Напротив

Кащей после приветствия с Адидасом всё-таки уехал домой вместе с Алисой. Разговор не клеился-военный тянул резину, задавал какие-то общие вопросы, но Кащей чувствовал, что за ними стоит что-то большее, то, что Адидас не решался выложить сразу. Может, ждал, когда они останутся вдвоём. Может, проверял, насколько Кащей готов слушать. Но Константин не был настроен на долгие беседы-голова гудела, тело ломило после месяца войны и нескольких часов сна на диване в бандежке. Хотелось в душ, в кровать, в тишину. К ней. Он бросил короткое: "Потом поговорим",-и Адидас не стал спорить. Кивнул, усмехнулся своей липкой усмешкой, и снова проводил Алису взглядом, от которого у неё внутри всё переворачивалось. Она села в машину молча, не глядя на него. Кащей завёл двигатель, и они поехали. Идти было недалеко-всего несколько кварталов,-но легче было доехать. Усталость навалилась тяжёлым одеялом, и даже эти пять минут за рулём казались спасением. В машине они не говорили. Он сжимал руль, она смотрела в окно на серые улицы, редких прохожих, мокрый асфальт после ночного дождя. Обычный город, обычная жизнь, в которой они были чужими. Но когда они зашли в квартиру-её квартиру, их квартиру,-и дверь закрылась за ними, отрезая весь мир, Алиса наконец выдохнула. Сбросила обувь, прошла на кухню, включила чайник. Кащей стоял в дверях, смотрел на неё и молчал. Он видел, что она злится, но не на него. На того, кто остался в качалке. На его шутки. На его взгляд. -Не обращай внимания,-сказал он тихо.-Он такой со всеми. -Я знаю,-ответила она, не оборачиваясь.-Мне он всё равно не понравился. Кащей подошёл, обнял её со спины, уткнулся носом в макушку. Она не отстранилась, только откинула голову ему на плечо. -Потерпи,-сказал он.-Он ненадолго. -Ты уверен? Он не ответил. Потому что не был уверен. Потому что Адидас приехал не просто так, и это чувствовалось. И потому что Алиса редко ошибалась в людях. Если ей кто-то не нравился, у этого кого-то были проблемы. Не сегодня, так завтра. Не с ней, так с судьбой. Но сейча-сейчас они были дома. В тишине. В тепле. И это было главное. А всё остальное-подождёт. Они отсыпались уже на родной кровати-в их спальне, где пахло ею, им, их жизнью, которую они слепили из обломков прошлого. Простыни были свежими, подушки мягкими, и Алиса, провалившись в сон, не просыпалась ни разу. Кащей лежал рядом, смотрел на неё-на разметавшиеся по подушке рыжие волосы, на приоткрытые губы, на тени под глазами, которые даже во сне не исчезли,-и думал о том, что никогда не устанет её видеть. Ни в бою, ни в постели, ни вот так-уставшую, спящую, свою. Утром он ушёл в качалку. Осторожно, чтобы не разбудить, выскользнул из-под одеяла, натянул джинсы, майку, сунул ноги в ботинки. На кухне налил себе кофе, выпил его стоя, глядя в окно на серое небо. Потом вернулся в спальню-она даже не пошевелилась. Наклонился, поцеловал её в висок, прошептал: "Я скоро". Она что-то пробормотала во сне, улыбнулась-или ему показалось,-и он ушёл. Она осталась дома. Не потому, что не хотела идти-просто не было сил. Не физических-тех, что восстанавливаются сном и едой, а других, глубоких, которые вымываются только тишиной. Ей нужна была тишина. Нужно было побыть одной, чтобы собрать себя занов-после Адидаса, после его липких шуток, после того, как она сдержалась и не вцепилась ему в лицо. Она лежала в кровати, смотрела в потолок и думала. О том, что этот военный приехал не просто так. О том, что Кащей не рассказал ей всего. О том, что, возможно, скоро снова начнётся война. И что она готова. Но сегодня-нет. Сегодня она позволит себе слабость. Поваляться в постели, выпить кофе в тишине, почитать книгу или не читать, а просто сидеть на подоконнике с сигаретой и смотреть, как город живёт своей жизнью. Без них. Без их крови, без их войны. Такой обычный, такой чужой. Но отсюда, из окна их квартиры, он казался почти мирным. И она верила. Хотя бы на несколько часов.