Doctor, Save My Heart

***

Три месяца в госпитале «Чон» пролетели как один затяжной операционный день. Тэхен и Чимин больше не были «теми студентами» — они стали тенями своих наставников, понимая их с полуслова. Кабинет Чонгука всегда был территорией абсолютной тишины и стерильного порядка. В два часа дня, когда солнце Сеула насквозь пробивало панорамные окна, хирург сидел за столом, сосредоточенно изучая результаты МРТ на мониторе. На нем были очки в тонкой оправе, которые он надевал только для долгой работы с документами, что придавало его образу особую, строгую притягательность. Тишину разрезал резкий, требовательный звонок мобильного. Чонгук нахмурился — этот номер был из международной линии. — Доктор Чон слушает, — произнес он на японском, и его голос мгновенно стал холодным и деловым. На том конце провода заговорили быстро и взволнованно. Это был его старый наставник из Осаки. Речь шла о пациенте с редкой аномалией коронарных артерий, которого побоялись оперировать местные светила. Случай был на грани невозможного — как раз то, что Чонгук любил больше всего. — Я понял. Вылетаю завтра утром, — коротко ответил Чон, закрывая крышку ноутбука. — Подготовьте операционную и команду ассистентов. Я привезу своих людей. Он положил телефон на стол и несколько секунд смотрел в одну точку. В его голове уже выстраивался план. Ему нужны были те, кто понимает его без слов, чьи руки не дрогнут. В это время Тэхен и Чимин в ординаторской заполняли бесконечные выписки. Тэхен задумчиво вертел ручку в пальцах, глядя в окно, а Чимин что-то усердно доказывал Юнги, который лениво потягивал кофе. Дверь распахнулась. Чонгук зашел стремительно, и атмосфера в комнате мгновенно наэлектризовалась. — Бросайте бумажки, — бросил он, даже не глядя на них. — Собирайте вещи. Завтра в семь утра жду вас в аэропорту Инчхон. Тэхен замер, медленно переводя взгляд на Чонгука. — Доктор Чон? Что случилось? Куда мы летим? — В Осаку, — Чонгук подошел к столу и оперся на него руками, глядя Тэхену прямо в глаза. — Там случай, который бывает раз в десятилетие. Нам прислали запрос на экстренную помощь. Чимин, ты едешь с Юнги. Тэхен, ты идешь со мной. Чимин от удивления выронил папку, а Тэхен почувствовал, как сердце сделало кульвит. Япония. Домой. Но не просто в гости, а плечом к плечу с человеком, который за эти три месяца стал для него центром вселенной. — Это... это полевая практика? — тихо спросил Тэхен, не в силах скрыть радостный блеск в глазах. — Это настоящая битва, Ким, — Чонгук едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было столько уверенности, что у Тэхена перехватило дыхание. — И я хочу, чтобы ты был там. У тебя есть вечер, чтобы собрать чемодан и попрощаться с тихой жизнью. В Японии нам будет не до сна. Чонгук развернулся и вышел, оставив после себя шлейф предвкушения и легкий запах мяты. — Осака... — прошептал Чимин, глядя на Тэхена. — Тэ, ты понимаешь? Мы летим с легендами кардиохирургии. Тэхен ничего не ответил. Он просто смотрел на закрытую дверь, чувствуя, как внутри разгорается пожар. Эта поездка обещала изменить всё.

***

Тэхен подошел к сборам со всей тщательностью, на которую был способен. На кровати в ряд легли идеально отглаженные рубашки, пара строгих костюмов и тот самый бежевый свитер, в котором он планировал лететь. Он аккуратно упаковал стетоскоп в защитный чехол, положил на дно чемодана блокнот для записей и, наконец, застегнул молнию. В квартире было тихо, только тиканье часов и мягкий свет настольной лампы. Тэхен выдохнул, чувствуя приятную усталость, и уже направился в сторону ванной, когда экран телефона на тумбочке вспыхнул. «Доктор Чон». Сердце пропустило удар. Время было за полночь. Тэхен быстро провел пальцем по экрану, поднося трубку к уху. — Что-то случилось, доктор Чон? — голос прозвучал чуть более взволнованно, чем ему хотелось бы. — Нет, всё в порядке, — раздался в трубке низкий, обволакивающий голос Чонгука. На фоне слышался шелест бумаг и шум города. — Хотел узнать, собрал чемодан? Не забыл халат? Тэхен невольно улыбнулся, опускаясь на край кровати прямо рядом с чемоданом. — Да, только что закончил. Собирался идти в душ. — О… я помешал? — в голосе Чона проскользнули ироничные нотки. — Нет-нет, душ не сбежит, — Тэхен закусил губу, чувствуя, как щеки начинают гореть. Чонгук тихо рассмеялся — этот звук был таким близким и интимным, будто он стоял прямо за спиной. Тэхен перехватил телефон поудобнее, слушая размеренное дыхание на том конце провода. Они помолчали несколько секунд, но эта тишина не была неловкой. Она была наполнена чем-то теплым и очень личным. — На самом деле, — вдруг произнес Чонгук, и его тон стал серьезнее, — я звонил, просто чтобы услышать твой голос перед сном. В больнице сегодня было слишком шумно, не было момента поговорить нормально. Тэхен замер. Он не ожидал такой прямоты. Улыбка сама собой расцвела на его лице, а в груди стало непривычно жарко. — Тогда звоните чаще, — почти шепотом ответил он. — Мне это… нравится. — Поймал на слове, Золотая макушка. Иди в душ, — мягко скомандовал Чонгук. — Увидимся в семь. — Увидимся, босс. После того как звонок завершился, Тэхен еще пару минут сидел в тишине, глядя на погасший экран. Усталость как рукой сняло. Он шел в душ с абсолютно легким сердцем, зная, что завтрашний перелет станет началом чего-то гораздо большего, чем просто медицинская практика.

***

Утро в Инчхоне было пропитано туманом и запахом свежемолотого кофе. Тэхен стоял у панорамного окна в терминале, кутаясь в свое бежевое пальто. Светлые волосы мягко ложились на воротник, а в руках он сжимал стакан с чаем, стараясь унять легкую дрожь — то ли от утренней прохлады, то ли от воспоминаний о ночном звонке. — Тэ! Ты спишь на ходу? — Чимин толкнул его плечом, кивнув в сторону табло. — Смотри, вон они. Тэхен обернулся. Чонгук и Юнги шли по залу так, словно этот аэропорт принадлежал им. На Чонгуке была черная водолазка и пальто в тон, подчеркивающее его широкие плечи. Когда он подошел ближе, Тэхен почувствовал знакомый аромат сандала, и его сердце тут же пустилось вскачь. Чонгук остановился напротив, окинув Тэхена долгим, изучающим взглядом, в котором читалось: «Я помню наш разговор». — Не выспался, Золотая макушка? — негромко спросил Чонгук, и в уголках его глаз спряталась та самая усмешка. — Всё в порядке, босс, — Тэхен выпрямился, стараясь выглядеть профессионально под пристальным взором Чимина и Юнги. — Тогда идем. Регистрация окончена, нас ждут в лаундже. Когда они подошли к гейту, Чимин округлил глаза, увидев надпись «Business Class». — Тэ... мы серьезно летим там? — прошептал он, дергая друга за рукав. — Я думал, нас посадят в хвосте самолета пересчитывать таблетки! — Привыкай, Пак, — бросил через плечо Юнги. — В командировках с Чоном комфорт — это часть протокола. Самолет был воплощением роскоши. Когда они зашли в салон, Тэхен впал в легкий ступор. Двухместные кожаные кресла-коконы, огромные мониторы и личное пространство, о котором в экономе можно было только мечтать. — Твое место у окна, — Чонгук указал на кресло рядом со своим. Тэхен сел, чувствуя, как мягкая кожа обволакивает тело. Чонгук опустился рядом, и их колени на мгновение соприкоснулись. Пространство между ними сократилось до минимума. Вскоре к ним подошла стюардесса — высокая, безупречно накрашенная девушка. Она наклонилась к Чонгуку, игнорируя Тэхена, и пропела медовым голосом: — Доктор Чон, мы рады снова видеть вас на борту. Желаете шампанское или, может быть, я могу подготовить для вас что-то особенное? Она коснулась его плеча, якобы поправляя салфетку, и улыбнулась так ярко, что Тэхен почувствовал, как внутри вскипает горячая, колючая волна. Он резко отвернулся к иллюминатору, сжимая челюсти. Какое ей дело до его салфеток? И почему она так на него смотрит? Чонгук даже не взглянул на девушку. Его внимание было приковано к Тэхену, который внезапно стал очень заинтересован облаками за окном. Хирург едва заметно усмехнулся — ревность блондина была слишком очевидной и... чертовски приятной. — Только воду. И моему ассистенту тоже, — сухо ответил Чонгук. Когда стюардесса ушла, Чонгук повернулся к Тэхену, понизив голос до интимного шепота: — В облаках нашел что-то интересное, Ким? Или тебя так расстроило отсутствие шампанского? Тэхен обернулся, его взгляд был колючим. — Просто не люблю излишнюю навязчивость персонала. Чонгук тихо рассмеялся, откидываясь на спинку кресла. — Не волнуйся. Меня тоже не интересует «особое меню». Давай лучше повторим карту сосудов, чтобы ты не краснел перед японскими коллегами. Оставшиеся часы полета прошли за тихим обсуждением предстоящей операции. Тэхен сам не заметил, как его голова стала тяжелой, а голос Чонгука начал звучать как колыбельная. Он уснул, склонив голову к плечу хирурга. Он проснулся от странного тепла. Чья-то рука осторожно, почти невесомо поглаживала его по волосам, а затем горячие пальцы коснулись щеки, очерчивая линию скулы. Тэхен медленно открыл глаза и замер. Салон был пуст. Тишина, нарушаемая только гулом двигателей. Лицо Чонгука было совсем рядом — он смотрел на Тэхена с такой нежностью, которую никогда не позволял себе в стенах больницы. — Проснулся? — прошептал Чонгук, не убирая руки. — Мы приземлились десять минут назад. Тэхен в шоке огляделся. — Где все? Чимин... Юнги... — Давно вышли. Я сказал им, что разбужу тебя сам. Пойдем, Золотая макушка. Осака ждет. Осака встретила их влажным вечерним воздухом и огнями, которые отражались в глянцевых поверхностях аэропорта. Едва они вышли на улицу, как к ним плавно подкатил белоснежный Rolls-Royce Ghost. Водитель в белых перчатках мгновенно оказался рядом, принимая багаж. — Чонгук, ты как всегда, — хмыкнул Юнги, закидывая голову и оценивая масштаб роскоши. — Мог бы просто заказать такси. — В Японии репутация важнее мастерства, Юнги, — спокойно ответил Чонгук, открывая дверь перед Тэхеном. — Садись, Ким. Тэхен опустился на мягкое кожаное сиденье, чувствуя себя так, словно он попал в кино. Машина бесшумно тронулась, разрезая неоновые сумерки города. По дороге к центру Тэхен рассматривал знакомые улицы, но мысли его были заняты другим. Он был уверен, что в таком дорогом отеле каждому из них выделят по отдельному номеру — Чонгук ведь ценит личное пространство. Холл отеля утопал в золоте и мраморе. Пока Юнги и Чонгук оформляли документы на стойке регистрации, Чимин шепнул Тэхену: — Тэ, я надеюсь, у них есть спа. Мои ноги после полета просто отваливаются. Чонгук обернулся, держа в руках две магнитные карты. — Пак, Ким, слушайте внимательно. Свободных номеров в этом крыле было немного из-за медицинской конференции. Поэтому... расселяемся по двое. Чимин — с Юнги, Тэхен — со мной. Чимин поперхнулся воздухом, а Тэхен почувствовал, как земля уходит из-под ног. — В... в одном номере? — переспросил Тэхен, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это люкс, Ким. Там достаточно места. Поднимаемся, — Чонгук развернулся, не терпя возражений. Лифт с золочеными панелями бесшумно взмыл на сороковой этаж. Тэхен стоял в углу кабины, стараясь не смотреть на свое отражение в зеркалах. Когда двери разошлись, перед ними открылся широкий коридор с мягким ковровым покрытием, поглощавшим любые звуки. Чонгук и Юнги, не сговариваясь, перехватили чемоданы младших. — Доктор Чон, я сам, — попытался возразить Тэхен, протягивая руку к ручке своего серого чемодана. — Считай это бонусом за хорошую работу в Сеуле, Ким, — спокойно ответил Чонгук, легко подхватывая багаж Тэхена, будто тот ничего не весил. — Береги руки, завтра они тебе понадобятся в операционной. Юнги тем временем уже катил чемодан Чимина в сторону их номера, игнорируя слабые протесты Пака. Чонгук приложил карту к замку номера 404. Дверь открылась с мягким щелчком. — Проходи, — Чонгук занес чемодан внутрь и поставил его у гардеробной. Тэхен зашел следом, и у него перехватило дыхание. Это был не просто номер — это была двухъярусная резиденция. Огромные панорамные окна открывали вид на светящуюся Осаку, которая казалась отсюда россыпью драгоценных камней. Но всё внимание Тэхена было приковано к спальной зоне: там, за прозрачной перегородкой, стояла одна-единственная кровать невероятных размеров. — Располагайся, — Чонгук скинул пальто на кресло и начал расстегивать пуговицы на манжетах. — Я первый в душ, если ты не против. Перелет был пыльным. Тэхен только кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он подошел к окну, делая вид, что рассматривает город, но на самом деле он слушал каждый звук за спиной: как Чонгук открыл свой чемодан, как шуршала его одежда, как хлопнула дверь ванной и зашумела вода. Он остался один в тишине огромного номера, глядя на свой чемодан, который стоял рядом с чемоданом Чонгука. Две вещи, два мира, которые теперь официально находились на одной территории. Когда шум прекратился, Тэхен замер у своего чемодана. Дверь открылась, и комнату заполнил густой, влажный пар. Чонгук вышел расслабленно, по-хозяйски. На нем было только белое полотенце, низко сидящее на бедрах. Тэхен, хоть и готовил себя к этому, всё равно почувствовал, как в горле пересохло. Татуировки Чонгука после горячей воды казались еще ярче на покрасневшей коже. Капли воды стекали по рельефным мышцам пресса, исчезая под узлом полотенца. Тэхен жадно, почти не скрываясь, скользнул взглядом по его телу. Чонгук это заметил. Он не стал тянуться за футболкой, а вместо этого медленно направился к Тэхену. — Всё еще не можешь привыкнуть, Ким? — Чонгук остановился так близко, что Тэхен почувствовал исходящий от него жар. — Ты смотришь на меня так, будто проводишь полную диагностику. Тэхен попятился, пока не уперся спиной в шкаф. Чонгук навис над ним, упираясь рукой в дерево рядом с его головой. Тэхен попытался разрядить обстановку, хотя голос предательски дрогнул. — Я просто не думал, что вы выйдете... так. Чонгук подошел еще ближе, почти вплотную. Его взгляд замер на губах Тэхена, а потом поднялся к глазам. — Золотце, тебе так нравится мое тело? — прошептал он, обжигая дыханием. — И не нужно делать вид, что тебя это пугает. В самолете ты ревновал меня к каждой стюардессе. Тэхен вспыхнул, пытаясь отвести взгляд, но Чонгук мягко взял его за подбородок, возвращая в реальность. Чонгук не просто стоял рядом — он доминировал над пространством, заполняя собой каждую щель в сознании Тэхена. От него исходил жар, почти осязаемый, смешанный с ароматом кедра и горьковатой свежести геля для душа. Тэхен чувствовал, как по его собственной спине бежит холодок от прикосновения к полированному дереву шкафа. — Не волнуйся, Блондинка, — голос Чонгука упал до самого низкого регистра, вибрируя где-то под ребрами Тэхена. — Я по мальчикам. Девушки меня никогда не интересовали. Так что твоя ревность была... обоснованной. Эти слова стали последней каплей. Тэхен почувствовал, как внутри него что-то с треском лопнуло — все эти барьеры субординации, страх перед наставником и холодная вежливость. Он первым подался вперед, сокращая последние жалкие миллиметры. Поцелуй начался не с нежности, а с жадного, почти отчаянного столкновения. Тэхен вцепился пальцами в мокрые, горячие плечи Чонгука, ощущая под кожей твердые перекаты мышц. Чонгук ответил мгновенно: его рука, до этого упиравшаяся в шкаф, переместилась на затылок Тэхена, зарываясь пальцами в светлые волосы и фиксируя его голову так, чтобы углубить поцелуй до предела. Это было тягуче и душно. Влажный звук столкновения губ, сбивчивое дыхание, которое они делили на двоих. Чонгук целовал властно, по-хозяйски, сминая чужие губы и заставляя Тэхена тихо, надрывно застонать в поцелуй. Вторая рука Чона собственнически легла на талию студента, прижимая его к своему почти обнаженному телу так сильно, что Тэхен чувствовал каждый удар сердца хирурга через тонкую ткань своей футболки. В голове у Тэхена всё поплыло. Осадка, госпиталь, завтрашняя операция — всё это перестало существовать. Остался только вкус Чонгука, жар его кожи и тяжесть татуированной руки, которая теперь уверенно сжимала его бедро. Когда Чонгук наконец медленно, неохотно отстранился, между их губами на мгновение протянулась тонкая серебристая нить. Он не отпускал Тэхена, продолжая удерживать его в кольце своих рук, и тяжело дышал, глядя в потемневшие, затуманенные глаза блондина. — У тебя... чертовски сладкие губы, Ким, — прошептал он, и его голос был похож на хруст ломающегося льда. — Иди в душ. Пока я окончательно не забыл, что завтра нам нужно держать в руках скальпели, а не друг друга. Тэхен, не в силах вымолвить ни слова, на ватных ногах отступил. Его губы горели и припухли, а внизу живота тянуло от невыносимого, нового для него чувства. Он схватил свои вещи и буквально скрылся за дверью ванной, защелкивая замок дрожащими пальцами. Тэхен вышел из ванной спустя двадцать минут, когда пар в комнате почти рассеялся, а его собственные щеки наконец перестали гореть так ярко. Он надел свободную черную рубашку, но даже она казалась слишком тесной от того, как сильно колотилось сердце. Чонгук уже ждал его у двери. Он переоделся в темные брюки и кашемировый джемпер, который делал его образ мягче, но тот самый хищный взгляд никуда не делся. — Идем, Золотая макушка. Юнги не любит ждать, когда он голоден, — спокойно произнес Чонгук, открывая дверь. Двери лифта мягко закрылись, отсекая их от тишины этажа. В зеркальных панелях кабины Тэхен видел их отражение: Чонгук, как всегда безупречный и собранный, и он сам — со все еще припухшими губами и взглядом, который никак не удавалось сделать «профессиональным». — Слишком громко думаешь, Ким, — не оборачиваясь, произнес Чонгук. Его голос в замкнутом пространстве лифта звучал вкрадчиво. — О чем именно? — Тэхен постарался придать голосу уверенности, поправляя воротник рубашки. — О том, как ты сейчас будешь врать Чимину, почему у тебя горят уши. Тэхен вспыхнул и бросил быстрый взгляд на Чонгука. Тот стоял, засунув руки в карманы брюк, и на его губах играла та самая торжествующая усмешка, которая сводила Тэхена с ума. — Я не собираюсь врать. Просто скажу, что здесь плохая вентиляция, — парировал Тэхен. — Ню-ню. Посмотрим, поверит ли он в «вентиляцию». Когда лифт звякнул, оповещая о прибытии в холл, двери разошлись, и они вышли в просторный вестибюль. Тэхен тут же почувствовал на себе десятки взглядов. Группа студентов из их университета и японские интерны, которые тоже приехали на конференцию, стояли у фонтана. Шепотки поползли по залу мгновенно. — Смотри, это же Доктор Чон... — А кто это с ним? Тот самый блондин из Хансона? — Почему они вышли из лифта вдвоем? Разве они не должны быть в разных крыльях? Тэхен невольно замедлил шаг, чувствуя, как липкое внимание толпы сковывает движения. Он привык к вниманию в университете, но сейчас это ощущалось иначе — будто все они знали, что произошло в номере 404 десять минут назад. Чонгук, заметив заминку своего ассистента, внезапно сократил дистанцию. Он не просто пошел рядом, а почти собственнически положил ладонь Тэхену на поясницу, слегка подталкивая вперед. — Голову выше, Ким, — негромко, но властно произнес он, игнорируя расширившиеся глаза окружающих. — Пусть смотрят. Пусть гадают. Нам есть чем заняться, кроме их сплетен. Тэхен сглотнул, чувствуя жар от руки Чонгука даже через ткань рубашки. — Они же всё поймут, босс... — Пусть понимают, — Чонгук бросил ледяной взгляд на группу студентов, и те мгновенно уткнулись в свои телефоны. — Ты — мой лучший ассистент. Этого достаточно для официальной версии. А всё остальное... это только наше дело. Юнги и Чимин уже ждали их у входа в ресторан. Чимин, заметив их эпичный выход и руку Чонгука на пояснице друга, округлил глаза так, что они стали похожи на два блюдца. Как только Чонгук и Юнги отошли к барной стойке, чтобы уточнить детали по завтрашнему меню, Чимин тут же схватил Тэхена за локоть и утянул в сторону, за декоративную колонну. — Так, Ким Тэхен, — прошипел Чимин, округлив глаза и лихорадочно оглядываясь. — Живо колись! Что это было? Почему Чонгук вывел тебя под руку, как свою невесту, и почему у тебя губы выглядят так, будто ты ими не дышал, а… ну, ты понял! Тэхен попытался сделать невозмутимое лицо, но предательское покраснение снова поползло по шее. — Чими, не неси чепухи. Мы просто… обсуждали план операции. — Обсуждали план операции? — Чимин скептически приподнял бровь. — Тэ, я твой лучший друг, а не Юнми. Я вижу этот взгляд! У тебя в глазах сейчас фейерверки Осаки, а у Чонгука такой вид, будто он только что купил весь этот отель вместе с персоналом. Тэхен вздохнул, понимая, что от Пака ничего не скроешь. Он прислонился спиной к колонне и прикрыл глаза. — Он сказал, что он по мальчикам, Чими. Чимин на секунду замер с открытым ртом. — Да ладно… Серьезно? Наш «ледяной бог»? — Да. И это было… тягуче. Он… он меня поцеловал. Или я его. Я уже не уверен, — Тэхен закрыл лицо руками. — Я теперь вообще не понимаю, как завтра стоять с ним в одной операционной. У меня руки дрожат только от мысли, что мы вернемся в номер. Чимин сочувственно, но с долей восторга похлопал друга по плечу. — Слушай, ты три месяца сох по нему, как пустыня по дождю. Наслаждайся! Только… — Чимин вдруг посерьезнел. — Будь осторожен. Это Чонгук. Он не знает полумер. Если он тебя заберет, то целиком. Ты готов к этому? Тэхен посмотрел в сторону бара, где Чонгук, словно почувствовав взгляд, обернулся и коротко кивнул ему, ни на секунду не прерывая разговор с Юнги. — Я уже давно готов, Чими. Кажется, я пропал еще в тот момент, когда увидел его татуировки в первый раз. — Ох, ну всё, — Чимин заулыбался. — Романтика в Осаке. — Тихо, они идут обратно. Сделай лицо посерьезнее. — Золотая макушка. Твой «босс» смотрит так, будто сейчас съест тебя вместо суши. — Усмехнулся Чимин. — Тихо… Чимин и Тэхен замолчали так резко, что в воздухе буквально повисла вибрация от их прерванного шепота. Тэхен быстро отвернулся, делая вид, что крайне заинтересован текстурой мраморной колонны, а Чимин начал лихорадочно поправлять и без того идеально сидящий пиджак. Чонгук и Юнги подошли со стороны бара. Чонгук поймал бегающий взгляд Тэхена и его подозрительно пунцовые уши, после чего многозначительно приподнял бровь. — Сплетни закончены? — осведомился Чонгук, и в его голосе промелькнула опасная усмешка. — Надеюсь, вы обсуждали дефекты межжелудочковой перегородки, а не мои методы наставничества. — Конечно, босс! — выпалил Тэхен слишком громко, отчего пара японских туристов за соседним столиком удивленно обернулась. — Идемте, — бросил Юнги, кивнув в сторону открытой террасы ресторана. — Я забронировал стол. На свежем воздухе мозг работает лучше, а вам он завтра понадобится в первозданном виде. Они вышли на террасу, где ночная Осака лежала перед ними как на ладони. Официант в черном жилете проводил их к столу, утопленному в зелени декоративных бамбуков. Атмосфера была интимной: на столе горела одна-единственная свеча, отбрасывая длинные тени на лица. Чонгук, не глядя в меню, заказал сашими из тунца и крепкий чай. Тэхен, всё еще ощущая покалывание на губах после «обсужденного» с Чимином поцелуя, выбрал легкий салат. Юнги заказал виски со льдом и темпуру, а Чимин, чтобы унять дрожь в руках, выбрал горячий рамен. Когда официант удалился, Чонгук откинулся на спинку стула и положил руку на стол — совсем рядом с рукой Тэхена. — Значит, — начал Чонгук, глядя на Чимина своим тяжелым, проницательным взглядом, — о чем вы так бурно шептались у колонны? Пак, у тебя вид такой, будто ты только что узнал государственную тайну. Чимин замер, умоляюще глядя на Тэхена. Тэхен сглотнул, чувствуя, как колено Чонгука под столом медленно, но уверенно прижалось к его собственному. — Мы обсуждали... гостеприимство Осаки, — выдавил Тэхен, стараясь не выдать себя. — И то, как сильно отличается воздух здесь от сеульского. — Воздух, значит? — Чонгук усмехнулся, и его пальцы под столом нагло накрыли ладонь Тэхена, переплетая их пальцы. — Согласен. В Осаке воздух гораздо... горячее. Особенно в некоторых номерах. Юнги негромко хмыкнул, пригубив свой виски. — Чон, прекрати их пугать. У них завтра первый самостоятельный этап на операции. Пак, — Юнги перевел взгляд на Чимина, — если я завтра увижу хоть каплю этой неуверенности в операционной, ты будешь месяц заполнять архивы вручную. Понял? — Да, доктор Мин, — Чимин выпрямился, стараясь игнорировать тот факт, что Тэхен рядом с ним сидит ни жив ни мертв от близости Чонгука. — Вот и славно, — подытожил Чонгук, сжимая руку Тэхена под столом так крепко, что тот почти вскрикнул. — Ешьте. Нам нужны силы. Ночь обещает быть короткой. Ужин закончился в тягучем молчании. Чонгук расплатился по счету, коротко кивнув Юнги — между ними не нужно было слов, чтобы понять: время отдыха вышло. Когда они поднялись на нужный этаж, Чимин и Юнги скрылись за дверью 402-го, оставив Тэхена один на один с его «боссом» в пустом коридоре. Дверь номера закрылась с глухим щелчком, отрезая их от остального мира. Тэхен чувствовал себя так, будто его заперли в клетке с хищником, который временно спрятал когти. Чонгук небрежно скинул пиджак и начал расстегивать верхние пуговицы рубашки. — Иди ложись, Золотая макушка, — негромко произнес он, кивнув на ту самую огромную кровать. — Нам вставать через пять часов. Тэхен быстро переоделся в легкую футболку и шорты, стараясь не смотреть в сторону Чонгука. Когда он нырнул под тяжелое, пахнущее дорогой прачечной одеяло, кровать показалась ему гектаром неизведанной территории. Он замер на самом краю, боясь даже вздохнуть. Через минуту матрас прогнулся. Чонгук лег рядом. От него веяло теплом и тем самым ароматом сандала, который теперь навсегда ассоциировался у Тэхена с поцелуем у шкафа. — Ким, если ты свалишься на пол, мне придется тебя поднимать, — раздался в темноте низкий голос Чонгука. — Подвинься. Тэхен несмело подвинулся ближе к центру. Он затаил дыхание. В полумраке номера тишина казалась почти осязаемой, тяжелой, как морская вода. Он чувствовал, как матрас снова прогнулся, когда Чонгук придвинулся еще ближе. Теперь их разделяли лишь сантиметры, и Тэхен кожей ощущал исходящий от него жар. — Ты дрожишь, — не вопрос, а констатация. Голос Чонгука вибрировал в самой груди Тэхена. — Неужели я настолько пугаю тебя, когда не держу в руках скальпель? — Это не страх, — шепотом ответил Тэхен, глядя в темноту, где угадывался силуэт Чонгука. — Это... непривычно. Вы всегда были для меня кем-то недосягаемым. Идеалом. А сейчас вы здесь. Чонгук медленно протянул руку. Его пальцы, привыкшие к ювелирной точности, осторожно коснулись щеки Тэхена, скользя вниз к подбородку. Это прикосновение было мучительно медленным, тягучим, словно Чонгук намеренно испытывал их обоих на прочность. — Идеалы не спят в отелях, Тэхен, — Чонгук перешел на хриплый шепот, его пальцы теперь обрисовывали контур нижней губы блондина. — Идеалы не сходят с ума от того, как пахнут волосы их ассистента в тесном лифте. Я такой же человек. И сейчас... мне чертовски сложно просто лежать рядом и делать вид, что я думаю только о завтрашней операции. Тэхен не выдержал и повернул голову, перехватывая руку Чонгука своей. Он прижал его ладонь к своей щеке, чувствуя мозоли от инструментов и тепло живой кожи. — Доктор Чон... — начал он, но Чонгук резко прервал его, приложив большой палец к его губам. — В этой комнате нет доктора Чона. Забудь об этом хотя бы до рассвета. Чонгук подался вперед. Его лоб уперся в лоб Тэхена. В темноте их дыхание смешалось, становясь одним на двоих. — Знаешь, — Чонгук говорил так тихо, что Тэхену приходилось ловить каждое слово, — я три месяца строил между нами стены из графиков, обходов и холодных замечаний. Но в Осаке... здесь всё кажется другим. Будто у нас есть право на эту слабость. Он медленно сократил расстояние, и их губы встретились в ленивом, тягучем поцелуе. В нем не было спешки, только глубокое, почти болезненное узнавание. Чонгук целовал мягко, но с той же властной уверенностью, с какой он делал всё в этой жизни. Его рука переместилась на затылок Тэхена, пальцы запутались в светлых прядях, слегка потягивая их назад, заставляя Тэхена издать тихий, сдавленный стон. Тэхен чувствовал, как мир вокруг окончательно перестает существовать. Была только эта кровать, этот шепот и тяжесть татуированной руки, которая теперь собственнически легла на его талию под одеялом. — Спи, — наконец выдохнул Чонгук, отстранившись всего на миллиметр, но не выпуская Тэхена из объятий. — Спи на моем плече. Я хочу знать, что хотя бы одну ночь ты принадлежишь не медицине, а мне. Тэхен послушно уткнулся носом в изгиб его шеи, вдыхая родной запах. Сон начал накрывать его, но последним, что он почувствовал перед тем, как провалиться в забытье, был нежный поцелуй в макушку и то, как Чонгук еще крепче прижал его к себе, словно боясь, что к утру это окажется лишь сном.