На грани жизни и смерти

Обрыв встретил Дазая холодным, режущим ветром. Он залезал под одежду, под саму кожу охватывая беспощадным морозом каждую клеточку кожу. Стихия собирала воедино кучу тяжёлых, тёмно-фиолетовых туч. Закрутила в волшебный танец пожухлые листья. Казалось, ветра объединяли всё, что попадётся под руку. Как жаль что утверждение ошибочно. Склееную дешёвым клеем душу Осаму, они лишь раздолбили в дребезги и раскидали по всему миру, не оставив ему и крошки того, что должно делать его человеком. Должно быть, эта жизнь просто насмехается над ним. Бог, если он есть, определённо последняя тварь. И дело даже не в нём самом. Плевать хотел Осаму на собственные страдания. Его грехами можно смело заполнить до краёв Тихий океан, так что карма справедлива. Но что на счёт невинных? Тех, кто несёт в мир радость, кто бескорыстно, жертвуя собой, дарует другим добро, даёт тот самый, так сильно нужный людям в непроглядной тьме жизни, лучик света. Разве они не заслуживают счастья? Где здесь твоя хвалёная справедливость, Боженька?! Нет её! Нет так же как и беззаботной жизни. Сейчас её даже дети не заслуживают. Зато в мире есть много насилия, жестокости и раздирающая сердце тоска. Тоска по тому кто своим ярким обликом придавал хоть каплю значимости этому тленному существованию. Что ж, похоже ветра не все осколки души утащили, раз он способен чувствовать это. Как там говорил Ода? "Тьма познавшая свет не сможет и далее жить в своём мире". Вот он и познал на свою голову. Влюбился по уши в голубоглазого, рыжего, кудрявого, с россыпью ярких веснушек на его прекрасном лике, ангела. И встретиться с ним он сможет лишь при столь желанной смерти. Только на той тонкой грани между Землёй и утягивающим его на дно адом. В раю мафиози не место. А хотелось бы. Не ради собственных благ, не из-за покоя и того самого счастья, нет. Ради вскружившего ему голову небесного существа. Хотя... Разве он не является всем перечисленным? Об этом он подумает чуть позже, когда начнёт гореть в котле. А может мёрзнуть без конца и края. В скандинавской мифологии в аду холодно. Кто знает как там на самом деле? На последок Осаму глянул на унылый пейзаж. Картина вызывает лишь жалость. И даже не понятно к чему. К людям? Нет, их он ненавидит, Ода не в счёт. Наверное ко всему миру в целом. А в прочем не важно. Ему не до этого. Дождь стал постепенно накрарывать. В городе люди наверняка пооткрывали зонтики и поспешили домой, пока не начался ливень. Дазаю же на это плевать, он всё равно будет мёртв к тому моменту. Встретится со своим ангелом. Он ему в прошлую попытку суицида даже имя своё сказал. Накахара Чуя, кажется. Красивое имя, как и он сам. Жаль он не станет вмешиваться ещё раз. Он не должен был вообще его спасать. Не должен был называть своего прекрасного имени. Его работа наблюдать, а второе исключение, делать точно не станет. Да ему и не надо. Осаму сделал шаг. Шаг в пучину взбушевашегося море. Шаг к своему секундному счастью. "Интересно, я утону в море или разобьюсь насмерть о скалы" — последняя мысль его слегка позабавила. Разобьётся. На последок он лицезреет того, кто кто навсегда засел в его голове, того, с кем счастье и уж тем более жизнь — невозможны. — Чуя... Прощай...— последние слова Дазая Осаму, пред тем, как расстаться со своей любовью на вечно, как с улыбкой рухнуть в мир собственных страданий.