Bet? | Спорим?

В голове Феликса формируются правильные слова. Он хочет рассказать. Он должен рассказать Хёнджину. С самого начала пари было плохой идеей. Участвовать в нём — ещё худшей. И он понимает, каким мудаком выглядит со стороны. Понимает и соглашается. Он реально мудак. Джин смотрит на него слишком. Слишком мило, слишком доверчиво, слишком правильно. Омега уже открыл для него стальной замок на собственном израненном сердце. И Ликс впервые в жизни не знает, что ему делать. Он не хочет иметь это чистое сердце. Нет, не подумайте, ему нравится Хёнджин, но отношения — это слишком рано. Близко они знакомы без приуменьшения пару дней. Он не должен иметь это чистое сердце. И вот, собравшись с духом и открыв рот, Феликс решается вывалить на Хёнджина всю правду, как омега начинает: — Ликс, Я... я хотел бы показать тебе кое-что. Если ты, конечно, не против. —Я никогда не против. заговорчески— улыбается Феликс. Решимость тут же испаряется. Выдавать тайну не хочется. Хочется узнать Хёнджина, пообщаться с ним ещё хотя бы чуть-чуть. Он знает, что будет после раскрытия спора. И он не хочет терять этого омегу. Не сейчас. Хван ведёт его в город. Довольно далеко. Достаточно долго. Но Ликсу нравится. Почему-то темы для разговоров с этим парнем никогда не заканчиваются: —Джинни-хëн, какой твой любимый фильм? — Даже не знаю... Возможно, «Титаник»? Думаю, да. А у тебя? — Что-нибудь из Марвел. Наверное «Человек-паук». Тот поцелуй вверх тормашками выглядел афигительно. Я бы хотел когда-нибудь попробовать. — заигрывающе закончил Ликс, в который раз вгоняя Джина в краску. Чёрт, что он делает? Он ведь признаваться хотел, а не флиртовать... Наконец они подошли к старой многоэтажке, которая, мягко говоря, вообще не выглядела презентабельной. Ли, решивший полностью довериться омеге смело шагнул к дому. К удивлению дверь в подъезд оказалась совсем не запертой, и парни с лёгкостью прошли внутрь. Они поднялись на чердак. Это было небольшое, пыльное помещение с ужасно низким потолком. Феликсу ещё ничего — он просто касается этого потолка макушкой. А вот Джинни... Ему в отличие от альфы приходилось нагибаться, но делал он это так ловко, что Ликс начал задумываться, насколько часто омега здесь бывает. Вскоре парни подошли к противоположной стене, в которой была до жути маленькая дверь. Джин покопался в карманах, отыскал ключ и открыл висящий на двери замок. Омега пропустил Феликса вперёд в маленькое помещение. Узкие окна были занавешены какими-то дырявыми тряпками, через которые всё равно пробивался золотистый свет заходящего солнца. Здесь было душно, пахло акриловыми красками и лаком. У окна стояла пара мольбертов, на небольшом столике в углу были разложены в творческом беспорядке кисти, несколько палитр и множество тюбиков с красками. Но это всё мелочи, ведь вся комната была заставлена картинами. По большей части это были цветы, какие-то здания, ночной город. И единственный портрет. Автопортрет Хёнджина. Но он был не точный. По крайней мере на взгляд Ликса. Омега на нём выглядел слишком блекло по сравнению с реальным. Серые тона, меланхоличный настрой... Совсем не похоже на Хвана, которого он недавно узнал. Портрет был грубый, слишком резкий. Тогда как Джин был мягким, трепетным, ранимым. Он видел себя совсем другим. Таким, каким его видели окружающие, но не Феликс. Альфа не стал заострять внимание на картине. Он мог бы толкнуть длинный внутренний монолог, но не стал. От этого все равно ничего не изменится. Вместо этого он подумал об атмосфере тесной мастерской. Здесь было душно, пыльно... Но почему-то уютно, так, будто ты вернулся домой после долгого отсутствия. Вспомнив о том, что он не один и все же стоит выдать хоть какую-то реакцию, Феликс сказал: — Вау, Джинни-хëн! Это очень красиво. Я бы хотел побыть твоим натурщиком. Особенно ню. Хёнджин краснеет — видимо у него привычка такая — а Феликс мысленно дает себе пощёчину. Не мог он что нибудь поумнее выдать? А Джисон ещё говорит, что он не достоин звания лидера Пабо рачи. Ещё как достоин. Вот на этом моменте можно было бы и остановиться. По крайней мере Феликс думает именно так. Иногда даже жаль, что Джин не умеет читать его мысли. Временами это было бы полезно. Потому что если бы Хван Хёнджин читал его мысли, он не поцеловал бы его сейчас. Вопрос почему все как обычно идет через задницу остается открытым. «Хорошее» признание в споре получилось. Ну, если говорить до конца откровенно, то да, хорошее. Кажется, Ликси теряет связь с реальностью.