Паразит

Изменилось все, и одновременно ничего. Честер по прежнему ночевал среди аромата сладостей, только теперь – разделяя сон с Мэнди. Чья кровать, честно говоря, была тесновата для двоих, но, за эти пару месяцев, никто не жаловался. Неизменной осталась привычка парня отравлять себя, на что девушка ворчала, якобы "эта вонь пропитала даже подушки, идиот". Но каждое утро Мэнди первым делом проверяла, не закончились ли у него сигареты. Привычно стало видеть заспанного парня, с торчащими во все стороны волосами, когда принцесса уже была готова выходить на работу. Она не злилась, смотря на его "гребанную улыбку", потому что тот молча протягивал ей чашку кофе с избытком сладости – "как ты любишь, ириска" Она безнадежно вздыхала, но пила. Зная, что позже вечером, она вздрогнет, когда парень внезапно подойдет со спины, зарываясь носом в еë мокрые после душа волосы. Они все еще не редко пререкались, ведь никуда не делась язвительность Мэнди и желание Честера подразнить её. Но теперь после очередной колкости, парень мог взять ее за руку, переплетая пальцы, и продолжать спор, как ни в чем не бывало. А привычка Честера таскать в дом всякое барахло, привела к небольшому ритуалы – в некоторые вечера они сидели на полу в гостиной, перебирая все безделушки, что непонятно от куда взялись. И парень делал вид, что активно принимает участие в этом, напевая себе под нос что то фальшивое, хоть на деле украдкой смотрел на Мэнди, вырисовывая профиль её лица. После сминал зарисовки и оставлял, сам не помнит где. Девушка все равно натыкалась на творение личного шута. И прятала бумажки в карман кофты – той самой, которую уже считала своей. Самое важное изменение коснулось ночей. Таблетки успокоительных остались в прошлом, они пылились в дальнем углу воспоминаний Мэнди вместе с инструкцией. Ведь стоило Честеру лечь рядом, обнять её за талию, утыкаясь холодным носом в затылок, и мысли переставали метаться. Тишина больше не давила – она стала мягкой наполненной звуком его дыхания. Иногда она просыпалась из-за шуршания. Видит силуэт парня, который приподнялся – опять пялиться на луну. Тогда Мэнди, сама того не осознавая, тянула его за руку, которая пахла корицей, прижимая к своей щеке. И шептала сквозь сон: "Честер, ложись..." И парень её слушался. Всегда. Никто из знакомых не прашивал, что это между ними. Все и так понимали, что рано или поздно, они сойдутся, во преки колкостям. Слишком уж это было предсказуемо. Их маленький мир, начавшийся со спонтанного и желанного поцелуя в ночь, наконец обрёл свой фундамент. Не идеальный, немного взбалмошный, иногда дымный — но очень, очень родной.