была мисс малфой, стала миссис нотт

У Драко Малфоя неожиданно появилась двоюродная сестра — в тот самый момент, когда у него самого родился первый сын. Ею стала Адель — дочь Беллатриссы и Рудольфуса Лестрейндж. Беллатрисса рано ушла из жизни, и воспитание девочки взяли на себя Люциус и Нарцисса Малфой. Они относились к ней как к родной, и в знак принадлежности к семье Адель официально приняла фамилию Малфой. Адель заметно выделялась своей внешностью: натуральная блондинка с редкой гаммой глаз — то ли голубоватых, то ли зеленоватых, в зависимости от освещения. Она росла в Малфой‑Мэноре, окружённая заботой, но с осознанием тяжёлого наследия своей родной семьи. Драко, в свою очередь, женился на чистокровной волшебнице по имени Ёна. Их брак оказался счастливым, и вскоре у пары появились двое детей. Старший сын, Скорпиус, уже достиг возраста 17 лет — он был серьёзным, сдержанным, во многом напоминавшим отца в юности. Младшая дочь, Миа, только готовилась к поступлению в Хогвартс — ей исполнилось 12 лет, и она с восторгом и волнением предвкушала первый учебный год. Адели было 16 лет — она была на год младше Скорпиуса. Девушка уже успела проявить характер: упрямая, эмоциональная, с живым умом и склонностью идти наперекор мнению окружающих. Больше всего её волновала одна мысль — Теодор Нотт. Он был ровесником её кузена, и разница в возрасте составляла 19 лет. Адель это ничуть не смущало: она считала, что чувства важнее цифр. Драко был категорически против этой увлечённости. Да, Теодор был достойным человеком, одиноким и уважаемым, но он был слишком взрослым для Адели. Драко видел в этом опасность: он помнил, как легко юные сердца поддаются романтическим иллюзиям, и не хотел, чтобы его кузина пострадала. Но все его попытки поговорить с Адель натыкались на стену её решимости. Ситуация неожиданно изменилась в новом учебном году. Ёна и Теодор Нотт получили должности преподавателей в Хогвартсе. Ёна стала вести зоти, а Теодор — курс зельеварения. Для Адели это стало настоящим подарком судьбы: теперь Нотт будет рядом, в школе, и у неё появится шанс показать ему, что её чувства — не просто подростковая влюблённость. Она с нетерпением ждала начала семестра, представляя, как будет встречаться с ним в коридорах, задавать вопросы на уроках, ловить его взгляд. Драко, узнав о новом назначении Теодора, лишь тяжело вздохнул. Он понимал, что теперь контролировать ситуацию станет ещё сложнее. Но он также знал: чем сильнее давить, тем упорнее будет сопротивляться Адель. И потому он решил действовать иначе — быть рядом, наблюдать и, если потребуется, защитить её, когда придёт время. Была глубокая ночь — за окнами Хогвартса царила тишина, нарушаемая лишь редкими порывами ветра. Большинство обитателей замка давно погрузились в сон, но в небольшом кабинете, отведённом новым преподавателям, ещё горел мягкий свет лампы. Теодор Нотт и Ёна Малфой сидели за столом, заваленным учебниками, пергаментами и склянками с ингредиентами для будущих практических занятий. Они кропотливо составляли планы уроков, сверялись с программой и раскладывали материалы для первых занятий. Ёна ненадолго отложила перо, потянулась, разминая затекшие плечи, и вдруг подняла взгляд на Теодора. Её лицо стало серьёзным — та лёгкость, что сопровождала их разговор до этого, исчезла. — Тео, — начала она тихо, чуть понизив голос, словно боялась, что кто‑то может их услышать, — я не буду скрывать: Адель по тебе сходит с ума. Но она ещё ребёнок. Не подпускай её к себе близко, прошу. Она внимательно посмотрела на друга, изучая его реакцию. В её взгляде читалась не только забота, но и тревога матери, которая видит, как юная душа рискует обжечься. Теодор на мгновение замер, потом откинулся на спинку стула и усмехнулся — но без насмешки, скорее с лёгкой усталостью. Он провёл рукой по тёмным волосам и кивнул. — Конечно, конечно, — ответил он спокойно. — Я не собираюсь мутить с ней. Во‑первых, она сестра Драко — а ссориться с ним я точно не намерен. А во‑вторых… ей всего шестнадцать. Я это прекрасно понимаю. Он говорил без тени легкомыслия, и Ёна почувствовала, как напряжение понемногу отпускает её. — Я рада, что ты понял, — с искренней улыбкой сказала она, снова беря перо. — Спасибо, Тео. Теодор лишь кивнул в ответ, вернулся к пергаменту и аккуратно вывел первую строчку нового плана урока. В комнате вновь воцарилась тишина — но теперь она была спокойнее, лишённая скрытого напряжения. За окном по‑прежнему шумел ветер, а Хогвартс безмятежно спал, не подозревая о маленьких драмах, что только начинали разворачиваться в его стенах. На следующий день Ёна проснулась задолго до рассвета — для неё это давно стало привычкой. Она привычно прошла через утренний ритуал: умылась прохладной водой, собрала волосы в аккуратный пучок, нанесла лёгкий макияж и тщательно выбрала наряд. Сегодня девушка решила подчеркнуть свой новый статус преподавателя — она обула туфли на невысоком каблуке и надела строгий тёмно‑синий костюм с юбкой до колена. Ёна на мгновение замерла перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Она давно не надевала подобной одежды — почти десять лет она посвятила семье, воспитанию детей. Отец мужа, Люциус, всегда придерживался традиционных взглядов: «Пусть сидит дома с детьми, а деньги и муж может приносить». Но теперь всё изменилось. Мия поступила на первый курс Хогвартса, и Ёна почувствовала: дочери нужен присмотр, поддержка в новом мире. Именно это и подтолкнуло её принять предложение о должности преподавателя — шанс вернуться к любимому делу и быть рядом с ребёнком. В Большом зале царила привычная утренняя суета. Студенты оживлённо переговаривались, звенели тарелки, в воздухе витал аромат свежесваренного кофе и выпечки. Ёна заняла своё место за преподавательским столом и невольно начала наблюдать за учениками. Её взгляд то и дело возвращался к двум фигурам: С одной стороны — Адель. Кузина Драко сидела в компании однокурсников, оживлённо что‑то рассказывала, смеялась, но при этом её глаза постоянно скользили в сторону преподавательского стола, выискивая Теодора Нотта. В каждом её движении читалось юношеское восхищение, почти одержимость. С другой стороны — Мия. Дочь сидела в одиночестве за столом Слизерина (что, впрочем, вполне соответствовало ожиданиям семьи), не притрагиваясь к еде. Она была точной копией отца — те же серебристо‑пепельные волосы, тонкие черты лица, сдержанное выражение. Спокойная, тихая, наблюдающая за всем со стороны. Девочка не ела, а лишь задумчиво смотрела на окружающих, словно изучая новый мир вокруг. Ёна устало вздохнула, и этот вздох не остался незамеченным. Теодор Нотт, сидевший рядом, бросил на неё внимательный взгляд. — Что такое? — тихо спросил он, проследив за направлением её взгляда и остановившись на Мие. — Твоя крестница ничего не ест, — слегка усмехнулась Ёна, стараясь скрыть тревогу за шутливым тоном. — Тут же нормальная еда, не пойми что. Теодор мягко улыбнулся, положил руку ей на плечо и успокаивающе сжал. — Ну, дорогая, все дети разные, — мягко произнёс он. — Поест в обед, не переживай ты так. Может, она просто волнуется? Первый день в новой обстановке — это непросто. Его слова немного успокоили Ёну. Она кивнула, улыбнулась в ответ и сделала глоток чая. В зале по‑прежнему шумели студенты. После завтрака у всех начинались уроки. Ёна и Теодор решили провести совместный урок по защите от Тёмных искусств — это было их первой совместной педагогической инициативой, призванной показать студентам комплексный подход к изучению предмета. Класс заполнили студенты пятого курса Слизерина. Они сидели за партами, выпрямив спины, внимательно слушали преподавателей, ловили каждое слово, делали аккуратные записи в тетрадях. Слизеринцы славились своей собранностью и прагматизмом — они понимали: знания по ЗОТИ могут пригодиться не только на экзамене. Все, кроме Адель. Девушка словно витала в облаках. Она сидела в третьем ряду у окна, но её взгляд был устремлён вовсе не на доску с нарисованной схемой защитных заклинаний, а на Теодора Нотта. Адель слегка наклонила голову, на губах играла мечтательная улыбка. Время от времени она чуть вздрагивала, будто очнувшись, торопливо записывала пару слов, а затем снова погружалась в свои мысли — и её глаза вновь находили фигуру преподавателя. Ёна, заметив это, лишь тихо вздохнула. Она бросила короткий взгляд на Адель, потом перевела его на Теодора, проверяя его реакцию. К её облегчению, Теодор, как и обещал накануне, не обращал на эти взгляды никакого внимания. Он спокойно объяснял материал — чётким, уверенным голосом, демонстрировал жесты для нового защитного заклинания, ходил между рядами, проверял записи студентов, задавал уточняющие вопросы. Его поведение было безупречно профессиональным: ни намёка на поощрение, ни случайного взгляда в сторону увлечённой ученицы. Это не могло не радовать Ёну. Она почувствовала, как напряжение, сковывавшее плечи с самого утра, понемногу отпускает. Девушка чуть расслабилась, улыбнулась краешком губ и продолжила объяснять теоретическую часть заклинания — дополняя слова Теодора своими наблюдениями и примерами из практики. В классе царила рабочая атмосфера: шуршали перья, кто‑то тихонько переспрашивал соседа, раздавались короткие реплики преподавателей. Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, освещали страницы учебников и сосредоточенные лица студентов. Адель всё так же улыбалась своим мыслям, но теперь Ёна уже не тревожилась — она видела, что ситуация под контролем.