Свой парень

Вечер пятницы после учёбы обещал быть тихим. В субботу пар не было, и можно было с чистой совестью отдыхать и спать хоть до обеда. Так он и собирался сделать, пока в 213-ю комнату не заявился Антон с поистине гениальнейшим предложением. – Все, значит, с девушками, а ты со мной? – вопрос был по большей части риторический, потому что позицию ему объяснили вполне ясно. У Антона закрыты глаза, на лице самодовольная улыбка. Он медленно кивает, вторя собственной ранее озвученной идее. Молчание затягивается, и, уже открывая глаза, Антон видит Олега, сложившего руки на груди. – Ты ведь понимаешь, как это будет смотреться? – Олежа делает пару шагов по комнате. – Про нас и так всякого насочиняли, а тут такое. – Будут только свои, – Олежа приподнимает брови. Зная Антона «только свои» – понятие очень растяжимое, особенно с учётом того, что гулянку где-то за городом устраивает не он. – Одному невежливо будет, а так хоть в люди выйдешь. – Я там никого не знаю, да и в ваш коллектив навряд ли впишусь, – тяжёлый вздох. Взгляд падает на окно и сентябрьское солнце. – С девочками посидишь, поболтаете, посплетничаете, – Антон как ни в чём не бывало пожимает плечами, а Олежа смотрит на него ошарашенно. – Антон, ты сейчас с серьёзным лицом предложил мне роль «своего парня» в женском коллективе? Может, мне сразу фату надеть и за ручку тебя взять? Антон лишь хмыкнул, по-прежнему заговорщически улыбаясь. Олег вздохнул. Вся идея звучала как ссылка в Сибирь. Если учитывать круг знакомых Антона и, соответственно, их девушек, разговоры там будут либо о машинах, либо о том, кто с кем спит. Что из этого хуже, он ещё не решил. ⋇⋆✦⋆⋇ Что ж, всё не так плохо. Ну, как. Заявились они почти первыми, хозяин дома как раз разводил мангал. Высокий блондин посмотрел удивлённо, вопросов, однако, не задал. После начали подтягиваться и другие – Олежа насчитал пар шесть. Хозяин занимался мясом, а кто-то из девушек на веранде – гарниром. Куда конкретно примкнуть, он так и не понял и потому неловко, переминаясь с ноги на ногу, стоял чуть поодаль от группы парней. Время – часа четыре вечера, совсем светло. Лёгкий ветерок охлаждает, успокаивает. А вот то, как его представили, до сих пор вызывало лёгкий мандраж. – А это кто? — манерный парень с начёсом больше головы смотрит на Олежу так, будто видит перед собой грязь под ногтями. К горлу подступает ком, и лёгкая паника табуном мурашек пробегает по спине. Олежа смотрит на парня глазами оленя, выбежавшего на дорогу. Прокручивая ответ в голове, он сначала и не замечает широкой ладони, что вальяжно легла прямо на спину. Лицо у Антона, приобнявшего его, при этом неимоверно скучающее. – Ну ты же не идиот? – Что Олегсей, что парень с дурацким начёсом от такой картины Репина выпали, да, похоже, и не они одни. Вопросов больше на эту тему не было. С Антоном они об этой сцене ещё поговорят. Глаза сами чуть за лоб не закатились, когда после первой стопки горячительного напитка один индивид «метр с кепкой» начал затирать про какую-то новую линейку автомобилей, а остальные гордо подхватили. Интересно – спасу нет. Не то чтобы тема техники совсем уж не интересна, но сейчас всё это походило на набор ходячих стереотипов: мужики, шашлык, машины и, как один здесь выразился, «тёлки». Не его это. Может, пока не поздно, пожаловаться на плохое самочувствие и… – Сходи к девчонкам, может, им помощь нужна, – а нет, поздно. Слова Антона звучат как приговор, но делать здесь всё равно нечего. На самом деле оказалось, что тут не так всё и плохо. Даже очень неплохо. Олежа думал, что попадёт в клетку к диким львицам, но всё вышло куда проще. Они и правда сплетничали, обсуждали книги, фильмы и чью-то неудачную свадьбу. К нему отнеслись скорее как к забавной экзотической зверушке. Правда, как Олежа и полагал, жест на улице все приняли за знак истины, и теперь невольно что-то из глубин сознания скребёт под ложечкой. Но в более приятной компании он позволил себе расслабиться, даже пару раз посмеялся, забыв про ту дурацкую сцену. С готовкой он тоже помог: нарезал овощи на салат, который придумала одна из девушек, Люся, – милая пухляшка с рыжими волосами, на удивление оказавшаяся девушкой того самого парня с начёсом. И как её угораздило? –Ой, да Звёздочкин всегда с приколом был, я вот вообще не удивлена, что он парня притащил, – кого действительно можно было считать «львицей» этого вечера, так это Киру, с фигурой, так сказать, «всё при ней». В её руках с острым маникюром болтался бокал с коньяком и льдом, который, кажется, уже растаял. – Извини за неловкий вопрос, но как вы начали встречаться? – Люся перемешивает заправку и смотрит с неподдельным любопытством, как, впрочем, и остальные девушки. Олежа не спеша вытер руки полотенцем и попытался сделать максимально непринуждённый вид. Кто сказал что он не может повеселиться? – Он просто попросил… – театральная пауза. – Буквально. По комнате прошёл девичий смех, а Кира посмотрела уж больно проницательно. Она хмыкнула в бокал и уже открыла рот – явно за новой порцией вопросов, ещё более неудобных, – но в этот момент, как по заказу, в двери веранды показалась голова Антона. – Олег, ты там живой? А то мясо уже готово, а ты у меня главный дегустатор. Сказано это было с той самой интонацией – уверенной, слегка насмешливой. Девушки переглянулись, Люся прыснула в кулачок, а Кира проводила Олегсея долгим взглядом поверх бокала. Чувство такое, что идёт он на эшафот. Антон стоял, по-хозяйски уперев одну руку в бок, во второй держал шампур с куском курицы. – Оцени, – он протянул мясо прямо на шампуре, но когда Олежа потянулся взять, Антон чуть отвёл руку, заставив его качнуться вперёд. И в эту секунду вторая ладонь – уверенным движением опять легла на поясницу. Не для равновесия. Просто легла. – Рот открой. – Ты издеваешься? — Он старался не шуметь, говорит тихо, сквозь зубы, и пытается не дёргаться от привольного касания. – Оно соскочить может, – сказано скучающе, но в глазах – искра веселья. – Давай, пока горячее. Олег сжал челюсть, чувствуя, как краска помимо воли ползёт к ушам. Сделал шаг в сторону, высвобождаясь, и схватил проклятый шампур. Курица и правда была вкусной – но он скорее язык себе откусит, чем произнесёт это вслух. Хозяин вечера, наблюдавший за картиной молча пожал плечами. Потом был стол. Деревянный, длинный, уставленный тарелками так, что локтем не пошевелить. Олежа специально сел с краю, подальше от Антона, втиснувшись между Люсей и каким-то молчаливым парнем в бандане. Минут пять всё шло почти нормально. Даже тост сказали – за компанию, стаканами чокнулись. А потом начался театр. Хотя нет, скорее цирк! Сначала Антон, сидевший напротив, потянулся за салфетками – и его пальцы скользнули по запястью Олега, будто невзначай. Затем, когда подул ветер и несколько девушек зябко повели плечами, Антон молча сходил в дом и притащил оттуда старый клетчатый плед. Олег был абсолютно уверен, что плед сейчас вручат Кире – она единственная сидела в платье на тонких бретельках. Но Антон обошёл его сзади, не меняя скучающего лица, набросил плед ему на плечи и, чуть наклонившись, негромко, но так, что все всё равно услышали, сказал: – Сиди, а то простудишься. Ты и так вечно мёрзнешь. По столу перекати-полем прокатилась короткая тишина. Парень с начёсом присвистнул. Люся пихнула его локтем. Олег замер, вцепившись пальцами в края пледа, и молился только, чтобы в тёплом свете закатных лучей никто не заметил, как его лицо начинает пылать – то ли от стыда, то ли от нарастающего гнева. Антон как ни в чём не бывало вернулся на своё место и принялся за трапезу. Апофеоз безумия наступил же, когда одна из девушек, имени которой Олежа так и не запомнил, принесла из дома соусницу с чем-то кремовым и зеленью. – О, это обязательно попробуй, – Антон зачерпнул ложкой, перегнулся через угол стола и, прежде чем Олежа успел отшатнуться и хоть что-то сказать, поднёс ложку прямо к его рту. – Вкусно. Не кривись. Ложка коснулась губ. Олег инстинктивно приоткрыл рот, подавив желание схватить руку Антона и отшвырнуть ложку кому-нибудь в физиономию. Соус действительно оказался вкусным – сливочный, с чесноком и травами, – но удовольствия от этого не было никакого. А как бонус в этот момент Кира, сидевшая напротив, медленно отставила бокал и подняла одну бровь так высоко, что та почти исчезла под чёлкой. – Звёздочкин, – протянула она с выражением человека, решившего для себя сложный кроссворд, – а ты, смотрю, не просто так парня притащил. Антон, успевший сесть на место, пожал плечами. – Я человек простой. Захотел – притащил. И улыбнулся Олеже – со стороны тепло, открыто, той самой улыбкой, от которой у первокурсниц подкашивались коленки. Но сейчас в ней было что-то ещё. То ли вызов, то ли просьба. То ли немой вопрос, на который Олежа совершенно не готов отвечать при свидетелях. Он резко встал, пробормотав что-то среднее между «воздух» и «помочь убрать». Кто-то из парней заржал вполголоса, но тут же заткнулся, получив от Люси укоризненный взгляд. Полчаса Олег провёл на веранде, механически перекладывая столовые приборы и отказываясь от выпивки. Мысли напоминали потревоженный улей: жужжали, сталкивались, жалили изнутри. «Дурак», «зачем согласился», «что они теперь думают», «главное – не смотреть на него». Выглянул с веранды он только когда Люся подошла попрощаться. На удивление, долго засиживаться никому не хотелось, и где-то в десятом часу люди стали собираться. Антон стоял у машины, прокручивая ключи на пальце, и выглядел как человек, абсолютно довольный проведённым вечером. – Поехали, Олег. Поторопимся – успеем до закрытия общаги. В машину Олег сел, не глядя, и дверью хлопнул громче, чем требовалось. Лампочка в салоне погасла, зажглись фары, мотор заурчал. Именно сейчас начало закипать то, что весь вечер он старательно давил в себе и чему ещё не придумал названия. ⋇⋆✦⋆⋇ Тишина в машине стояла такая, что звук поворотника казался набатом. Антон вёл одной рукой, вальяжно откинувшись в кресле, и даже не смотрел на пассажирское сиденье. Олег, наоборот, вжался в дверь, сжимая в руках ремень безопасности так, будто тот мог спасти его от всего этого абсурда. – Ты какого хрена там устроил? – голос прозвучал глухо, устало. – А что я устроил? – Антон даже бровью не повёл. – Познакомил тебя с людьми, тебя накормили, напоили. Претензии какие-то? – Ты руку мне на задницу положил. При всех. – В район поясницы, – педантично поправил Антон, и в уголках его губ заиграла та самая самодовольная ухмылочка. – Не драматизируй. Олежа резко повернулся к нему: – А потом ты меня весь вечер «случайно» касался! Плед на плечи накинул. Ты зачем меня с ложки кормил этим дурацким соусом?! «Попробуй, вкусно», – передразнил он. – Там Кира чуть коньяком не поперхнулась. Антон хмыкнул. – Ну перестань. Соус ведь вкусный был. – Антон! Машина вильнула к обочине и резко затормозила. Двигатель стих. В тишине трассы стало слышно, как где-то в лесополосе стрекочут сверчки. Вдалеке гул и эхо от машин. Антон отстегнул ремень и развернулся всем корпусом. В тусклом свете приборной панели его лицо казалось чужим – резче, жёстче. Можно почуять небольшой шлейф запаха от алкоголя – Так, а тебе не приходило в голову, что я, может, не перед ними выделывался? – А перед кем? Ответом была тишина. Антон смотрел на него в упор, и в этом взгляде не было ни капли той показной небрежности, что весь вечер бесила Олежу. Только странное, щемящее напряжение – как натянутая до предела струна. – Перед тобой, Олег, – выдохнул он наконец. – Перед тобой. Воздух в салоне стал вязкой смолой. Олег хотел было придумать шутку, но слова застряли в горле. Потому что Антон не улыбался. Вообще. – Ты чего несёшь? – тихо спросил он. Антон отвёл взгляд первым, что было на него совсем не похоже. Руки провели по рулю. – Забудь. – Нет, – Олежа сам не заметил, как голос стал твëрже. Весь этот фарс действовал ему на нервы. – Ты меня целый вечер лапал перед толпой незнакомых людей, выставил непонятно кем, а теперь «забудь»? – Я не «лапал», – процедил Антон сквозь зубы. – Я рядом был. Как умею. – Рядом он был… – Олежа горько усмехнулся и потёр переносицу. – Ты понимаешь, что теперь эти люди реально думают, что мы… – А что мы? – Антон снова посмотрел на него, и на этот раз в его глазах читался вызов. – Что мы-то? Договаривай. Олежа молчал. Слова «пара», «вместе», «встречаемся» – любое из них сейчас прозвучало бы как приговор. Или как признание. – Ничего мы, – выдавил он наконец. – Мы никто. Антон медленно кивнул. Сжал руль так, что побелели костяшки. – Ну вот и славно. Договорились. Он завёл мотор. Машина тронулась плавно, почти нежно – создавая полный диссонанс с тем, что творилось между ними в эту минуту. Всю оставшуюся дорогу никто не проронил ни слова. Где-то за пять минут до общаги Антон вдруг сказал вполголоса, не поворачивая головы: – Знаешь, в чём твоя проблема? Ты думаешь, что весь мир – это декорации к твоей неловкости. Люди в нём – просто зрители, а ты для них актёр. Но это не так. На мысль Звёздочкина, явно поддавшего алкоголя, Олежа не отвечает. И только приближаясь к общежитию, он смотрит на время. – Вот ведь... – на часах перевалило за двенадцать. – Закрыто. Размышляя пару секунд, Антон резко разворачивается, ничего не объясняя. Просто молча вырулил обратно и повёл машину в противоположную от общаги сторону. Олежа хотел было спросить, но слова застряли в горле – воздух в салоне всё ещё был спёртым и тяжёлым после их полуночного разговора. Ехали недолго. Минут пятнадцать молчания, нарушаемого только звуками за пределами автомобиля. Наконец Антон заглушил мотор. Щелчок открывающегося замка двери. – Выходи, – бросил он, не глядя на пассажира. – Ночуешь у меня. Не на лавке же тебе до утра куковать. Олежа смотрел, как свет фар гаснет, погружая двор в густую темноту, и почему-то мысль о том, что придётся подняться в его квартиру, пугала сейчас куда меньше, чем ещё одна минута в замкнутом пространстве машины, пропитанном их общей недосказанностью.