Время для семьи

Миша долго размышлял, чем бы заняться на предстоящей неделе выбитого потом и кровью отпуска. Причём не только его собственными потом и кровью – Саша тоже был совершенно замученный и задёрганный. Это Московский прекрасно чувствовал по голосу Романова, когда они созванивались: последние три недели приехать друг к другу не получалось совершенно, от чего, разумеется, оба мучались. На Мишу навалился такой огромный ворох дел, что он просто сутками не вылезал из кабинета, несмотря на приветливое весеннее солнышко в Москве. Саша в этом смысле был посвободнее, но, когда на него и Ленобласть посыпались бесконечные атаки, Миша перестал даже заикаться о выходных у себя. Петербург бы с ума от тревоги сошёл за своих и от собственной головной боли. Но долго так продолжаться тоже не могло – иначе они бы оба свихнулись. Поэтому Миша драматично хлопнул папкой с отчётом по столу в пятницу вечером, не менее драматично схватил ошивавшегося тут же для помощи Данилу за шиворот и отправился на вокзал. В конце концов, гарантировать свободу полёта от Шереметьево до Пулково больше никто не мог – оставалось лишь спешить со строительством ВСМ, а пока – торопить Сапсаны. Драматизм Миши, правда, был сильно преувеличенный, больше для того, чтобы отвести душу, нежели по делу – отпуск был утверждён неделю назад, тогда же Саша получил твёрдое указание «ничего не планировать на первую неделю апреля и Денису тоже запретить». Даню, понятное дело, можно было просто поставить перед фактом. Саша смиренно согласился, но попыток расспросить Мишу о планах не предпринял – видимо, настолько был уставший. Зато Мурино и Химки просто осаждали Москву вопросами, на которые он загадочно отмалчивался и улыбался. Честно говоря, плана у него не было до последнего. И только в пятницу утром его озарила счастливая идея. Потыкав в экран своего телефона, он, на ходу застёгивая рубашку и прыгая по квартире в одном носке, тараторил: – Коль, ты извини, что так внезапно... дурдом был, понимаешь... и как-то нехорошо, наверное... но вдруг... Николай Глебович Немигов терпеливо выслушал сумбурную речь своего младшего брата (вообще непонятно, как он из неё хоть что-то понял, ибо Московский даже не пытался логически связывать предложения друг с другом) и, вдруг как-то очень просто и мягко прервав его, рассмеялся: – Приезжайте, конечно! Я буду очень рад! В последнее время заскучал немного сам... Миша замер перед зеркалом, забыв о том, что собирался затянуть галстук. – ... прям вчетвером? И Романовы тоже? – Миша, ты совсем дурак? Ну конечно, они же тоже семья! Московский заулыбался во все тридцать два, как в детстве. – Коль, ты лучший! – Лапшу мне на уши не вешай... – А то что, пюрешкой не накормишь? – Пюрешки у тебя в отделах детского питания, не опошляй высокую кухню! – ... м-да, ты с Сашей точно сойдёшься... а что, все Николаи должны быть зануды? – Так, Миша! Будешь много ёрничать – тебя одного за дверь выставлю! – Боюсь-боюсь! И вот теперь, сидя в поезде, Миша улыбался на нетерпеливые вопросы Данилы уже основательно – в приложении были скачаны четыре билета на поезд следованием Санкт-Петербург–Минск на предстоящий понедельник. Только выбирая места в приложении, Миша в самом деле осознал, до чего соскучился по простому, не-деловому общению с братом. И даже удивился, как это ему раньше не пришла в голову светлая мысль выгулять Сашу и детей в Беларусь. Хотя ведь Коля совершенно справедливо сказал, что они тоже семья... Интересно, а как Минск отреагирует, когда увидит их кольца? Миша даже подавился смешком на этой мысли, заставив обиженного Данилу нахохлиться и отвернуться к окну. Что ж... уж явно легче, чем Смоленск и Великий Новгород.

***

– Ура-а, Минск! – заорал Денис, вскочив из-за стола. – Слышь, Мажор, в Минск! – Круто! – Данила тоже подорвался на ноги и за малым не приплясывал. – Я дядь Колю сто лет не видел! Ура! Впрочем, если бы Миша объявил, что они вчетвером поедут на Камчатку или на Северный полюс, они бы тоже обрадовались. – Минск? – Саша отложил вилку и взволнованно уставился на Мишу. – А почему? Ты уверен? Что об этом думает Николай Глебович?.. Московский-старший улыбался. У Саши разрумянились щёки – он был и рад, и смущён, и растерян. Старшему Романову всегда очень хотелось ладить с Мишиной роднёй. И Колю – старшего Мишиного брата – он очень уважал и вообще испытывал к нему исключительно тёплые чувства... но почему-то всегда терялся рядом с ним. Миша догадывался, отчего так происходило. Дело было совсем не в сути – скорее в форме. Просто Саша обычно себя держал немножко шутливо-чопорно. А Коля – по-семейному мягко. Поэтому рядом с ним Саша начинал сердиться сам на себя и казаться себе же неестественным... Коля же волновался и, по собственному признанию Мише, чувствовал себя каким-то деревенщиной. При том, что к Саше тоже всегда был расположен, понимая с некоторых пор, как он для Миши важен и дорог... Мишу и то, и другое скорее смешило. Он-то любил их обоих и точно знал, что они обязательно найдут общий язык, если пообщаются подольше. В этом смысле поездка действительно была очень кстати. И именно сейчас – в трудное время и с кольцами на безымянных пальцах. – Коля нас ждёт, – просто пожал плечами Миша, оборвав Сашу на полуслове. – Пообещал погулять с нами, съездить в пару других городов, провести детям экскурсию... ну, и просто пообщаться. – А чё сразу детям? – насупился Денис. – Ага, как будто вам не надо! – поддержал его Данила, скрестив руки на груди. Саша не обратил на них никакого внимания. Он взволнованно прикусил губу и принялся скатывать в трубочку салфетку, вытащенную из-под тарелки. – А... точно мы не помешаем? Это довольно неловко, – он сглотнул. – Вы с Даней по крайней мере семья... – Вы тоже, – Миша взглянул чуть исподлобья. – Для тебя да, но для Николая... – Для него тоже. Он сам так сказал. Саша вспыхнул, как маков цвет, и поспешно опустил глаза: – В самом деле? Ты уверен, что он не из вежливости?.. – Заря моя северная, я понимаю, что ты беспокоишься, – Москва усмехнулся, – но поверь, Коля действительно относится и к вам с большой симпатией. – Даже ко мне? – подозрительно сощурился Денис. – Да, даже к тебе. – Но он же меня даже не видел особо никогда! – И что? С моих-то слов слышал... вот буквально недавно я ему рассказал о твоём флешмобе русских мамонтят... – Да ну дядь Миш!.. Даня торопливо отвернулся и сделал вид, что закашлялся. Денис отвёл глаза и, покраснев ровно так же, как его отец, принялся бубнеть что-то неразборчиво-возмущённое. – Что-что, Денис Александрович? – Да так, ничего, МихЮрич... – Это очень... трогательно, Миш, – к Саше, наконец, вернулся дар речи, – но я... но... быть может... Московский нахмурился и облокотился на стол: – Что именно тебя смущает? Саша сглотнул. Покосился на навостривших уши детей. – Денис, Даня, сходите погуляйте, пока погода приличная, – неестественно-грудным голосом попросил он. – Ох, ну начинается! – Мурино закатил глаза. – Что ты как я не знаю, пап! Как будто нам по двадцать лет... ай, Мажор, да куда!.. – Не лезь, – буркнул Химки, за локоть утаскивая его в коридор. – Надо – значит, надо. И нечего тут концерт закатывать. – Да какой концерт!.. – Всё, Мелкий, угомонись. Дядь Саш, вернёмся часа через полтора – нормально? – Конечно, дорогой, спасибо, извините... – ДА БЛЯДЬ, МАЖОР! – НЕ ВЫРАЖАЙСЯ! А ЕЩЁ СЫН КУЛЬТУРНОЙ СТОЛИЦЫ НАЗЫВАЕТСЯ, ТЬФУ! Когда дверь за ними захлопнулась, Миша и Саша переглянулись – и дружно рассмеялись. – И всё-таки Даня местами чересчур начинает походить на тебя! – Миша откинулся на спинку стула. – А Денис во многом огрызается, как упрямый москвич! – не остался в долгу Саша. – И то верно, – Миша вдруг разом посерьёзнел. – Давай вернёмся к нашим баранам. Что тебя смущает? Ты не хочешь видеться с Колей? Тебе неприятно? – Ну что ты Миш, – Саша тяжело вздохнул и опять грустно опустил глаза. – Ты прекрасно знаешь, что я очень хорошо к Коле отношусь и очень его уважаю... – Тогда в чём дело? Романов покосился на Московского и после паузы шёпотом сконфуженно выдал: – Я... нервничаю. Миша вытаращился на него, как на восьмое чудо света. – Я не знаю, как тебе объяснить! – Саша трагично всплеснул руками. – Мне... мне всё время кажется, что я с Колей себя как павлин напыщенный веду! А он просто терпит! И мне стыдно! Но я не могу... и просто... – Да какой из тебя павлин? – Миша встал из-за стола, подошёл к Саше, положил ладони ему на плечи и притянул к себе, заставив прижаться щекой к животу. – Ты не павлин. Ты просто... ворон. Умная, серьёзная птица. А Коля... – Миша задумался. – Он как зяблик, наверное. Или пеночка. Но пеночки воронов не осуждают, правда? – Ты думаешь?.. – пробормотал Саша, прикрыв глаза и позволяя Мише чуть размять свои напряжённые плечи. – Памятуя о твоей орной теории... – Да я не о том, потом обсудим твои орнитологические ассоциации. Я про не осуждают. Пауза. – Просто будь собой, – Миша положил ладонь Саше на кудрявую макушку. – И всё будет хорошо. Ты ему тоже нравишься. И он тоже очень переживает, что кажется тебе каким-то не таким. – Правда?.. – Угу. Саша задумался. Миша молчал, наслаждаясь таким долгожданным удовольствием просто чувствовать Сашу рядом, просто касаться его, просто чувствовать его дыхание... – Есть что-то ещё, правда? – Да. – Говори. – Я... боюсь уезжать из города и бросать Ленобласть сейчас. Вдруг что? А меня не будет рядом, даже в стране... Миша подавил тяжёлый вздох. Последнюю неделю его преследовало желание отправиться в страны Прибалтики и лично встряхнуть Вильнюс, Ригу, Таллин и Хельсинки за то, что он знал из закрытых источников, но Саше пока не рассказывал. – Саш, всё будет хорошо. Соня справится, остальные ей помогут. Ты уже начал падать в то, за что я летом отчитывал Дарена. Тебе нужно проветриться. И именно сейчас. Иначе ты себя доведёшь. Саша устало улыбнулся, не открывая глаз. Он понимал, о чём говорит Миша. Даже Гатчина и Кронштадт, кажется, начали уставать от его ежедневных встревоженных звонков, не говоря уж о Денисе, который до сих пор не наорал на отца исключительно из бесконечной к нему любви да стыда за недавнее происшествие на Неве. – К тому же Беларусь – это разве заграница? – Московский ласково перебирал пряди Романова. – Это смешно даже. До какого-нибудь твоего Уралова и уж тем более Сибирякова или Кубанова ехать в разы дольше. – Не могу спорить, – покладисто согласился Саша. – Но знаешь... – Ну? – Ну а кто мои цветы будет поливать, Миша?! Я только фикус в чувство привёл после пересадки! Михаил Юрьевич завис на мгновение, потом запрокинул голову и от души расхохотался. – Да ну я серьёзно, Московский! – Саша обнял его за бёдра и улыбнулся, глядя снизу вверх. – Сонечке не до того, братьям и детям я не доверяю! Отдать моим петербуржцам не успею, ибо поздно, надо было раньше предупреждать, это просто невежливо! И что же – зря я, что ли, оберегал его от Невы и покупал новые удобрения?.. Миша, отсмеявшись, опустил голову и взял Сашино лицо в свои ладони. – Ну так позови в гости кого-то из своих, – подмигнул он, – ты сейчас красивый, как чёрт... – Как и всегда, – фыркнул между делом Саша. – ... да, но я к тому, что к тебе любой с удовольствием припрётся погулять! Вот Кубанов с Тмутараканской, например... – У Дарена сакуры и сливы зацвели, ты что! – возмутился Александр Петрович. – Куда я его позову? Свинство какое! Пусть хоть сирень зацветёт, а то мне и крыть нечем! – Ты слишком самокритичен, Парадиз, – Миша качнул головой. – Ты и без цветов хорош... – Нет, Миш, не могу я – что мне ему, одни беспилотники на другие предложить сменить? Совесть не позволит! – Ну хорошо, тогда Уралов, и пусть возьмёт Татищева, глядишь, на твоих красивых улицах дело у них сдвинется... – Ну уж нет, Миша! Я Костей очень дорожу, но фикус ему не доверю! А от присутствия Юрия Ивановича даже кактус засохнет! – Ну хорошо, хорошо! – Мишу трясло со смеху. – Тогда пусть Сибиряков и Енисейский приезжают! Уж им-то ты доверишь свой фикус несчастный? Саша застыл на мгновение – и расцвёл улыбкой: – Ох, ну конечно! Мишенька, ты гений! – Я знаю, продолжай, – ухмыльнулся Московский, приглаживая волосы. – Коленька сам по себе хорошо на цветы влияет, они его любят, про удобрения не забудет, ещё и посоветует что-то умное, – сам с собой продолжал рассуждать Саша. – Руслан им тоже не мешает... надо предложить тогда, пусть Надю и Никиту выгуляют... – Что, тоже семейный отпуск посоветуешь? – тепло усмехнулся Миша. Саша всё по-прежнему обнимал его за бёдра. Романов серьёзно поднял на него глаза. – Им это не помешает, – негромко ответил Петербург. – Ты же знаешь, что у них вчера на собрании округа случилось? – Случилось? – Москва нахмурился. – Нет, а что такое? Саша поджал губы: – ... Енисей разодрал Коле руку, после чего Коля накричал на Матвея и Дугара, и Руслан его буквально силком домой отвёз... – ... что?!

***

– Секунду, Саш, сейчас, – Коля отодвинул левую руку с телефоном подальше и поднял голову в сторону Руслана, который хмуро что-то печатал в ноутбуке, сидя у Сибирякова в ногах, на кровати. – Русь? – Чё? – поморщился тот. – Хочешь с понедельника до четверга в Петербурге погулять? Енисейский в недоумении поднял глаза. – Чего? – совсем другим тоном переспросил он. Коля дёрнул уголком губ: – Саша, Михаил Юрьевич, Денис и Данила уезжают в Минск. И Саше нужно, чтобы кто-то присмотрел за его цветами. Поэтому он спрашивает, не хотим ли мы с детьми... Руслан, не дослушав, выхватил у Коли телефон. – Саня, ты? Ага, привет... мы будем! Да! Ты просто спаситель! МихЮричу привет! Тебе что-то привезти, нет, из Сибири? Ну, сами придумаем! Да вообще не парься, нам твои беспилотники до пизды! Ну, не так, извини, но, блядь, нам очень нужно сменить обстановку! Да! Спасибо, берём билеты! – он отключил звонок и горящими глазами уставился на Колю. – Бля, пупс, как подфартило! Давай выбирай билеты, я Наде с Никитой наберу, их тоже выгуляем! Сибиряков кивнул и на мгновение прикрыл глаза. – Никогда бы не подумал, что так захочу хоть ненадолго сбежать из Сибири... – еле слышно пробормотал он. Енисейский шумно вздохнул. Да уж. Мало им было погоды (грязь, лужи, ветер...), мало всей этой ситуации с сибиряками (Коля вчера так сорвался, что даже Руслан был в прострации – не ожидал, хотя и был почти во всём с Колей согласен), так ещё и Колино состояние... Сибиряков казался бледнее обычного после вчерашнего. Неудивительно, конечно, столько крови потерять... вон, то и дело морщится к тому же, когда двигает забинтованным плечом... Обь и Енисей и носа не кажут теперь. Конечно, совесть – штука страшная. Руслан и сам был на них очень зол, но легче от этого на душе не становилось. Наоборот даже. – Ничего, малыш, – Красноярск пересел поближе и потрепал Новосибирск по голове. – Развеемся. – Прахом над Невой? – мрачно пошутил Коля. – Так, это что за похоронные настроения?! – Шучу, Русь, шучу... звони детям. Хотя бы ноги разомнём у Саши, погуляем. Руслан кивнул и, не убирая левой ладони с макушки Коли, полез в карман за телефоном, пытаясь не уронить ноутбук.