Did you call a plumber?

Аарон Хотчнер выписался из больницы с месяц назад. Раны от ножа Джорджа Фойета, Бостонского Потрошителя, заживали медленно, оставляя на теле не только шрамы, но и глубокий след в душе. Фойет, который когда-то чуть не убил его, теперь числился сбежавшим из тюрьмы. И хотя Хотчнер не пошел на сделку с этим монстром, как это сделал коп Шонесси, он не мог избавиться от ощущения, что игра еще не окончена. Жизнь вернулась в привычное русло. Работа в ФБР, забота о сыне Джеке, которого Хейли, к его удивлению, разрешила ему видеть чаще. Рутина, призванная заглушить страх и отвращение, которые вызывал в нем образ Фойета. Но однажды вечером, когда Аарон вернулся домой в свою съёмную квартиру, привычный мир дал трещину. Аарон Хотчнер смотрел на себя в зеркало: там отражался уставший мужчина средних лет, высокий, стройный и атлетически сложенный. Черные волосы аккуратно подстрижены, зелёные глаза казались темными. Красивое лицо с резкими чертами носило отпечаток нелегкой жизни агента. Он был не молод, но в отличной форме. Он ещё не переоделся в домашнее, его черный костюм идеально сидел на нем, но скрывал под собой травмы прошлого. Его пальцы на мгновение замерли на месте шрама ниже ребер — тонком, почти невидимом. Одном из нескольких. Физически он почти восстановился. Психически… каждый скрип в пустой съемной квартире, каждый неожиданный звук за спиной заставлял его сердце биться чаще. Фойет был на свободе. Эта мысль была невыносима. Сломался кран на кухне. Пришлось вызывать сантехника. Аарон набрал номер из старой визитки, оставленной предыдущим жильцом. Через час раздался звонок в дверь. На пороге стоял худощавый мужчина ростом выше среднего в синем комбинезоне, с бейджем «Дэн» и стандартным набором инструментов. Козырек его кепки был низко надвинут на лицо. Хотч, привыкший сканировать лица, лишь мельком скользнул по нему взглядом — усталость брала свое. Он пропустил «Дэна» внутрь и указал на кухню, даже не заметив, как в темных глазах сантехника мелькнул знакомый, ледяной огонёк. — Под раковиной, — коротко бросил Аарон, отворачиваясь к столу, чтобы убрать бумаги. — Сейчас посмотрим, мистер Хотчнер, — голос был низким, с хрипотцой. Аарон замер. Он узнал бы этот голос из тысячи. Рука машинально дернулась к поясу, где обычно висела кобура, но дома, в съемной квартире, он оставил пистолет в сейфе. Ловушка. Незаметно и быстро Фойет оказался рядом. Резкая боль в шее — и мир поплыл. Укол. Паралитик. Тело налилось свинцом, сознание осталось кристально чистым. Он рухнул на пол, глядя, как «сантехник» снимает кепку. — Здравствуй, Аарон, — Джордж Фойет улыбнулся той самой улыбкой, от которой у нормальных людей стыла кровь. — Соскучился? Фойет действовал быстро и уверенно. Он перетащил обмякшее тело Хотча на диван в гостиной, бережно, почти нежно. Хотч мог только вращать глазами. Его взгляд метал молнии, но Джордж лишь посмеивался. — Тш-ш-ш. Не трать силы. Ты ведь не хочешь, чтобы с тем парнем, что спит в моем фургоне, что-то случилось? Он просто делал свою работу. Невинный семьянин. Не будем портить ему жизнь. Аарон стиснул зубы. Шантаж. Грязный, подлый, но эффективный. Фойет наклонился, впиваясь в его губы поцелуем. Сначала это было похоже на пробу — мягко, почти нежно. Но уже через секунду поцелуй стал жадным, голодным, собственническим. Джордж с жадностью втягивал воздух, смешанный с запахом кожи Хотча. — Как же я хотел тебя, — прошептал он, отрываясь, и в его глазах плескалась безумная нежность. — Весь этот год в бегах, я думал только об этом моменте. Ты — самый интересный противник, Аарон. И ты будешь моим. Джордж принялся раздевать его. Медленно, словно снимал обертку с редкого подарка. Сначала пиджак и рубашка, потом брюки. Каждое касание пальцев, скользящих по груди, по животу, по шрамам, которые он сам оставил, было чувственным и мучительным. Аарону не нравилось чувство собственной обнаженности, особенно перед Фойетом. — Смотри, — прошептал Фойет, проводя пальцем по длинному рубцу на ребрах. — Я оставил на тебе свой автограф. Ты — мое произведение искусства. Мой Аарон. Внутри Хотча все кипело. Он ненавидел его. Он хотел разбить это самодовольное лицо. Но в глубине души, где-то в самом темном углу, это безумное внимание, эта одержимость странным образом отзывались. Он отогнал эту мысль. — В душ, — скомандовал Джордж, подхватывая его на руки. В душе Фойет был на удивление нежен. Он мыл его, касаясь кожи с почти религиозным трепетом. Смывал пот и усталость прошедшего дня. Хотч стоял, придерживаемый жадными руками Фойета. Он ненавидел себя за то, что это прикосновение воды и темных объятий приносит облегчение затекшим мышцам. Джордж целовал его плечи, мокрую шею, шептал что-то бессвязное о том, какой он красивый, какой сильный. Сильные руки жадно сжимали его. Звук включённой воды был оглушительным в его ослабевшем сознании. Фойет, сбросив свою униформу, оказался неожиданно бережным. Он поддерживал Аарона под спину, пока тёплые струи омывали их обоих. Он был смуглым и худощавым, как хищник. Ловкий, в отличной форме. Седина в некоторых местах придавала ему лишних лет. Аарон удивился, когда недавно узнал, что был старше Джорджа на четыре года. — Расслабься, Аарон. Я позабочусь о тебе, — его губы скользнули по мокрому виску Хотчнера. Руки Фойета скользили по животу, грудной клетке, исследуя каждый мускул, каждый шрам. Каждое прикосновение было одновременно кощунством и странной лаской. Аарон пытался выругаться, но смог лишь хрипеть, его тело предательски отзывалось на тепло воды и настойчивые пальцы. Аарон молчал. Он не мог говорить. Он мог только смотреть. В постели Фойет продолжал свою игру. Он уложил Аарона на кровать, любуясь его обнаженным телом. Фойет, настолько же не одетый, мокрый и горячий, прижался к нему всем телом, его дыхание было частым в шею Аарона. Он говорил шёпотом — о тишине последних десяти лет, о навязчивых мыслях, о красоте своего дорогого Аарона, такой чистой в гневе. Его рука медленно скользила вниз по бедру Хотчнера. Аарон зажмурился, пытаясь отстраниться в сознании, но наркотик и истощение тянули в тёмную пучину. Хотч чувствовал себя выставленным напоказ, униженным. — Ты такой напряженный, — прошептал Фойет, запуская пальцы в его влажные волосы. — Отдохни. Сегодня я буду с тобой нежен. Он гладил его по голове, касался губами виска, шеи и плеч. Нашел его упрямые губы и приник к ним своими. Целовал его, медленно и действительно нежно. Тут он не обманул. Он вдыхал запах его шампуня. Волосы Аарона, подобные черному шёлку, пахли цветами. Его руки бродили по телу Аарона, лаская, успокаивая, дразня. Это было неправильно. Но тело, обессиленное наркотиком и странным, болезненным возбуждением, сдалось. Хотч провалился в сон, чувствуя, как Джордж целует его в макушку и крепче прижимает к себе. Он проснулся один. Солнце стояло высоко, и в комнате пахло чужим одеколоном. На подушке лежала записка, вырванная из блокнота: «Спасибо за ночь, дорогой. Сантехник жив и здоров, уже чинит трубы в соседнем доме. Не скучай. Я скоро вернусь. Твой Джордж». P.S. «Тебе идет быть в моих руках». Аарон скомкал записку и швырнул ее в стену. Из горла вырвался хриплый рык. — Ублюдок! — выкрикнул он в пустоту. Но дрожь в руках была не только от гнева. Он снова ощущал те прикосновения на своей коже. Слышал его голос. И в глубине души, в самой темной ее части, где-то под слоями долга, чести и боли, билось что-то, чему не было названия. Ему это понравилось. — Это ужасно, — прошептал он, закрывая лицо ладонями. Прошел месяц. Фойет не исчез. Он стал тенью Хотча. Сначала были звонки. Тишина в трубке, а потом его голос, ласковый и вкрадчивый: — Ты сегодня был очень напряжен на совещании. Мне это нравится. Ты думал обо мне, Аарон? Я знаю, что думал. Я видел, как ты коснулся своего плеча. Там, где я целовал тебя. Аарон хлопал трубкой, но телефон звонил снова и снова. Номера были одноразовыми, отследить их не удавалось. Потом появились розы. Огромный букет алых роз доставили в штаб-квартиру ФБР с запиской: «Моему самому красивому агенту. Скучаю». Хотч, под прицелом удивленных взглядов коллег, сжал стебли так сильно, что шипы впились в ладонь. Капли крови упали на белый конверт. Джордж сделал снимок. Аарон чувствовал это — невидимый наблюдатель зафиксировал момент его слабости, его боли. И это возбуждало маньяка. Фойет воровал его вещи. Пропал любимый шелковый галстук в полоску, который Хейли подарила ему на годовщину. Пропала пара запонок. И однажды, вернувшись домой, Аарон нашел на подушке свой ремень, аккуратно свернутый, словно змея, приготовившаяся к броску. Записка гласила: «Скучаю по твоему запаху. Твой кожаный ремень пахнет тобой. И моим одеколоном». Хотч чувствовал, как сходит с ума. Он заперся в квартире, проверил все замки, купил новую сигнализацию. Но ночью, лежа в кровати, он снова слышал этот голос, чувствовал эти руки. — Ты прикасаешься к себе там, где прикасался я, — сказал Джордж в последнем звонке. Хотч тогда сидел в машине, и его рука непроизвольно легла на живот. Он отдернул ее, как от огня. Ему нравились те прикосновения Джорджа. Аарон не хотел этого признавать. Но это было так. Тот сделал ставку на нежность, и это сработало. Если бы он бил его, делал больно, то Хотч бы это запомнил. Как же он его ненавидел. Он ненавидел его. Но он ждал этих звонков. Он ждал его появления. И это было самым страшным. Он подсел на отношения с монстром. На эту опасную, сладкую, неправильную игру.