Я тебя подожду

Ночь в Эпинэ была тихой, из тех, что кажутся слишком спокойными, словно дом затаил дыхание. Робер лежал без сна, глядя в темноту, где слабый отблеск луны едва касался потолка. Он не помнил, когда в последний раз засыпал без тяжести в груди. Когда же сон всё-таки пришёл, он оказался не тем убежищем, на которое надеются уставшие. Сначала был запах мяты, свежий, почти холодный. Он пробрался сквозь тишину, наполнил лёгкие, заставил сердце болезненно сжаться. Робер понял, что стоит в саду, том самом, где когда-то бегал мальчишкой, ещё до того, как мир раскололся на «до» и «после». — Ты всегда плохо прятался, Робер. — Голос прозвучал почти насмешливо и слишком живо, чтобы быть лишь воспоминанием. Он обернулся. Мишель стоял у старой каменной стены, прислонившись плечом, будто никуда не уходил. Всё в нём было таким, каким Робер запомнил: тёмные волосы, чуть усталая улыбка, взгляд, в котором всегда было больше, чем он говорил вслух. — Ты… — слова застряли. — Это сон. — Конечно, — легко согласился Мишель. — Но ты ведь всё равно рад меня видеть. — Робер сделал шаг вперёд, потом ещё один. Он боялся, что фигура исчезнет, ему лишь бы с десяток минут рядом с братом. Почувствовать родное тепло плечом, почувствовать, что ещё кому-то нужен, что не один против всех. — Я должен был… — начал он, но голос сорвался. — Я мог… Мишель оттолкнулся от стены и подошёл ближе. Его шаги были бесшумными, как и положено теням, но взгляд живым. — Ты всегда думаешь, что мог больше, чем на самом деле мог, — сказал он мягко. — Это у нас семейное. — Ты погиб, — резко сказал Робер, словно этим можно было удержать реальность. — Из-за всего этого… из-за нас… — Я погиб, потому что выбрал, — перебил Мишель. — Так же, как и ты выбираешь каждый день. — Между ними повисло молчание. Ветер тронул листья мяты, и запах стал сильнее, почти невыносимым. — Мне тебя не хватает, — выдохнул Робер. Мишель улыбнулся, не широко, но так, как умел только он. — Я знаю. — Он протянул руку, и на мгновение Роберу показалось, что он сможет коснуться её. Но пальцы прошли сквозь пустоту, как сквозь прохладный туман. — Живи, Робер, — тихо сказал Мишель. — Не за меня. За себя. Сад начал растворяться, сначала по краям, затем быстрее, словно его смывал невидимый прилив. — Подожди! — Робер шагнул вперёд. — Я пойду с тобой! — Тебе так далеко до заката. Я тебя подожду. — Голос слышался слабо, но Робер понял, что ему говорили. Он проснулся резко, сжав простыни в руках. В комнате было темно, и только слабый ветер доносил снаружи едва уловимый запах мяты. Робер долго лежал, глядя в потолок. А потом, впервые за долгое время, закрыл глаза и не стал бороться со сном