветы для ким унхака».        — типа как «цветы для элджерона»?       — да, но никакого элджерона у нас нет. в общем, слушай, всё просто. сонхо следит за тем, чтобы унхак вышел из дома и якобы случайно сталкивается с ним. вспоминает, что не купил закуски и уводит его в магазин, чтобы купить вместе. в это время мы с тобой бежим за угол в цветочный, покупаем букет розовых тюльпанов. потом сонхо и унхак выходят из магазина, а здесь мы. я иду с сонхо вперёд, ты останавливаешь унхака, даришь ему букет, признаёшься в любви и всё, счастливый конец, семья, двое детей и унхак с фамилией мён… — донхён мечтательно улыбается, видимо, представляя всё перечисленное.        — хорошо, а успеют ли сонхо с унхаком купить всё до того, как мы справимся с цветами? — джэхён нервно ковыряет кожу вокруг ногтя на большом пальце и смотрит в сторону. — допустим, даже если и успеют, ты не забывай, что я готов в обморок падать, как только вижу его, что мне делать?       — ай… об этом мы не подумали… — донхён задумывается, снова закусывая губу и вонзаясь взглядом в бежевый прилавок. внезапно его глаза вспыхивают пламенем, он резко поднимает голову и вздёргивает указательный палец. — соджу!        — соджу?        — мы дадим тебе немного для храбрости. у сонхо дома должно быть немного с прошлых наших посиделок. поэтому как только ты закрываешься, мы бежим к нему, чтобы никуда не опоздать. а пока ты не закрылся… сделаешь мне матча латте? — донхёновы губы растягиваются в невинной улыбке, и джэхён не может ничего поделать со своей собственной.       — тебе с зелёной или голубой?       — с зелёной. и нарисуй мне сердечко молоком!        джэхён улыбается так широко, что до этого огромные глаза-пуговицы превращаются в две узкие тёмные щёлочки. 

***

      — как думаешь, может, ему хватит?        — не уверен, давай ещё дадим.        донхён и сонхо смотрят прямо в лицо джэхёну, выискивая следы расслабления, ведь чем ближе он к исполнению плана, тем страшнее и тревожнее ему становится. он покорно выпил несколько стаканов — у сонхо дома не было рюмок — соджу, и теперь сидел, стараясь сохранять сознание.        — давай только так, чтобы мне не пришлось тащить его на себе, это плохая идея! эй, джэхён-а, джэхён-а, ты как?        — нормально… сонхо, а ты не пропустил унхака? — джэхён вдруг переводит взгляд на часы, а затем на сонхо, видимо, совершенно забывшего про время. тот подскакивает и начинает носиться по захламлённой комнате, пытаясь найти, куда он дел свою кофту.        — чёрт! я побежал, донхён, не пои его сильно! — и скрывается за дверью с кучей наклеек. джэхён обессилено падает на спину.       — я точно не справлюсь! — он безнадёжно смотрит на потолочный вентилятор. донхён делает глубокий вдох и встаёт, поднимая и горе-влюблённого.        — пойдём, нам уже пора.        — я боюсь! — джэхён делает неудачную попытку вырваться, но хватка донхёна оказывается слишком крепкой. — может, потом? да и я не знаю, что ему сказать!        — господи, за что мне это? здесь же нет ничего сложного: «унхак, тут такое дело, ты мне давно нравишься» и всё! — донхён выталкивает внезапно ставшего пессимистом джэхёна за дверь и сталкивает по лестнице, надеясь не толкнуть слишком сильно и доставить унхаку в целости и сохранности.        затянувшееся серыми тучами, через которые продолжает ясно светить вечернее солнце небо не сулит ничего хорошего, и донхён ускоряет темп, заставляя едва переставляющего ноги джэхёна спотыкаться и хныкать ещё сильнее. мысль о том, что они с сонхо слегка переборщили, заполняет голову, но вмиг отгоняется показавшимся за углом цветочным магазином.        — мы пришли. постой здесь, я сейчас, — донхён осторожно ставит джэхёна возле каменной стены и, перебегая дорогу, забегает в цветочный. быстро расплатившись за небольшой букет розовых тюльпанов, он резко поворачивается на тихий шум дождя за окном. не помня себя, он выбегает обратно, и с его груди спадает целая груда появившихся на ней камней, когда он видит джэхёна на том же месте, правда, слегка промокшего под начавшимся дождём.        — так, — он отдаёт ему букет и хлопает по плечу. — держи цветы, остался последний этап — встретиться с сонхо и унхаком.        джэхён медленно моргает, будто не веря в реальность букета, и просто повинуется ведущему его за собой донхёну, который внезапно достаёт телефон и прямо под дождём пишет сонхо. к счастью, тот быстро заходит в сеть и отвечает, что они с унхаком уже дошли до его дома. донхён ускоряет темп, заворачивает за угол и натыкается на них, мирно идущих под унхаковым жёлтым зонтиком.        — сонхо, унхак! — он тащит внезапно ожившего от произнесённого любимого имени джэхёна прямо к ним и останавливается.        одетый в короткие джинсовые шорты и тёмно-синюю футболку унхак осматривает их с ног до головы и тихо усмехается при виде покрасневшего и промокшего джэхёна, прячущего что-то за спиной. донхён толкает его плечом и он начинает вовсю бегать глазами. действие алкоголя будто бы мгновенно прекратилось, и мён стал трезвее всех трезвых. может, даже слишком трезвым.        — мы тогда с сонхо пойдём, а вы догоните нас, да, джэхён? — донхён косится то на влюблённого друга, то на не менее влюблённого унхака.        — а дождь? — унхак приходит в себя и оглядывает донхёна, будто бы только что его заметил.        — а мы быстро побежим. дождь тёплый, да и тут недалеко, — сонхо быстро кивает, улыбаясь, и не успевает унхак ещё что-то сказать, как они вдвоём уносятся вдоль по улице.        джэхён и унхак остаются наедине. у обоих сердца чуть ли не из груди выпрыгивают, но если для унхака это приятное волнение, то джэхёну чуть ли не плохо становится. он не чувствует опьянения, но его колени дрожат.        — давай… под зонтик? заболеешь ведь, — унхак первым разрывает молчание и подходит ближе, защищая джэхёна от буйства стихии, а у того сердце уже бьётся в районе горла.        — д… да, спасибо.        между ними повисает удушающее молчание. бедный джэхён не знает, куда себя деть от переизбытка волнения и чувств, ведь унхак стоит практически вплотную к нему и смотрит прямо ему в глаза, и порывается выбежать из-под зонтика, но ким осторожно останавливает его за рукав.        — что с тобой? что-то произошло?        — н… нет, всё в порядке, — джэхён мнётся, не зная, с чего начать. нужно действовать, а букет в руках уже изрядно намок. он сглатывает и делает глубокий вдох, пытаясь привести себя в порядок. — унхак, мне нужно тебе кое-что сказать.        — что такое? — унхак оживляется. в его глазах появляется задорный блеск, и джэхён готов заплакать от того, насколько он любит его.        — я… я хотел сказать… хотел сказать, что… — джэхён бегает глазами, стараясь не попадать на унхака, ведь иначе они прилипнут к нему и истекут слезами.        — что сказать?        джэхён мотает головой, сжимает веки и быстро тараторит:       — ты мне давно нравишься! я не могу спокойно спать, потому что как только закрываю глаза, вижу тебя, у меня висят твои фотографии над стеной, я веду себя как недоразвитый, когда нахожусь рядом с тобой и одновременно с этим хочу находиться с тобой дольше, но я так боюсь, что ты мне откажешь, а я не смогу тебя отпустить, потому что мне никто другой не ну…       джэхён резко вздрагивает от внезапно появившегося тепла на губах и открывает глаза. указательный палец унхака аккуратно останавливает его, и он едва не теряет сознание — думает, что сейчас получит отказ.        — джэхён-а, с чего ты взял, что я обязательно откажу тебе? — ким тепло улыбается, льнёт ближе и перемещает руку на грудь джэхёна, прямо в то место, где сейчас так быстро стучит сердце. — ты мне тоже очень нравишься. я не признавался тебе только по той причине, что хотел, чтобы ты сделал это сам, переборов своё волнение и застенчивость. представь, что с тобой было бы, если бы я признался первым? ты сейчас дрожишь весь, а тогда и вовсе бы с инфарктом слёг.        — то есть… — джэхён не может поверить в услышанное и только бегает глазами, но не по дороге и заборам, а по солнечному лицу унхака. — то есть я тебе тоже нравлюсь? правда нравлюсь?       — правда нравишься, хён.        губы джэхёна растягиваются в счастливой улыбке, на которую унхак так часто засматривался, а глаза превращаются в две тёмные щёлочки. он словно внезапно вспоминает о букете и протягивает его возлюбленному.        — это тебе! донхён ска… в смысле, я узнал, что тебе нравятся розовые тюльпаны, и… вот.       глаза унхака загораются ещё сильнее, и он принимает мокрый, но всё ещё прекрасный букет и прижимает его к груди. а у джэхёна сердце разрывается от переполняющих его чувств: где-то на дне плещется ушедшее волнение и застенчивость, а остальное место занимает нежное ощущение проявившейся влюблённости.        — ты замечательный, мён джэхён, — улыбаясь, шепчет унхак. — можно, я тоже подарю тебе кое-что?       джэхён не успевает спросить, что же хочет подарить ему унхак, как внезапно тот привстаёт на носочки и осторожно целует его, нежно прижимаясь к губам своими. тревога, но не уничтожающая, а приятно тянущая, как когда ребёнок получает заветный подарок и открывает его, даёт о себе знать, и от неё джэхён не знает, куда деть руки. унхак на секунду отстраняется, усмехается от вида джэхёновых округлённых глаз и вздёрнутых домиком бровей, и шёпотом произносит:       — ты можешь расположить их на мне. не бойся, ну же, у меня у самого руки на твоих плечах.        джэхён только сейчас замечает, что унхаковы ладошки действительно лежат на его плечах. как только их губы снова соприкасаются в неумелом, но нежным поцелуе, он слегка боязливо обхватывает сжимает его футболку в районе талии.        в дом санхёка они заходят уже держась за руки и смущённо улыбаясь, а встречающие их ребята прыгают от радости и набрасываются с объятиями, убеждаясь, что даже такой стеснительный и застенчивый джэхён не в силах устоять перед льющимися через край чувствами.