Время прощаний

Вечер хоть и был тёплый, но какой-то тревожно-тихий. Над школой медленно темнело небо, растворяя в себе последние отблески дня, и крыша старого гаража за забором, где они провели не один год, обсуждая тупые контрольные, драки с пацанами, придирчивых училок и девчонок, вдруг перестала быть просто местом. И Роме было сложно признаваться в этом даже самому себе — он еще ни один раз вспомнит этот вечер и будет жалеть, что не повел себя увереннее, но это будет сильно позже. Ни Антон, ни Рома не говорили об этом вслух, но оба чувствовали: детство заканчивается не последним звонком с урока и не выброшенными игрушками, а вот такими разговорами и планами о будущем. Антон лежал на спине, закинув руки под голову, и смотрел вверх, в редкие, пока ещё бледные звёзды, просто наслаждаясь моментом, не думая ни о завтра, ни о послезавтра, ни о том, что будет через год, словно в его жизни уже все было устроено и решено. Рома сидел рядом, подтянув колени к груди, и лениво перекатывал в пальцах спичку, не отрывая взгляда от темнеющих деревьев. Когда ему, наконец, удалось отвести взгляд, он торопливо нащупал в кармане пачку и достал пару сигарет. Протянул одну Антону с предлогом. — Я пока не хочу, но если что возьму у тебя. — Отмахнулся он, прикрыв глаза и его белые ресницы отбросил и длинную тень на скулы. «Так и просится на поцелуй» — промелькнуло у Ромки, да он тут же отогнал все мысли подальше, прикурив и хорошенько затянувшись. — Ты какой-то взвинченный весь день. Это после классного часа, да? — снова подал голос Тоша. — Я знаю, что тебе не нравятся разговоры о будущей профессии, — он хмыкнул и положил руку на ромину спину, — не стоит так беспокоиться. — Ага. — Хмыкнул Ромка. «Да если б он только знал, болван» — продолжал диалог сам с собой. — Ну так и куда ты планируешь? — Что «куда»? — уточнил Антон, не меняя легкой, скорее даже будничной, интонации. — Куда поедешь поступать? — Я вроде говорил. — А я плохо помню. — Махнул Ромка, а сам подумал: «Врешь, Рома, врешь, в Москву он собрался» и передал Антону сигарету, тот слишком послушно принял и затянулся. Если он него опять будет пахнуть, мать снова скандал устроит, может, даже, подключится отец, кто знает? Но это буду проблемы другого Антона, не того, который сейчас наслаждается вечерней прохладой, сиянием звезд и Пятифаном. — В Москву. — Кинул на выдохе блондин, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся, и в этой лёгкости было то самое окончательное решение, против которого не находилось аргументов. — В Москву поеду. — Рома хмыкнул, но не злобно, а разочарованно, и тут же отвернулся, чтобы не встречаться взглядом. — Так я и думал. — Кивнул он. — С чего бы? — Антон повернул к нему голову, но тот сидел спиной, так что смотреть было особо некуда, он задумчиво затянулся, размышляя что скрывается за меланхоличными разговорами Пятифана, сигарета почти дотлела в его пальцах. — Ну… — Рома пожал плечами, глядя куда-то в сторону, где темнели верхушки деревьев. Он снова нашарил в кармане пачку и достал еще одну сигарету, но не зажигал, просто крутил и сдавливал пальцами. — Что ты уедешь. Отсюда. Из этого всего. — Слова давались ему сложно, главное он не сказал «от меня» и на том хорошо. — Здесь ведь все повторяется каждый день, как выцветшая пленка, скажи? Как тот фильм, который мы смотрели у Бяши. Дебильный фильмец. — И не говори. — Хмыкнул в ответ Антон, затушил сигарету и выкинул ее куда-то в темноту. Они оба смотрели, как горячий оранжевый уголек улетает в кусты. — Как думаешь, загорится? — Да хрен там, дождь же был. — Улыбнулся Рома и глянул через плечо, их взгляды пересеклись, но Ромка тут же отвернулся, словно боясь. — Ну… здесь ведь и правда делать нечего, Ром. Сам знаешь. — Знаю. Антон снова уставился в небо и заметил, что здесь действительно нечего делать, что оставаться нет смысла, и это прозвучало так уверенно, будто он уже стоял одной ногой в другом городе, среди других людей и других улиц. И шум поезда заполнили его слух. Рома тихо согласился, хотя в этом согласии не было ни убеждённости, ни облегчения, и пауза, наступившая после его слов, оказалась слишком длинной, чтобы быть просто молчанием: она тянулась между ними, наполняясь несказанным. На мгновение стало слышно только, как где-то далеко проехала машина и как в траве стрекочут какие-то насекомые. — Останься до одиннадцатого, — вдруг сказал Рома, быстрее, чем успел передумать. — Два года — не так уж много. — Говорил о поступлении так, будто это будет проще и правильнее, но сам понимал, что это лишь слабая оболочка, за которой скрывается нечто совсем другое — желание задержать, удержать, пусть и ненадолго. Он хотел это время, хотел его только для себя. За эти два года Ромка бы такое придумал! Он очно найдет, чем оставить Антона в городе, чем зацепить, чем… не найдет, так хоть насладиться их временем. — Два года — это дофига, сам говори же. — Антон хмыкнул. — Да уж говорил… — еле слышно ответил тот, — зато нормально поступишь, — упрямо продолжил Рома. — Не будешь… не знаю… метаться потом. — И хоть он говорил про учёбу, но оба понимали, что не только про неё. Антон сел, заглянул Ромке в лицо, в его подозрительно-блестящие глаза, а затем откинулся назад, оперевшись руками в шифер. — Я и так поступлю: что после девятого, что после одиннадцатого. — Конечно, поступишь, — кивнул Рома, стараясь незаметно вытереть рукавом накатившиеся слезы. — Ты всегда всё… успеваешь. Вот такой ты молодец. — Ты чего такой сегодня? — Антон снова заглянул ему в лицо, было темно, да и ближайшие фонари неблизко, так что пришлось приблизиться, горячее дыхание обжигало чужие щеки. Рома усмехнулся, но как-то криво. — Да ничего. Просто думаю… а что дальше. — И что надумал? — Ничего умного. — Зато честно. — Кивнул Антон и засмеялся, Рома тоже. Он и правда не знал: ни куда поступать, ни зачем. Всё казалось каким-то размытым, как эти звёзды — вроде есть, а попробуй дотянись. Разговор стал вязким, неуклюжим, и слова начали цепляться друг за друга, теряя смысл, пока Антон вдруг не оживился и не сказал, что, если поедет в Москву, обязательно присмотрит за Полиной, произнеся это с той самой беззаботной уверенностью, которая делает всё простым и понятным. — Чего?! — резко и как-то возмущенно вырвалось у Ромки. — Говорю, если поеду в Москву, то я за Полиной твоей присмотрю. — Почти по слогам произнес Антон. Рома дернулся, будто его толкнули. — В каком еще смысле? — Ну, она же тоже туда хочет, — спокойно продолжил Антон. — Отучится — и сразу к тебе приедет. Всё нормально будет. — Рома смотрел на него, не моргая. Антон также смотрел в ответ и что-то горячее, почти осязаемое пролетело между ними, но тут Тоша отвернулся первым. — Злишься, что ли? -Дебил. — Вырвалось у Ромки. — Чего?! — возмутился Антон. — А как же ты? — Вопрос вырвался слишком резко. Антон опешил и переспросил. — А что насчет тебя: Полина приедет обратно после учебы, здорово-то как, ну а ты? Антон пожал плечами — легко, почти беззаботно и обратно плюхнулся на спину. — А я… как видно будет. Как звезды лягут, так и буду жить. — Хмыкнул он, отмеряя расстояние между звёздами большим пальцем. Рома отвернулся, чувствуя, как внутри что-то сжимается слишком сильно, и в этот момент из леса донёсся протяжный, неясный звук, который легко было принять за ветер, если не вслушиваться, и они оба привычно сделали вид, что ничего не услышали, потому что в их мире уже давно существовали вещи, которые лучше было не замечать. — Ты правда думаешь, что я… — начал Рома и замолчал. — Что? — лениво спросил Антон. — Нет. Ничего. — Он сжал сигарету так, что она согнулась пополам и сухой табак посыпался по его пальцам, по шиферу, вниз, задевая кеды. Конечно, Антон думал, что ему нравится Полина, ведь это было удобно, просто и логично. А еще неправда. Он поднял голову и посмотрел на звёзды, которые теперь светили ярче и холоднее, и в этом холоде было что-то окончательное, что-то от будущего, в котором уже не будет места для таких вечеров. — Хватит шею заламывать, ляг уже. — Протянул Антон. Рома так и поступил. Плечом к плечу. — Так лучше, скажи? — Ага, — хмыкнул Рома и почувствовал рукой чужую руку — та словно тянулась к нему, как бы случайно касаясь пальцами. Пятифан сжал руку Антону, слишком неуклюже, чтобы сказать, что они держаться за руки, но и по-другому это назвать было нельзя. — Ты же вернёшься? — спросил он, набравшись сил, почти шёпотом, одними губами, но Антон услышал. — Конечно, — сказал он быстрее, чем закончился вопрос. — Куда я денусь. — добавил это с той же лёгкостью, с какой говорил обо всём остальном, словно возвращение было таким же простым и неизбежным, как отъезд. — Ладно, — Кивнул Рома и сжал руку сильнее. — Посмотрим, как оно будет. — Антон улыбнулся в ответ, не глядя. Темнота между деревьями становилась гуще, словно собиралась в одно целое, и в какой-то момент стало ясно, что дело вовсе не в Москве и не в школе, а в том, что некоторые вещи уходят, не спрашивая разрешения, и возвращаются уже другими, если возвращаются вообще. — Когда в армию заберут, приедешь проводить? — хмыкнул Рома. — Чего? Еще же рано. — Я на будущее интересуюсь. — Ну ты болван. — Антон одернул руку и поднялся. — Ну так? — Конечно. — Кивнул Антон, — пошли домой, уже холодно. — Могу дать свою кофту. — Сам носи, — цокнул Антон и потрепал ромины короткие темные волосы. Тот был не против, потому что все, что ему оставалось — это сидеть рядом, смотреть в небо и делать вид, что впереди ещё достаточно времени, чтобы всё успеть.